Екатерина Гераскина – После развода с драконом. Начну сначала в 45 (страница 39)

Сын выдохнул с облегчением, благодарно кивнул.

Я протянул ему руку, и он ответил крепким рукопожатием.

Карета покачивалась на ухабах, за окнами тянулись тёмные улицы столицы. Внутри было полутемно, только редкие фонари выхватывали наши лица из мрака.

Мирей молчал, но я видел — гложет его. Слишком часто отводил глаза, слишком сжимал кулаки.

— Скажи прямо, сын, — нарушил я тишину. — Ты сердишься на меня за то, что я разрушил нашу семью?

Он резко вскинул голову, глаза блеснули.

— А как ты думаешь? — почти сорвался сын. — Ты всегда был для меня примером, а потом… потом всё рухнуло. Мама — одна, я между вами… Я не понимаю, зачем ты так поступил? Зачем изменил?

Я тяжело выдохнул, сжал переносицу.

— Мирей, будь я мудрее, я бы и сам хотел знать ответ. Честно. Помутнение, как иначе объяснить? Я и сейчас не нахожу слов. Но это не оправдание. Я предал доверие твоей матери. И это — моя вина.

Он смотрел на меня долго, будто решал, верить или нет.

— Значит, ты всё осознаёшь?

— Да, — кивнул я твёрдо. — И не собираюсь прятаться или искать оправдания. Я буду нести ответственность за то, что сделал. Но одно знай: как бы ни вышло, я всё равно люблю вас, своих детей. И её — тоже.

Мирей отвернулся к окну, молчал так долго, что я уже не надеялся услышать ответ. Но, наконец, он хрипло сказал:

— Если ты это понимаешь… тогда, может, ещё не всё потеряно.

Я подался вперед, сжал его плечо. Карета качнулась, и в этой темноте мы были просто отец и сын, без титулов и громких слов.

Слова сына попали прямо под рёбра. Я отвёл взгляд в сторону.

— Есть вещи, которые исправить нельзя, Мирей. Даже если очень хочется.

— Тогда хотя бы попробуй, — сказал он твёрдо. — Не ради себя. Ради нас всех. Пусть Мари родит этого ребёнка. Мне ведь не пять лет, я понимаю, что бывает разное. Она будет растить его, а ты давать деньги.

Я углубился в себя, губы дёрнулись в горькой улыбке.

— Неважно, что я буду делать с Мари. Важно, что преданное доверие твоей матери не вернуть. Я это знаю.

Я отвернулся к окну.

— Она ведь сирота. Ты знаешь это. И всю жизнь ей было сложно хоть кому-то довериться. Подлинное предательство — это предать её доверие. Мы будем только мучиться и убьём всё светлое, что было между нами. Станем ненавидеть друг друга ещё сильнее. Я этого не хочу. Она замечательная женщина, и развод с твоей матерью — дело решённое. Это единственное, что поможет нам.

— Но вы же истинные… как будет твой дракон?

— Как-нибудь справлюсь. Я не хочу ограничивать её, хотя раньше хотел. Кроме того, у меня уже есть наследник — ты. Так что присмотришь за семьёй.

— Отец!

Я хрипло рассмеялся.

— Я не собираюсь погибать. Так что учись пока. Только знаешь… я думаю, что буду вводить тебя в курс дел. Хочу, чтобы ты принимал участие в семейных делах.

Глаза сына блеснули.

— Тебе это пойдёт на пользу. Ведь чувствую: тебе придётся пережить то, что пережили мы с твоей мамой в своё время. Осуждение высшего света, шёпотки за спиной. Работа закалит твой характер, даст возможность понять кто тебя окружает. По моему опыту — всех морд не набьешь. Стоит просто игнорировать. Но и для этого нужны силы. А ещё советую сразу говорить со своей избранницей прямо. Я сделал ошибку в молодости. Не был достаточно открытым с Лилией.

У неё вечный комплекс отличницы: если она за что-то бралась, то делала это идеально. Усомниться в её благородном происхождении могли разве что те, кто точно знали обратное — настолько идеально она себя держала. Но именно это, казалось, и лишало нас кусочка настоящего понимания. А потом ещё и ещё… и вот уже не всё гладко в нашей семье. Сам виноват. Я тоже был не святой: умалчивал о многом, был слепцом.

