Екатерина Гераскина – Сбежавшая истинная дракона (страница 9)
— Да перестань, Эвелина. Все уже решено. Ты станешь моей женой, нравится тебе это или нет. А твоя мамочка здесь, чтобы убедиться, что ты не сделаешь глупостей, — Гари говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась угроза.
— Я ненавижу тебя, Гари. И никогда не смогу простить тебе это, — я с трудом сдерживала слезы, чувствуя себя бессильной перед ним.
— О, дорогая, со временем ты простишь. А потом появятся дети и ты полностью посвятишь себя их воспитанию. А теперь пойдем, не стоит томить нашего барона, — мама, стоя за Гари, говорила с фальшивой нежностью. Теперь-то я слышала это. Даже заметила в ее глазах холод и расчет.
— Нет, я не пойду с вами! — мой голос был полон решимости, несмотря на дрожь в коленях. Я отступила назад, стараясь удержать дистанцию между нами.
— Эвелина, не будь глупой. Все уже решено, — Гари сделал шаг вперед, пытаясь схватить меня за руку, но я отскочила еще дальше.
Он распахнул калитку, что помешала ему меня схватить с такой силой, что та просто повисла на петлях.
— Я не ваша собственность! И уж точно не вещь! — я почувствовала, как гнев наполняет меня силой. — Мне не нужна жизнь, в которой за меня все решают другие.
— Дочь, не усложняй. Ты не понимаешь, это для твоего же блага. Нет лучше участи для женщины чем брак и дети, — мама попыталась приблизиться ко мне, но я отступила еще дальше.
— Для моего блага? Продать меня человеку, который не уважает меня и изменяет при первой же возможности? — я почти кричала, каждое слово было пропитано болью и разочарованием. Откуда только взялся голос, я ведь думала, что сорвала его.
Но нет… Это все отчаяние которое накрывало меня плотным одеялом.
— Эвелина, ты переходишь все границы. Подерзила и хватит. Знай свое место, — Гари смотрел на меня с пренебрежением, словно я была непослушным ребенком.
А ведь я думала, что он любит меня. А что если это я себе только придумала?
— Я не собака.
А потом я резко повернулась и побежала в сторону заросшего сада. Позади дома был покосившийся забор. Толкни и повалится сам.
И это был мой единственный шанс убежать.
Гари и мама попытались догнать меня. В спину летели окрики, но я бежала вперед, путаясь в подоле длинного платья.
Гари позади матерился, как сапожник, а не как аристократ с благородной кровью.
Еще бы, куда ему бегать в его дорогой одежде по бурелому, в потемках. Но я недооценила его.
В спину что-то ударило. Да так сильно, что дух вышибло из груди, и я полетела вперед в высокую траву. Лишь руки, вытянутые вперед, спасли мое лицо. Сумка упала рядом.
Тело жгло. Я закричала от боли. Слезы покатились градом. Он применил ко мне заклинание.
Боевое.
А потом подхватил под руки и вздернул меня, сверкая злобным оскалом. Я плакала. Мама хмуро взирала на нас и переводила взгляд болотных глаз с меня на Гари.
— Отпустите меня… Я лучше умру, чем стану чьей-то вещью, — мои слова были полны отчаяния, я шептала их. — Зачем я тебе…
— Люблю тебя… не могу, — пренебрежительно бросил Гари и встряхнул меня, как тряпичную куклу. Я заскулила от боли.
— Я обращусь в полицию. Ты не можешь себя так вести. Ты… ты… — я хныкала и давилась словами, делала то, что могла в этой ситуации. — Они арестуют тебя за то, что ты со мной сделал… Ты… ударил меня, ты… изуродовал мои волосы.
Гари закинул голову к звездному небу и лишь зло рассмеялся в ответ. Его смех звучал насмешливо и презрительно.
— В полицию, говоришь? И что ты им скажешь? Что твой жених, аристократ, обрезал тебе волосы против твоей воли? — его глаза сверкали издевкой.
Моя мама тоже смеялась, поддерживая злорадство Гари.
— Да кто поверит нищебродке, которую даже собственная мать продала? — его слова были как удар ножом по сердцу. — Дорогая теща. Скажите, ваша дочь родилась с какими волосами?
— Черными, как смоль, — припечатала мама.
— Но как? Нет, мама… — захрипела я. А Гари снова встряхнул меня. Жжение на спине никак не проходило. Было больно. — Почему ты врешь? Тебе не поверят.
— Да? А кто тебя видел без косынки? — вскинулась мать.
