Екатерина Гичко – История о краже. Схватка с судьбой (страница 16)

– Не слушайте жреческое отродье! Храмовники все заодно с хайнесом! Не будет длани хайнеса над ними, и кто их защитит от разграбления?

– Да ты что, паскудник, говоришь?! – седой как лунь старик возмущённо вскинул клюку. – Мы за справедливость поднялись, а не дома божьи разорять!

Поднялся было ропот, но его перекрыл тихий, но очень проникновенный голос жреца:

– Жрецы бога Ваирака способны сами себя защитить.

Взгляды многих невольно прошлись по скрещённым на груди и вложенным в рукава рукам храмовника, а затем по очертаниям меча под тканью плаща.

– В гневе на хайнеса вы позабыли, что тот, кто хотел погубить наших детей, до сих пор неузнанным ходит по городу, – продолжил жрец. – Вы ищете справедливости у хайнеса, а преступник спокойно разгуливает среди нас. Не наказанный. Не узнанный. Да и позабытый уже.

– А вот пусть хайнес и разбирается…

– Жрец прав, – тяжело бросил предводитель.

– В чём прав?! – сквозь толпу пробился невысокий русоволосый оборотень с окладистой бородой. – Правящая семейка вам бошки дурит, а вы и ухи рады развесить! Наших детей едва не погубили, потому что хайнес не смог их защитить! Так и весь город могли бы с лица земли снести!

– Верно говоришь! – из толпы выступил кряжистый рыжебородый мужчина с лысой головой.

– Жрец прав! – повторил предводитель. – Пока мы тут орём, эта тварь где-то ходит и что-то ещё замышляет.

– Так нам теперь что, за хайнеса его работу делать?! – вызверился рыжебородый и, подскочив к предводителю, схватил его за плечо. – Да, тварь та подлюка! А это не подлюка?! – он мотнул башкой в сторону хайрена.

– Та тварь и рыла своего не кажет, – рявкнул предводитель, – а этот сам вышел! Сам пришёл и говорить начал. Да, подлюка. Но, – он повысил голос, – подлюка наша! – и уже чуть спокойнее добавил: – С ним хоть уговориться можно.

– Пентюх шелудивый! – взбешённо выпучил глаза рыжебородый. – Сбросим его, ребята! Не нужен нам такой голова!

Он замахнулся кулаком, но предводитель сам сгрёб его за бороду и рывком потянул к себе. Рыжебородый сдавленно охнул… и остался без бороды.

Всплеск возмущения, вскинувшийся после призыва рыжебородого, резко затух, сменившись растерянной тишиной. Толпа – зверь безумный, беспощадный и часто неразумный – всё же состояла из отдельных людей и оборотней, объединённых общей идеей или болью. Но сейчас она вдруг разбилась. Такой пустяк, всего лишь отклеившаяся борода… второй раз отклеившаяся борода. Даже самые глупые посчитали, что совсем уж странно, когда два раза подряд… А те, что поумнее и злее, заподозрили, что их опять обманули. Но если хайнес обманул их, не оправдав надежды, то сейчас они чуяли обман тайный, подлый.

Подозрительные взгляды устремились на всех бородачей.

– А ну как подь сюды…

С разных сторон посыпались болезненные вскрики, но всех перекрыли два торжествующих:

– Ага!

– Ах ты скляда!

– Держи его!

Через толпу зайцем запетлял один из тех, кому оторвали бороду.

– Бе-е-е-ей! – заорал кто-то, и Узээриш отпрыгнул в сторону.

Тут же в то место, где он стоял секундой ранее, ударили два арбалетных болта и одна стрела.

– Не стрелять, не стрелять! – заорал предводитель.

Толпа вскипела, зашевелилась, раздались крики. А когда с крыши мешком грохнулся лучник с перерезанным горлом, в воздух взметнулся пронзительный женский визг.

– Где? – предводитель заозирался и замер, обнаружив хайрена сидящим на корточках на верхушке каменного бутона фонтана.

Ослепительная улыбка сверкнула на лице наследника, и он спокойно выпрямился, став прекрасной целью для всех стрелков в округе. Волчий месяц завис над его головой, обливая белым светом его плечи и спину, но оставляя в тени лицо.

– Шу-у-у, барышни, не пугайтесь, – певуче протянул Узээриш. – Это мои страстные поклонники, – наследник спрыгнул на мостовую, поморщился и устало добавил для предводителя: – Весь день от них бегаю. Подмётки скоро отвалятся.

– И всё равно сюда сунулся… – не очень одобрительно протянул оборотень.

– А что делать? – с наигранной тоской развёл руками Узээриш. – Не сунулся бы – на том свете предки бы заклевали. Так разговору всё-таки быть? – он хитро прищурился.

Предводитель посмотрел на него с сомнением, потом обвёл притихшую толпу взглядом и всё же выдал:

– Пройдоха ты, потомок Сильнейшего. Но смелости выйти к нам хватило, да и на глупца не похож. Только где сам хайнес? Или он сам побоялся, а сына выпнул?

– Хайнеса в гости зазвал тот самый злодей, что школу едва в пепел не обратил. Да так невежливо зазвал, что ни свиту не допустил, ни о месте гостевания не отписался и ни о времени возврата повелителя.