— Я понял, пап.

— И дать возможность состояться. С детьми можно и подождать.

— А вы почему не подождали?

— Мы истинные. И дракон внутри требовал продолжения рода. Только с твоим рождением мне стало легче дышать и я смог хоть ненадолго отпускать её. Хотя убивать самцов, которые находились рядом, хотелось постоянно. Вы истинные с Софи?

Последовал тяжелый вздох.

— Я не знаю. Она не подпускает меня к себе.

— Главное, не торопись. И сначала убедись. Попроси её кровь.

— Я боюсь узнать ответ. Вдруг он окажется отрицательным. Я уже люблю её. Решил это ещё два года назад.

Я удивлённо замолчал. Столько времени — а я и не догадывался, что у сына драма в отношениях.

— Думаю, за два года ты точно понял, кто тебе нужен.

— Да. И я не хочу потом встретить истинную. Хочу сам выбрать себе пару и буду нести за это ответственность.

Услышал я свои же слова.

— Поступай как знаешь. Мы с Лили на твоей стороне …

Наш разговор закончился как раз тогда, когда карета прибыла к дому моей матери.

За разговором с сыном я смог немного унять тревогу, что разрасталась в груди.

Я спешно выскочил из кареты. Преодолел расстояние до двери. Дурное предчувствие гнало вперед. Позади спешил сын.

Я распахнул тяжёлую дверь особняка. Гулко хлопнуло дерево, створка едва не слетела с петель. Выскочивший из бокового коридора дворецкий появился на пути. На шум появилась мать и, судя по всему, она была в кабинете до этого.

— Аларик?!

На лице матери появилась смесь изумления и паники.

— Что такое?.. — Она всплеснула руками.

— Где Лилия? Я пришёл за ней. Где моя жена?! — шагнул вперёд. Едва сдерживал зверя. Казалось, я безбожно опоздал. Тут не пахло Лили. Но пахло слишком сильно ароматическими палочками. От этого зверю стало еще более не по себе. Зачем матери жечь их?

— У меня её нет. И не было, — ошарашенно выдохнула мать. — Ты… ты ошибся.

Мир внутри меня взорвался.

Я был уверен — моя Ли должна быть здесь. Но в этот миг в груди стало совсем неспокойно: интуиция орала, что случилась беда. Я навис над матерью, заметив, как она собирается отчитать меня за вторжение.

Леди Элоиза прищурилась, собираясь выдать мне длинную, хлёсткую отповедь за то, что ворвался без приглашения. Губы уже разжались для первой колкой фразы, но я перехватил её взгляд. И она осеклась. Видимо, моё лицо сказало больше любых слов: тяжёлое, мрачное, сдерживаемое лишь последним усилием.

— Сын… — голос её дрогнул, неожиданно смягчившись. — Сам на себя не похож. Сядь хоть, выпей чаю. Мы с тобой давненько не виделись.

Она подошла положила свои руки мне на плечи. Всегда такая идеальная леди.

Я почти не слушал, тревога грызла изнутри. А потом она увидела позади внука.

— Ох! Мирей! — отошла от меня и всплеснула она руками. — Нет, немедленно садитесь оба! — она вытянула руку, указывая на гостиную. — Вы мне должны всё рассказать. Почему мой внук в таком состоянии? И что с Лили?

Её глаза метались между мной и сыном.

— Если с ней что-то случилось, я должна знать. И я помогу вам, что бы ни было! Она мне не чужая! Я люблю её, как дочь, слышите? — твёрдо добавила мать.

Я прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Времени не было. Я чувствовал это каждой жилкой.

— Всё потом, мама, — глухо сказал я. — Скажи лучше, где Алекса?

Она напряглась. Сразу видно — ответ мой ей не понравился. Но лишние разговоры сейчас я себе позволить не мог. Позже. Потом разберёмся.

— Алексу я отправила в горы. Девочке нужен отдых, у неё трудный период. Она вернётся… уже завтра.