Екатерина Гераскина – Развод с ректором. Попаданка в жену дракона (страница 21)
— Подавальщицей?! — я с трудом сдержал раздражение. — Только этого ещё не хватало.
— Как раз в «Подкову» собиралась… В ту, где мы любим зависать… точнее, проводить время с друзьями.
— Я переговорю с хозяином. Вакансий там не будет. Как и в ближайших тавернах.
— Я могу идти?
— До завтра. Я подготовлю ей книги. Потом заберешь их.
— Хорошо, лорд-ректор. До скорой встречи.
Когда Вильям покинул мой кабинет, я снова повернулся к окну.
Картина передо мной была слишком… странная.
Я выжег Беатрис метку. Заявил о разводе. И тем не менее — куда она направилась в первую очередь? В мою Академию. В ту самую, где я являюсь лордом-ректором.
Насколько бы импульсивной ни была Беатрис, но в Академию просто так она бы не поехала. Тем более — учиться. Она знала о магии. Образование у неё было. Пусть домашнее, но достаточное.
И всё же — всё, что рассказывал Вильям, звучало так, будто он общался с совершенно другой женщиной.
Словно она не знала, куда едет. И, что куда важнее… она не знала, кто я. Или это ее хитроумный план?
Я задумался.
Нет. Тут что-то иное. Вокруг моей жены слишком много странностей.
Слишком многое сейчас казалось подозрительным. Это не укладывалось в голове. Особенно — тот факт,
Я наблюдал. Выжидал. Давал паре полный карт-бланш.
И то, что я видел — мне не нравилось.
Но стоило мне только усомниться в связи и начать расспрашивать об ощущениях Беатрис, как вскоре наступало… чудо.
Этой же ночью ко мне приходила Беатрис. Ложилась ко мне в постель.
И я чувствовал связь. Чувствовал истинность. Чувствовал родство душ.
Но всё это… смывалось утром, будто волной. Стоило только солнцу встать, как всё исчезало. Будто передо мной — совсем другая женщина.
Но семь дней назад все пошло по-другому сценарию. Это перестало вписываться в привычную картину. Запах Беатрис не становился слабее. Он становился гуще. Тяжелее.
Он будоражил. Он заставлял терять голову.
Каким образом во всё это уравнение вписалась Элизабет?
Её потеря ребёнка. Её претензии. И то, что у неё тоже начала проявляться метка. Поверить в то, что жена погибшего брата стала моей истинной? Увольте!
Как ректор Академии я могу утверждать: двух истинных не бывает.
Метка либо есть, либо её нет. Если пара настоящая — она одна.
И дракон всегда чувствует это.
Сколько бы манускриптов и архивов я ни перебрал — везде говорится одно и то же: истинная одна. Она может уйти на Перерождение. Родиться заново. Но вымолить метку о богов? Нет.
А значит… вывод напрашивается сам. И он отвратителен.
Кто-то исказил нашу магию. Магию нашего мира!
Кто-то намеренно ввёл меня в заблуждение.
Или… кто-то использовал метку истинности в своих целях. Подделал. Возможно, сломал саму суть.
И Элизабет я выведу на чистую воду.
Но кто помог той?
Соглядатаи сейчас докладывают о каждом её шаге.
Печально, что она решила связываться с наёмниками… и влезла в чёрные дела. Она перешла черту. И будет наказана.
За всё.
За то, что решилась подделать метку.
За то, что осмелилась создать искусственную, лживую связь, которая сводила меня с ума.
Элизабет я собирался привлечь к ответу. Слишком ее метка была не такой. Но теперь… теперь странностей стало еще больше.
А по поводу Беатрис, мне сейчас казалось … либо она потеряла память, либо её личность была подменена.
Ведь, если рассудить, хаоситы действуют именно так — заражают душу, оставляя осколок своего сознания, и подменяют со временем личность, вытесняя настоящую.
Поведение Беатрис вписывалось в эту картину.
Одержимая? Нет. Мое родовое кольцо на её пальце… говорило о том, что она не заражена… Хаосом.
Элизабет знает, что метка есть у Беатрис. И она хочет от неё избавиться. Нападение в переулке. Нападение на её кортеж после выезда из замка. Кто-то пытается её убрать. За Элизабет кто-то стоит.
Вывод: метка Элизабет — ложная. У Беатрис — настоящая. Мою жену решили именно сейчас убить. Значит, она — угроза. Осталось лишь понять: почему и почему именно сейчас.
Я спустился в подвал Академии.
Открыл дубовую зачарованную дверь.
Каменный каземат встретил меня едва тлеющей лучиной, бросающей бледные отсветы на стены. В нос ударил запах сырости.
Мужчина на койке поднял голову. За два месяца он осунулся и похудел.
Он резко открыл глаза, когда я вошёл, и сел.
— Как ты, брат? — спросил я.
Глава 23
— Как ты? — спросил я у брата, войдя в камеру.
— Средне паршивости, — ответил Каэлис. Размял шею, растёр лицо, затем встал и подошёл к столу. Налил себе и воды и выпил.
— Плохо выглядишь, — нахмурился я и поставил на стол бутылочку. — Я принёс тебе зелье.
— Дарклэй… отпусти меня уже, — обречённо, с какой-то усталой безнадёжностью, проговорил брат.
— Нет. Это исключено.
— Я не могу всю жизнь жить здесь… в этой камере…
— Ты не должен отчаиваться. Я найду выход. Я найду возможность спасти тебя.
— Дарклэй, ты должен был уже давно принять тот факт, что невозможно избавиться от паразита.
— Нет. Мы вытащим его из тебя. Ты не станешь Одержимым.
— Дарклэй… ты и так уже не сможешь вернуть меня. Все считают меня погибшим. Пусть так и будет.
— Нет, — прошептал я упрямо, зло, сквозь зубы. — Ты не будешь опускать руки.