Екатерина Гераскина – После развода с драконом. Начну сначала в 45 (страница 46)

— Что там произошло? — его голос стал ниже, опаснее.

— Леди Элоиза показала письмо. Будто из Академии. В нём говорилось, что с Миреем случилось худшее. А Мария в этот момент добила меня словами об Алекса. Всё произошло слишком быстро. Я потеряла разум. Бросилась на нее, но даже не успела дотронуться. Та закричала, что теряет ребёнка… Тут вломились стражи. Всё было спланировано. Подстроено. Меня скрутили и отправили в лечебницу. — Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. — Сейчас я понимаю, насколько всё было рассчитано. Каждое моё движение они предвидели. Но тогда… слова о том, что Алексу могли тронуть… выбили меня из равновесия. Я не смогла себя контролировать.

Я замолчала. В комнате было слышно только дыхание. Мирей сидел хмурый, мрачный. Он молчал.

Аларик же всё это время не сводил с меня глаз. В них горело то, что я не хотела видеть — огонь, ярость, и всё же… боль. Его пальцы дрогнули, будто он хотел коснуться моей руки. Но сдержался.

Я знала — между нами трещина. Но связь никуда не делась. Химия, от которой никуда не спрятаться. Мы прокляты истинностью навечно.

— Потом… меня сразу вывели из особняка и отвезли в лечебницу. Конвоиры держались отстраненно. Я пыталась объяснить им, что они не имеют права так со мной поступать, что я сама подам заявление, укажу, как меня провоцировали, как на меня давили, угрожали. Что даже твоя мать слышала откровенные угрозы в сторону Алексы Марией. Я повторяла, что никакого реального вреда Марии не причинила. Но тем было плевать. Они были уверены, что я не смогу подать даже на них жалобу, хотя пригрозила им этим.

Хрустнул подлокотник кресла.

Аларик даже не заметил, как раздавил дерево своей ладонью. Острые щепки впились в кожу, но он лишь дёрнул пальцами, и рана на глазах начала затягиваться. Его звериная сущность сейчас преобладала.

Я торопливо продолжила, стараясь не смотреть прямо в его глаза:

— Стражи порядка были подкуплены. Более того, они даже не собирались докладывать городской страже о произошедшем, не везли меня в полицейский участок. Им было даже все равно, что я все еще герцогиня. Они везли меня прямо туда. В лечебницу. И я… я даже не знаю, что именно собирались сделать со мной там. Но я была уверена, что любое воздействие могло убить… ребенка.

Аларик резко поднялся. Высокая фигура заслонила свет. Он подошёл к окну и встал, спиной ко мне. Я видела, как под рубашкой напряглись мышцы, как сжимались кулаки так, что костяшки белели.

Он молчал, и от этой тишины внутри меня стало холодно. Я сама поёжилась, сжала горячую чашку руками. К горлу подкатил ком.

— Боги… — сорвалось с моих губ почти шёпотом. — Я ведь была в шаге от того, чтобы потерять ребёнка.

В отражении на оконном стекле я видела лицо Аларика. Жёсткое, мрачное, звериное. Он едва контролировал себя.

Глава 40

— Я разберусь со всем этим, — голос Аларика был ровным, но в нём звенела та самая сталь, которую я знала слишком хорошо. — Разберусь с матерью. Марией. Опиши мне того, кто был в кабинете.

— Седой, толстый, явно при деньгах, — я нахмурилась, стараясь припомнить каждую деталь. — Не знаю… может, это был отец Марии?

Аларик вскинул голову, его жёлтые глаза опасно блеснули.

— Нет. Лорд Сарийский выглядит совсем по-другому. Но я догадываюсь, кто это был.

Рик опёрся поясницей в подоконник и сложил руки на груди, он погрузился в себя.

— Три месяца назад, — произнёс он глухо, — я отказался отдавать права на прийский рудник. Из-за него шли большие баталии. Мне удалось доказать, что именно я первый обнаружил его. Его шпионы остались ни с чем. Император признал за мной право на владение. Лорд Ричард Брей. Он тогда закусил на меня. Думаю, именно его ты и видела. Ублюдок не успокоился. Решил играть по-крупному.

— Но в чём смысл? — я не удержалась, мои пальцы нервно сжали чашку. — Если он покровитель Марии… Она и так беременна от тебя. Ты разводишься со мной. Не понимаю, чем я могла помешать?

— Я с этим всем разберусь. Ты не должна сейчас волноваться. Думай о ребёнке.

Я вскинула на него взгляд — резко, почти с вызовом:

— Почему ты не почувствовал его?

Не то чтобы я не хотела знать, почему так было важно вывести меня из столицы, из жизни Аларика полностью. Но я так устала… Просто… мне хотелось, чтобы муж сам разобрался с тем, что творится вокруг него.

Аларик отвёл взгляд. На миг в его лице мелькнула усталость, которую он пытался скрыть, а еще от меня не укрылось как тот поморщился, стоило только ему поменять позу и опустить руку.

