Екатерина Гераскина – После развода в 40. Между нами твоя истинная (страница 7)

— Тетя Ася, гулять!

Я поднимаю ее, сажаю на бедро. Она обнимает меня. Павел смотрит на нас, и в его зеленых глазах что-то сложное, невысказанное.

— Вы можете быть спокойны, Павел Сергеевич, — говорю ему. — Езжайте, куда вы там обычно ездите. Мы тут сами справимся.

— Ась, мы же на ты и по имени, — как-то растерянно напоминает он мне.

Поджимаю губы и смотрю на него укоризненно.

— Негоже простой гувернантке к хозяину по имени обращаться, — не могу удержаться от колкости.

Он вздыхает, допивает кофе и выходит. А я остаюсь на кухне с ребенком на руках, с круассаном в желудке и с твердым пониманием, что первая схватка осталась за мной. Но война, определенно, только начиналась.

Глава 9

Павел

Дверь гаража закрывается, отсекая меня от дома. От нее. Я прислоняюсь к стенке, чувствуя, как дрожь бежит по рукам. Не от гнева. От стыда.

«Гувернантка».

Это слово вырвалось само, рефлекторно, как щит перед вопросом в глазах Виктории. Старый, проверенный способ обозначить дистанцию. Женщина в моем доме? А, понятно, прислуга. Проблема решена. Логично. Практично. Цинично.

И пока я вел свой дурацкий спор с Асей на кухне, оправдываясь этой самой «логикой», внутри все сжималось в тугой, болезненный узел. Я видел, как дрогнули ее ресницы, когда я это произнес. Видел, как она сжала ложку, кормя Аришу. Она приняла удар, парировала, но удар был нанесен. И нанес его я.

Сажусь в машину, но не завожу мотор. Руки сжимают руль, бессмысленно впиваясь в кожу.

Что я хочу? Чего я жду от этой женщины?

Когда я предложил ей этот контракт, в голове была четкая схема. Она — стабилизирующий фактор для Ариши. Надежный, теплый, постоянный. Я покупал ее заботу, ее материнский инстинкт для своей дочери. Все остальное было факультативом. «Посмотрим», — сказал я тогда. Глупец.

Я не учел, что ее присутствие будет менять не только жизнь Ариши, но и саму атмосферу дома. Что запах ее кофе и звук ее смеха станут чем-то большим, чем просто атрибутами «гувернантки». Что ее колючие, язвительные шутки будут будить во мне азарт, которого я не чувствовал годами.

Я не учел ее.

Взгляд Виктории, скользнувший по Асе с головы до ног, с этой смесью любопытства и презрения, вызвал во мне примитивную, животную ярость. Не потому, что она оскорбила наемного работника. А потому, что она оскорбила ее. Женщину, которая за двое суток стала… кем? Я не знал.

Я хотел защитить ее от этого мира сплетен и оценивающих взглядов. Но мой первый же порыв оказался трусливым. Я спрятался за удобным, социально приемлемым ярлыком, чтобы не объяснять Виктории, что эта женщина в застиранных джинсах для меня — нечто несравнимо большее, чем все остальные, чем Виктория, со своими сумками и сплетнями.

«Чего я хочу?» — вопрос висел в воздухе, пахнущем кожей салона.

Я хочу заходить в дом и видеть, как она сидит на полу с Аришой, собирая пазл. Хочу слышать, как она спорит с Артемом из-за разбросанных носков. Хочу видеть, как ее пальцы стучат по клавиатуре ноутбука, а на губах играет улыбка от удачно сложившейся фразы.

Я хочу, чтобы она смотрела на меня не как на работодателя или ходячий кошелек. Я хочу того огня, что был в ее глазах на пляже, когда она отчитывала меня за оставленную дочь. Той насмешки, с которой она парировала мои слова на кухне.

Я хочу, чтобы слово «гувернантка» никогда не слетело с моих губ в ее адрес.

Стыд жёг изнутри. Я, который всегда брал на себя ответственность, который не боялся рисковать миллионами, струсил перед пустой, разодетой куклой. Предал доверие, которое только начало зарождаться.

Завожу мотор. Рев двигателя заглушает на секунду хаос в голове. Сегодня вечером все будет иначе. Я не знаю, как именно я это сделаю, но я должен исправить эту ошибку.

Она — не гувернантка. Она — Ася. Женщина, которая за два дня перевернула мой дом с ног на голову. И, кажется, начала переворачивать меня самого. И этот процесс был одновременно пугающим и самым желанным, что случалось со мной за последние годы.

Ася права. Я обещал представить ее своей женщиной. А на деле? Оказался не готов? Струсил? На меня это совсем не похоже?

Бью по рулю. Да чтоб меня! Обидел женщину. Ведь обидел же. Ни за что, ни про что. Ту, что доверилась мне. Согласилась на авантюру. Приехала в мой дом. Занимается моим ребенком! Я идиот. Полный идиот!

Ведь мне плевать на всех этих кукол. На Катю, Вику и всех прочих. Им нужен только статус, деньги и больше ни-че-го! Я, как человек, как мужчина со своими желаниями и потребностями, их не интересовал никогда. Как и моя дочь.

