Екатерина Гераскина – Развод. Ну и сволочь же ты! (страница 35)

Мы продолжили наш разговор в уютном кафе. Юрист, уплетая вкусный яблочный штрудель с черным кофе, рассказал, что времени зря не терял. И теперь моего бывшего глав лекаря уволили с поста. А на его место поставили моего магистра. Это стало приятной неожиданностью.

Впрочем, как и желание Дориана разобраться с приютом, в котором я выросла. Хелл, кстати, уже инициировал проверки. А власти города, желая выслужиться, моментально убрали директора, вернее, посадили его за решетку за растрату имперских денег. Но как правильно заметил юрист, один нечистый на руку директор не смог бы такого сделать. Дориан дал добро на продолжение расследования.

Что-то подсказывало мне, что скоро верхушка Совета тоже лишится своих кресел. Пока что место директора оставалось вакантным. Но человек, который встанет во главе приюта, должен был сперва получить личное одобрение Дориана. Пока что детей перевели в другой, снятый на деньги моего истинного дом, чтобы сделать ремонт в старом.

И что стало еще одной неожиданностью, Эли изъявила желание заняться приютом.

Только к вечеру мы распрощались с господином Грансом. Уже вышли из кафе и решили прогуляться, но далеко не ушли. Нас внезапно остановила неожиданная гостья. Я увидела ее — леди Лукрецию, мать Армана. Она в полной истерике подбежала к нам. Ее губы, как и лицо, были искажены в гримасе лютой злобы.  Она кричала, что ее сын не виновен и что во всем виновата только я. Впрочем, другого от нее я и не ожидала. Дориан задвинул меня за свою спину.

— Все из-за тебя, гадина! Из-за тебя мой сын погибнет! — ее слова были полны ярости и гнева.

Я почувствовала, как внутри меня вскипает гнев. Как же она была слепа в своей материнской любви к сыну, не видела ничего дальше своего носа. Лукреция причитала, что ее мальчик просто не способен на те зверства, в которых его обвиняли. И даже тело Элизабет, дочери ее друзей, не могло заставить безумную мать поверить в то, что Арман — её сын — был монстром, убийцей, игроком без моральных принципов, шантажистом и просто подлым человеком. Он убил свою невесту, похитил меня, чтобы заставить родить ребенка, наследника, с помощью которого бы забрал деньги у отца.

— Вы не понимаете, леди Лукреция. Ваш сын сам виноват во всем, что произошло, — проговорил Дориан, стоя передо мной как непреодолимая стена.

Она взглянула на него, её глаза полыхали гневом, а голос дрожал от ненависти.

— Не вмешивайтесь, лорд. Вы не знаете всей правды! Мой сын — жертва этой женщины! — Её палец указывал на меня.

Драконий бог! Дай мне сил. Лукреция сама была виновата во многом, но упорно не обращала внимания и на себя, ища соринки в чужих глазах, но  не замечая бревна в своем.

Я смотрела на нее, ошеломленная ее слепотой и отчаянием. Видеть перед собой мать, которая отказывается признавать правду о своем сыне, было печально и одновременно раздражающе.

— Я ни в чем не виновата! Все, что натворил Арман, он сделал сам, по собственному желанию. Это его выбор, и теперь он должен понести за него ответственность, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие.

Ее гнев казался безграничным, но Дориан взял меня за руку и потянул прочь, оставив леди Лукрецию стоять одну в своем безумии и горе.

Уходя, я оглянулась на неё. Она казалась мне разбитой и одинокой фигурой — женщиной, чья жизнь разрушилась из-за действий её собственного сына.

А потом Дориан сделал какой-то скрытый жест, и скандалистку перехватили его люди. К сожалению, леди Лукрецию не получилось сразу призвать к ответу, она скрылась из родового особняка. Но как и предполагал Хелл и Дориан, такая, как она, не смогла молчать и, конечно, захотела высказать мне все в лицо. Так и вышло.

Теперь ее собирались доставить в участок. Ей не помогло ни положение в обществе, ни принадлежность к не последнему аристократическому роду. Кроме того лорд Оксфорд дал властям полный карт-бланш. Он был до глубины души поражен изменой своей супруги и моральным падением собственного сына. Я даже не могла представить, что теперь останется от их рода Стрикс.

Глава 24

Пара дней, отведенных на отдых и переезд в наш новый дом, прошла. После обеда мы с Дорианом собиралась отправиться в мой госпиталь, из которого меня уволили. Мой дракон уже знал, что я хочу вернуться туда, тем более что там теперь царил магистр Томский.

С каждым днем мы все лучше узнавали друг друга. Наши драконьи сущности способствовали сближению и лучшему пониманию между нами.

Находиться вдали от Дориана, даже на мгновение, для меня это было как лишиться воздуха. С каждым днем, проведенным вместе, я все больше осознавала, как сильно он мне нужен. Каждое утро начиналось с его улыбки, и каждый вечер заканчивался его теплым взглядом.