— Но…
— Так что помалкивай. Не порти репутацию ни себе, ни будущему мужу. А словам дворовой шпаны и так никто не поверит, — припечатала мать, имея в виду моих уличных друзей, нечаянных свидетелей.
— А по поводу магии… Так случайно вышло, милая. Кто же виноват, что ты не вовремя попала под нее, когда я развлекался на заднем дворе этого дома. Не так ли, дорогая теща? — не глядя на мою мать сочинял историю Гари.
— Да, дорогой зять, — поддакнула мама.
— Вы не имеете права так со мной обращаться…
Гари лишь продолжал смеяться.
— О, милая Эвелина, ты все еще не поняла своего положения. Ты никто. Благородная кровь против тебя, а твоя мать сама тебя продала. Кто же тебе поверит? Скорее, скажу что решила набить себе цену.
Я почувствовала, как отчаяние окутывает меня с головы до ног. Моя последняя надежда на справедливость и защиту рушилась на моих глазах, а смех Гари и мамы звучал в ушах как похоронный звон.
Я понимала, что мои шансы на побег исчезли. Мое сердце было наполнено отчаянием и болью от предательства двух самых близких мне людей.
— А знаешь, ты достала меня! Не думал, что ты так изворотлива да еще и строптива. Так что знай, я не буду ждать неделю, чтобы сделать тебя своей. Сама виновата. Станешь женщиной прямо сейчас, — он склонился прямо ко мне и сильно прикусил мою губу. Я зарыдала еще горше. — А ты… — он качнул головой в сторону мамы. — Проваливай отсюда на хрен. И чтобы до утра я тебя не видел.
— Н-да. Конечно, конечно. А деньги вы тоже тогда раньше дадите?
Похоже, это все что интересовало мать.
— Проваливай!
Я думала, что хуже быть уже не могло. Но как же я ошибалась!
Глава 9
Гари схватил меня за руку и решительно потянул в сторону моего дома. Я едва успевала за его шагами. Боль в спине, отчаяние и злые слова жениха жгли мою грудь.
— Помогите… Помогите… Кто-нибудь, — шептала я, но никого вокруг не было.
Никто не помешал Гари втолкнуть меня в гостиную и закрыть за нами дверь. Домашний запах теплого дома и вишневого пирога окрасился для меня в запах тошнотворного гнилья.
Барон толкнул меня вперед, и, продвигаясь по инерции, я остановилась около темного кресла, в котором мама любила читать. Он осмотрелся, морща нос от увиденного, и не скрывал своего отвращения.
— Ну и нищета. Дыра, а не дом. И ты еще нос воротишь от меня? Да ты должна мне пятки целовать за то, что я вырву тебя из этого дерьма, — громко произнес Гари, оглядываясь по сторонам.
Его взгляд скользил по потрепанной мебели и облупившимся стенам, выражая все его недовольство.
— Так, где здесь твоя спальня?
Я молчала, затравленно смотря на него. Но ему не требовался проводник. Он сам нашел ее. Да и было не сложно. Тут всего было пара дверей.
Он открыл несколько дверей, заглянул в каждую комнату, но в каждой его ожидало разочарование. В маминой стояла старая кровать с прогнувшимся матрацем, в другой — моя односпальная, которая скрипела даже под его взглядом.
— Ну и жесть! Тараканов хоть тут нет? Потом еще отмываться придется.
Мне могло бы быть обидно от его слов, но сейчас гораздо больше болело мое сердце и тело.
Он хлопнул дверь моей спальни, явно не удовлетворившись размером кровати и внешним убранством. Потом снова осмотрел крошечную гостиную.
В два шага настиг меня, стоящую у кресла и прячущуюся за его спинкой. Жестко схватив меня за плечи, он прижал меня к себе и грубо поцеловал.
Я содрогнулась от отвращения. Пыталась брыкаться, оттолкнуть его, мотать головой, но его хватка только усиливалась.
Я чувствовала его грубые губы на своих, и каждый момент этого нежелательного прикосновения был для меня пыткой.
Не найдя во мне отклика, Гари наконец отпустил меня.
Я отшатнулась, стараясь восстановить дыхание. Мои щеки горели от стыда и злости, а в глазах стояли слезы унижения. Я никогда не чувствовала себя так беспомощно и уязвимо.
Гари тем временем с недовольством оглядел комнату, морща нос от убогости интерьера. В его глазах сверкало презрение к этому старенькому дому, который так резко контрастировал с его привычным благородным образом жизни.