Екатерина Гераскина – Развод с ректором. Попаданка в жену дракона (страница 25)

— Вот почему я всегда сюда захожу, — кивнул Вильям. — Привыкаешь к хорошему слишком быстро.

Время за беседой и едой пролетело незаметно. Мы смеялись, обменивались шутками. Вильям был внимателен, но не навязчив.

Когда тарелки опустели, я встала, извинившись перед другом, и направилась к стойке. Попросила позвать хозяина. Подавальщица кивнула и позвала хозяина.

Тот вышел через пару минут — мужчина лет сорока, с короткой бородкой и внимательным взглядом. Я подошла к нему и, чуть смутившись, заговорила:

— Простите, я хотела бы устроиться к вам на работу. Подавать еду, убирать, помогать по залу… что угодно.

Он прищурился, посмотрел на меня с ног до головы.

— Опыт есть? — спросил спокойно.

— Нет, но я быстро учусь. И очень стараюсь.

Мужчина кивнул, почесал затылок.

— Улыбка у тебя хорошая. С посетителями работать сможешь. Давай так — со следующей недели приходи. Покажу, что к чему, начнёшь с простого. Платить буду два золотых в месяц.

— Спасибо, — искренне выдохнула я, и он даже усмехнулся.

Я вернулась к нашему столику, где Вильям сидел молча, погружённый в себя.

— Со следующей недели начинаю, — сказала я, стараясь скрыть радость. Вильям ответил сдержанной улыбкой.

И только потом я подумала, что если сравнивать с зарплатой как-то слишком мало я заплатила за дом. Но эта мысль долго не задержалась в голове.

Когда мы вышли из таверны, солнце всё ещё стояло высоко. Стоило сделать несколько шагов по мостовой, как меня снова кольнуло знакомое ощущение неприятного взгляд. Холодок пробежал по позвоночнику. Я резко оглянулась.

Людей было много — торговцы, прохожие, посыльные, студенты, горожане и прогуливающиеся аристократы.  Наемные кареты, лошади.

Все шли кто куда. Никто не выделялся. Никто не пялился в упор. Никто не вызывал тревоги… и всё же.

Я чуть задержалась, пытаясь уловить хоть что-то, когда Вильям вдруг тихо сказал:

— Всё в порядке?

— Да, — выдохнула я, — просто… показалось.

Он внимательно посмотрел на меня, и, как будто прочитав в моём лице больше, чем я сказала, мягко коснулся моей руки.

— Пойдем покажу тебе парк.

Я кивнула, и мы двинулись дальше. Вильям рассказывал о лавках, улицах, вывесках. Я слушала, но ощущение чьего-то взгляда так и не покидало меня до конца дня.

Время пролетело незаметно. Мы с Вильямом гуляли по городу — он показывал мне старую площадь, рассказывал байки о студентах, смеялся, вспоминал свой первый курс. Да много чего.

Я смеялась от души.

Когда солнце почти скрылось за крышами домов, Вильям предложил:

— Хочешь, покажу тебе одно место? Оно рядом. Особенно красиво там именно сейчас, в сумерках.

Я только кивнула. Мы свернули с оживлённой улицы и вскоре оказались в парке. Над аллеей уже зажглись первые фонари, а у пруда собралась небольшая толпа.

— Здесь каждую неделю запускают фонарики, — пояснил Вильям, — в честь начала лета. Считается, если загадать желание и отпустить его с фонариком, оно обязательно сбудется.

Я застыла, глядя, как десятки огоньков один за другим всплывают над водой, поднимаются в воздух, тихо покачиваются, отражаясь в глади пруда. Это было волшебно.

Мы стояли молча. Я не просила фонарик. Просто смотрела.

Я загадала желание — про себя. Мне так хотелось поступить в Академию. Конечно, это была глупость — ведь нужны определённые знания и никакое желание не вложит их в мою голову. Но я всё же поддалась атмосфере.

— Пора, — сказал Вильям, когда небо стало совсем тёмным, — провожу тебя. Уже поздно.

Я кивнула, и мы неспешно двинулись по дорожке обратно. Ночь опустилась мягко. В парке стало безлюдно. Только ветер шелестел в кронах.

И на выходе вдруг раздался скрежет колес.

Перед нами остановилась матовая чёрная карета. Без герба. Без опознавательных знаков.

Вильям резко встал передо мной, инстинктивно заслоняя.

Я остановилась. Внутри всё сжалось.

— Не двигайся, — прошептал он. — Просто… стой.

Дверь распахнулась с резким скрипом, и из тени показался… какой-то лорд в возрасте. Зализанные назад волосы. Чёрный долгополый камзол, перчатки, чуть насмешливая полуулыбка. Вытянутое лицо, острый нос, хищный разлет бровей. Аристократ до мозга костей.

Но стоило только посмотреть ему в глаза — и сразу становилось ясно: он был Одержимым.

— Подвезти вас, милая леди, — протянул он с фальшивой вежливостью, откинув дверцу кареты, вовсе не спрашивал. — Поболтаем. Прокатимся. Я тебя не обижу.

В голосе звучали маслянистое липкие нотки. И с каждой секундой становилось всё яснее, что именно он имел в виду под словом «прокатиться».

— Леди со мной. Никуда не поедет.

— Мальчик, — снисходительно причмокнул лорд. — Не мешай леди принимать правильное решение.

А потом уже мне.

— Не люблю ждать. И всегда получаю то, что хочу.

Глава 27

Лорд не обратил на слова Вильяма ни малейшего внимания. Только хищно блеснули его глаза — в их глубине вспыхнул красный огонь, и тот начал разгораться, пока из глаз не повалил густой черный дым.

Я покосилась на Вильяма. Тот словно не видел происходящего — стоял рядом.

Чёрт. Он же даже не понимает, кто перед ним!

Это не просто лорд, который заприметил симпатичную девчонку и решил утащить её в свою карету. Он Одержимый.

И всё-таки… какие же они подлые! Какие же сволочи! Неужели вот так просто можно выйти из кареты и взять себе человека, как вещь? Просто потому что захотелось?

Но и это было не всё. За лордом остановилась ещё одна карета. Из неё начали выходить другие Одержимые — один за другим, пятеро.

Внутри меня все обмерло.

Твою же мать! На мне что, медом намазано?!

Лорд наконец выбрался из кареты полностью. Он облокотился на свою трость, усмехнулся нехорошо, и заговорил с мягкой насмешкой:

— Я не понял… ты меня не слышишь, девочка?

И тут меня пронзило догадка. Этому «лорду» не понравилось мое неподчинение. Неповиновение с моей стороны выглядело… странно. Наверняка у Одержимых есть своя иерархия. И этот тип, судя по всему, находился на её вершине. А значит, я должна была подчиниться. Но я — не одна из них. Пусть я и подселенка, но я душа другого мира.

— Хорошо… — он прищурился. — Я разберусь с тобой.

Вот и пошли угрозы.

Он не понимал, почему я, «Одержимая», не подчиняюсь ему.

— Убрать свидетеля, — спокойно бросил он, и пятеро громил рванули на Вильяма.

— Нет! — закричала я, увидев, как он встал между мной и врагами, и в ладонях его вспыхнул огонь. Он защищал меня.

Но их было пятеро. Пятеро! Я вжалась лопатками в кованый забор, обступающий парк, сердце грохотало в груди.