Мы не сговариваясь все делали вместе — гуляли по нашему саду, я устраивала ужины при свечах, он вечерами читал нам вслух, лежа на белой пушистой шкуре у камина в гостиной. Было что-то волшебное в том, как мы разделяем наши увлечения и интересы, как молча понимаем друг друга без слов.

Но оставалась одна вещь, которая меня огорчала и волновала одновременно. Несмотря на нашу духовную близость, мы еще не перешли последний рубеж — до сих пор не было той ночи, которая соединила бы нас совсем. Я чувствовала, как мое желание растет с каждым днем, и иногда казалось, что я просто взорвусь от напряжения и ожидания. Дориан всегда отвечал мне жадными поцелуями, но дальше дело не заходило.

Я понимала, что он, возможно, ждал правильного момента или испытывал свои сомнения. Но иногда мне становилось тяжело скрывать свои чувства. Я ощущала, как мое тело реагирует на каждое его прикосновение, как сердце учащенно бьется, когда он близко.

В глубине души я надеялась, что скоро он сделает следующий шаг. И в этот момент я буду готова отдаться ему полностью, потеряться в объятиях своего истинного.

Но пока я ждала, стараясь быть терпеливой. Каждый день с Дорианом — это подарок, и я была благодарна за каждый миг, проведенный вместе. Однако в глубине сердца мечтала о той ночи, когда мы сольемся в экстазе и наши души и тела станут единым целым.

На третий день, когда дело близилось к обеду, на артефакт Дориана пришел сигнал. Мы как раз решили снова прогуляться в саду, где не так давно установили большие качели.

Дориан молча выслушал Хелла, а потом поманил меня к себе поближе. Я подошла, обняла его за торс руками и посмотрела в лицо любимому. Он усмехался.

— Хорошо. Скоро приедем.

Я приподняла бровь в ожидании, было интересно, куда это мы. Но Дориан лишь хитро улыбался.

А потом он усадил меня в мобиль. И по мере того как мы ехали, я поняла, что направляемся мы к моему приюту.

Дориан ничего не пояснил мне, лишь сказал, что я скоро и сама все пойму. И когда он помог мне выбраться из мобиля, я была поражена развернувшимися тут действиями, а первой увидела Эли в темном брючном костюме и с яркой каской на головой. К нам подошел Хелл. Мужчины обменялись рукопожатиями, а потом Дориан надел мне на голову такую же каску и подтолкнул в сторону Эли. Сами же драконы принялись что-то обсуждать.

Хм.

Я незаметно подошла к подруге. Стоя рядом с Эли, я наблюдала, как она с нескрываемой решимостью ведет процесс сноса старого приюта. Элеонора была полна энергии.

— Я думала, что тут планируется ремонт, — растерянно произнесла я. Эли, сверкая глазами, развернулась и перестала махать руками, объясняя рабочим, что она хочет.

— Пф. В этих стенах нет счастья. Только боль и безнадега. Никакой ремонт этого не изменит, — сказала она, указывая на руины прежнего здания. Я была с ней согласна как никогда.

И потому мы просто молча смотрели, как бульдозеры и экскаваторы рушат старый приют, оставляя за собой лишь груды камней и пыли. Было странно видеть, как место, которое когда-то стало мне домом, превращается в развалины. Но в тоже время я чувствовала облегчение и надежду.

— Мы построим здесь новый приют, — продолжила Эли. — Он будет светлым, просторным и наполненным любовью. Дети заслуживают лучшего.

Я кивнула, чувствуя, как слезы счастья скапливаются в уголках моих глаз. Мы шли по расчищенному участку, обсуждая планы на будущее. Элеонора уже разработала дизайн нового здания.

— Спасибо тебе, Эли, — сказала я, обнимая ее. — За то, что ты делаешь это не только для меня, но и для всех детей, которые будут жить здесь.

Эли улыбнулась и крепко обняла меня в ответ.

— Мы вместе сделаем это место особенным, Хлоя. Это наш шанс дать детям то, чего нам самим не хватало в детстве — дом, полный любви и заботы.

Мы вместе смотрели на руины, зная, что скоро здесь «вырастет» новый приют — символ надежды и лучшей жизни.

Наконец, Эли повела меня в сторону, чтобы поговорить наедине. Ее взгляд излучал уверенность.

— Хлоя, я хочу тебе кое-что сказать, — начала она. — Я приняла решение бросить работу медсестры. Больше не собираюсь выносить утки и заниматься тем, что меня не удовлетворяет.

Я внимательно слушала, чувствуя, как внутри меня растет любопытство.

— Я решила получить педагогическое образование. Уже нашла университет, где буду учиться. Мне кажется, что я могу принести больше пользы, работая с детьми, помогая им расти и развиваться.

Эти слова вызвали у меня восхищение. Эли всегда была сильной и решительной, и её выбор казался таким естественным.