А вот Ася… Не знаю, нужен ли ей я, но с Аришей у них идиллия с первого дня знакомства. Это ли не счастье? Знак свыше?

Выезжаю из гаража на солнечную улицу, сжимая руки на руле и с одним единственным, четким желанием — поскорее закончить дела и вернуться домой. Туда, где она. И на этот раз посмотреть ей в глаза без всяких масок.

Глава 10

Ася

После утреннего инцидента с «гувернанткой» и визитом кисейной барышни Виктории день пошел по накатанной, но с каким-то внутренним подрагиванием, как будто я ходила по минному полю в тапочках с зайчиками. Мои тапочки, кстати, привезенные из дома, вызывали у Галины Ивановны легкий, почти профессиональный интерес, но она ничего не говорила. Молчание — знак одобрения в этом доме, я уже поняла.

Ариша оказалась золотым ребенком, если не считать небольших капризов из-за манной каши. Мы с ней гуляли в саду, который был размером с добрый парк, лепили куличики в песочнице (оказывается, она тут тоже есть, под специальным навесом), и я ловила на себе взгляды через забор. Соседи. Любопытные. Уже знают, наверное, что у Волкова появилась «новенькая».

Артем тем временем благополучно освоился в своей комнате и наладил контакт с вай-фаем, который, по его словам, «просто летает». Он даже проявил неожиданную сознательность и помыл после себя тарелку. Видимо, атмосфера всеобщей упорядоченности действовала и на него.

К обеду приехал педагог по раннему развитию Ариши. Женщина строгая, в очках, с планом занятий на трех листах. Я присутствовала на уроке, сидела сбоку и смотрела, как Ариша, обычно такая живая и непосредственная, скучнела на глазах, выполняя механические задания.

После ухода педагога я не выдержала.

— Слушай, солнышко, а тебе нравится заниматься с тетей Мариной?

Ариша помотала головой, надув губки.

— Скушно.

— А что тебе нравится?

— Красить! — оживилась она. — И лепить! И сказки!

Я посмотрела на ее расписание. Музыка, логика, английский, подготовка… Ни одного «красить и лепить». Все для развития интеллекта, ничего — для души. Как у ее папы, пожалуй.

Я не стала ломать систему в первый же день. Но в голове уже зрел план диверсии.

Вечером, после ужина (который мы с Артемом и Аришей ели на кухне, втроем, очень мило и по-домашнему), я уложила девочку. На этот раз она не уснула сразу, а потребовала долгую сказку про принцессу, которая умела летать. Я сочиняла на ходу, и Ариша заснула с улыбкой, сжимая в руке мой палец.

Выйдя из ее комнаты, я сталкиваюсь с Артемом.

— Ну что, мам, как жизнь в золотой клетке? — интересуется он, жуя яблоко.

— Пока не жужжит, — честно отвечаю. — Ребенок — чудо. А ты как?

— Да нормально. Только этот Павел… Он какой-то слишком правильный. Как робот. Ни разу не услышал, чтобы он громко смеялся или, не знаю, матом ругнулся.

— Может, он просто при нас сдерживается? — предполагаю я.

— Или он просто засушенный, — философски делает вывод сын и отправляется к себе дожимать очередной игровой уровень.

Иду в свою комнату, собираясь принять душ и погрузиться в работу. Но не тут-то было. На кровати лежит картонная папка. Рядом — записка, написанная твердым, размашистым почерком.

«Ася. Это проект ремонта и оформления комнаты Ариши. Дизайнеры предлагали свое видение. Мне кажется, оно бездушное. Хочу узнать твое мнение. П.В.»

Сажусь на кровать и открываю папку. Внутри — эскизы, образцы тканей, фотографии мебели. Все дорого, стильно, выдержано в бежево-белых тонах. Идеальная комната для фото в глянцевом журнале. Комната, в которой жить совершенно невозможно. Ни одной яркой детали, ни одной игрушки на виду, ничего личного.

«Бездушное» — это было еще мягко сказано. Это была комната-отель. Комната-казарма.

Сердце у меня сжимается. Он доверяет мне это. Не как гувернантке, которой положено следить за ребенком, а как человеку, чье мнение важно. После утреннего провала с Викторией это был жест примирения. Молчаливый, но красноречивый.

Достаю свой ноутбук, но работать не могу. Мысли путаются. О Павле. О его молчаливом раскаянии. О том, как его глаза искали мои на кухне. О том, что он, кажется, начал видеть во мне не просто функцию, а человека.

Вдруг телефон вибрирует. Сообщение. От него.

«Завтра вечером освободись. Ужин. Без детей. Нужно обсудить детали контракта и… кое-что еще. П.»

Откладываю телефон, словно он стал раскаленным. Ужин? Тет-а-тет? Без защитного щита в лице Артема и Ариши?

Глупая улыбка сама расползается на моем лице. А потом меня накрывает волна паники. Что надеть? О чем говорить? Как не сесть в лужу и не показать, что его внимание заставляет мое сердце колотиться как сумасшедшее?

«Обсудить детали контракта», — повторяю про себя. Деловое предложение. Ничего личного. Всего лишь ужин с работодателем.