— Чуть больше месяца назад, — сказал он глухо, — на «Дарлин Колн Мануфактуре» случился взрыв. Я тогда инспектировал производство… потерял нюх. Только сейчас он восстановился.

— Почему ты мне об этом не сказал? — я нахмурилась, слова сорвались резко, обвинительно. Хотя я была шокирована его словами.

— Не хотел тебя беспокоить.

— Не хотел беспокоить?! — я вцепилась в чашку так, что костяшки побелели. — Ты ведь мог погибнуть, Аларик!

Он пожал плечами. Словно это ничего не значило. Но я видела, как чешуя пробежала по его скулам — дракон внутри рвался наружу.

— Чего ещё я не знаю?

Он замолчал, и я уже решила, что он не ответит. Но потом всё-таки заговорил:

— Давно… Я потерял магическое зрение. Мы тогда уже были женаты. Произошёл взрыв на производстве отца — и я лишился этой способности. Теперь я могу переходить на него лишь на секунды, и то с сильными головными болями.

Я ахнула.

— Боги… — слова сорвались сами. — Я столько не знала… Почему ты мне не сказал, Аларик?!

— Я не хотел тебя тревожить. У тебя тогда были на руках маленькие дети. Ты кормила Алексy грудью. Зачем мне было беспокоить тебя?

Я покачала головой, едва сдерживая слёзы.

— Дурак. Какой же ты дурак, Аларик… — я потёрла ладонью лоб. — Что тебе стоило поделиться со мной этим?

Многое вставало на свои места. И первое, его безразличие к моим щитам на растениях. Он просто был не способен на это. Я молчала о некоторых вещах, а в ответ получала полуправду от него. Мы оба не были до конца искренне. Прикрывалась мнимой заботой друг о друге.

Рик не ответил. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону, словно он боялся сорваться, если посмотрит прямо на меня. Я чувствовала напряжение — почти осязаемое.

— Вспомни ещё что-нибудь подозрительное, — тихо сказал он. — Всё, что угодно. Даже полунамёк. Молчание слишком дорого нам обошлось, Лилия. Мы чуть не лишились ребенка…

Я хотела возмутиться, сказать: «Ребёнок только мой». Но не смогла. Как ни крути — у этого ребёнка тоже есть отец. Ситуация между нами была трудной, непонятной, полной боли и противоречий. Но всё же ребенок общий.

Я выдохнула:

— Элоиза навещала меня сразу после того, как ты сообщил о разводе. И она… тоже настаивала, чтобы я не возвращала тебя. Чтобы не крутилась рядом. Чтобы дала тебе возможность быть счастливым.

Аларик резко вскинул голову.

— С матерью у меня будет отдельный разговор. Она больше тебя не побеспокоит.

— Это вряд ли, Аларик. Твоя мать никогда не могла меня терпеть. Она так просто не оставит это.

— Почему ты об этом тоже не говорила?

— А как? Как я могла сказать тебе такое? Это же твоя мать. Их не выбирают. Какая бы она ни была — она тебя родила, — надеюсь в моих словах не было слишком много горечи.

— Это не имеет значения, — его голос стал опасно низким. — Если она причиняла тебе боль — я должен был знать. Я ведь спрашивал.

— Нет, Аларик, — я покачала головой. — Я не хотела ничего такого тебе говорить. Только тот, кто не имеет родителей, может понять, насколько дорога мать, даже если она гадкая, сварливая, коварная интриганка. Но она всё равно мать. Твоя мать. Ею она должна была оставаться.

Он смотрел на меня долго. Глаза его горели золотым звериным светом.

— Лилия… что же ты натворила?

И в этих словах я услышала всё: и ярость, и отчаяние, и ту самую заботу, которую он пытался скрыть.

Я сделала глоток и поставила чашечку на маленький столик. Внутри оставалось ощущение горечи, не только от чая. Я упрямо решила остаться при своём мнении.

— Что случилось в Дризкалне? — после недолгого молчания спросила я, всматриваясь в его лицо.

— Там упали щиты, — мрачно произнёс он. — Те, кто работал на шахте, чудом выжили.

Я хотела ещё что-то добавить, но он сам внезапно замолчал, нахмурился, сжал губы.

— Отец хотел… — вмешался Мирей, но Рик так полоснул взглядом по сыну, что тот замолк.

Но я все поняла.

— Ты хотел о чем-то попросить меня? — я осторожно подалась вперёд, почувствовав напряжение во взгляде Рика. Тот жадно следил за мной. Не моргал. Словно зверь, что вышел на охоту и едва сдерживает себя от броска. И наш разговор помогал ему держаться.

— Хотел… — он выдохнул резко, будто признаваясь против воли. — Но теперь ты в положении. Так что нет. Ты будешь следить за собой. И за нашим ребёнком.

Я смело встретила взгляд его жёлтых глаз и покачала головой.