На губах хайрена продолжала играть чуть насмешливая улыбка, но предводитель отметил малость пустой взгляд и дрожащий, очень уж широкий зрачок. И опустил глаза.

– Значит, безголовые мы, – протянул он. – Ну, уговоримся мы с тобой, потомок, а вернётся хайнес… коли вернётся, – по лицу хайрена пробежала судорога, – …и по-иному решит. Как быть? Как нам довериться тебе, коли власти в твоих руках с крошку?

Наследник пристально посмотрел на него, словно обдумывая что-то. Или же решаясь на что-то.

– Эй, господа, мела или уголька не найдётся?

Замершая толпа опять пришла в движение. Нашлись и мел, и уголь.

Взмахом руки отогнав предводителя в сторону, Узээриш принялся в ночном свете вычерчивать на мостовой большой ромб. Закончив, он заключил фигуру в круг и начал кропотливо выписывать мелкие символы. Долго выписывал. Толпа взволнованно шушукалась, самые пугливые поспешили убраться с площади – а вдруг хайрен их всех сейчас взорвёт, – а предводитель начал нервничать и даже встал за спиной наследника, чтобы кто-нибудь не подстрелил.

Закончив, Узээриш отбросил мел, отряхнул руки и встал по самому центру печати. Мотнул головой, расправил плечи и, широко расставив ноги, словно готовясь принять удар, решительно посмотрел перед собой.

– Я, Узээриш Ийехаидый, потомок рода Ийехаидый, беру на себя бремя повелителя всей Салеи, возлагаю на свою голову корону Сильнейшего и прошу своего отца, Иерхарида Ийехаидый, добровольно отказаться от власти и вверить её в мои руки.

Он умолк на несколько секунд, а затем опять заговорил, но в этот раз на древнем языке Салеи, произнося одну за другой клятвы и обещания, принимая на себя обязанности и соглашаясь с ограничениями. Он обещал заботиться о своём народе, обещал быть зрячим и слышащим, чтобы видеть проблемы своей страны, обещал знать и помнить законы предков…

Его негромкая речь звучала в кромешной тишине. Обомлевшая толпа молча внимала зрелищу, ранее недоступному взгляду посторонних: коронование хайнеса всегда было таинством, куда допускались только сам будущий хайнес и жрец. Меловая печать, будто бы вбирая в себя лунный свет, едва заметно засияла.

Из воздуха вынырнула искрящаяся крылатая печать и с такой силой ударила хайрена в грудь, что прервала поток клятв и отбросила его на бортик фонтана. Не успел Узээриш вдохнуть, как на его волосы опустились золотистые очертания короны с острыми как пики навершиями. Венец сдавил его голову так, что мужчина застонал, руки дёрнулись вверх, чтобы стащить его, но он исчез.

Потухла и печать. На площади опять воцарилась полная тишина. Узээриш зашипел, потёр ушибленную поясницу и вытер проступившую под носом кровь.

– Ну так что? – он отвёл в сторону ворот рубахи, демонстрируя известную всем печать хайнеса: весьма символическое изображение совы. – Теперь со мной можно иметь дело?

Предводитель молча протянул ему ладонь и помог встать.

– Ну ты и отчаянная голова, Сильнейший. Поговорим только в другом месте, а то ты здесь как голая девственница посреди борделя, – Узээриш хохотнул, оценив шутку. – Я таверну неподалёку держу, там можно и побеседовать. Тобий, Эзый, вы с нами. Остальные по городу пройдитесь, утихомирьте остальных. Хватит воевать.

– Дядя, – Узээриш нашёл взглядом кузена отца, – проследи, чтобы военные не встряли. Нам тут не нужны стычки. Ну пойдём. Ох, Тёмные, отвалилась-таки, – он с досадой посмотрел на отпавшую подмётку и грустно пошевелил торчащими из сапога пальцами.

– Эй, – предводитель зычно окликнул толпу, – ссудите кто-нибудь хайнеса сапогами. А то в моих он утопнет.

– Чё, и всё теперь?

Народ растерянно и недоумённо волновался, но уже без агрессии.

– Да какой всё? – отозвался кто-то. – Они щас уговорятся, – кивок в сторону нового хайнеса, уходившего в сопровождении трёх оборотней, – а мы по улицам вместе с военными проходим, грабёжников погоняем. Всё как при папеньке его.

– Ага, – с неожиданной благожелательностью согласился кто-то. – Хайнес у нас, конечно, не лучше, чем у других, но и не хуже.

– Наш-то всегда поговорить выходит.

– Да толку-то от говоров-то? – зло сплюнул кто-то. – Самим всё и разгребать!

– Да он один как управится? Не живой он, что ли? Когда такая потрава на поле выползает, боги-то не всегда на помощь приходят.

– Эй, господин, – уходящего с площади жреца окрикнул старик. – А вы что же один? Без учеников? Может, проводить? Я сыновей сейчас кликну…

– Не нужно, – мягко отозвался жрец. – Если богам будет угодно, защитят.

Иерхарид, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, прислушивался к ворчанию необыкновенных зверей. Они уже успокоились. Его присутствие всё равно злило их, но если не шевелиться, то можно было посидеть в тишине.