Екатерина Гераскина – Пара для проклятого дракона (страница 30)
Я занёс кулак… и постучал.
Глава 22
Драконий слух позволял различить быстрые, торопливые шаги — и то самое мгновение, когда Агния замерла на пороге.
Я слышал, как волнительно билось её сердце. Слышал, как сбивчиво, часто она дышит.
А ещё… её непревзойдённый аромат.
Дверь распахнулась резким рывком.
— Ты? — выдохнула она. Хотя я был уверен, что и она меня почувствовала, даже под личиной. Или так хотелось моему дракону?
…И всё же полного осознания, что передо мной стоит моя пара, — не было.
Виной тому проклятье.
Оно мешало. Оно гасило. Оно искажало мое восприятие.
Моя пара — она ведь не человек.
А чёрный феникс… Что она сейчас чувствует? Понимает ли это? Знает ли она, что я её пара?
Бездна! А ведь если она поняла это ещё пять лет назад… Каково ей было эти пять лет без меня?
Бросить истинного — это не просто тяжело. Это практически невозможно.
Но ведь… «
Серьёзно? Она — моя истинная, она — феникс. Она не могла бы.
Это я проклят и не чувствую уз истинности.
А она… Если бы я только знал тогда, что она — моя пара…
Никогда бы не поверил всему тому, что говорили в моём окружение. Ни единому слову.
Но я был слеп. Слеп в своей глупости.
Мерил всех женщин под одну гребёнку.
А когда узнал, что Амелия якобы играла со мной… Я и вовсе слетел с катушек.
Но… всё это — ложь.
Враньё, в которое я сам позволил себе поверить.
Что эти твари делали с ней в академии? Что вынудило её уйти?
Ведь, выходит, всё обстояло иначе, чем я думал? Или же… она ушла из-за меня?
Но я тогда был далеко, меня не было в академии.
А она училась там почти два месяца после моего отбытия — и только потом ушла.
Значит…
Она не смогла получить образование.
Не смогла найти работу.
Работала… уборщицей.
Род Дарков. Род, который всегда был сильным. Род, к которому относились с почтением.
Род чёрных фениксов. Уникальных существ. И его потомок выживал…
Феникс — существо, равное дракону. Редкое. Древнее. Несгибаемое.
И её, мою пару… довели до того, что она вынуждена была прятаться. Жить как никто. Как тень.
И всё потому, что я был слеп. И потому что она осталась одна.
Если бы только а академии знали, что она Дарк… выстроилась бы очередь к ней из друзей. Каждый бы желал поддержать, стать защитником, благотворителем и меценатом.
Потому что род Дарк всегда боялись. Их было мало. Но с ними считались.
Фениксы, магические создания, те, кто пылает в пламени и восстаёт из него.
Хотя ведь был еще один вариант. Амелия могла не знать, что она феникс. Ипостась могла отозваться не сразу. Но все равно… она должна была испытывать ко мне гораздо большее, чем к кому-либо.
И опять же… даже не пробудившись полностью… феникс бы не стала вести себя так, как мне твердили друзья.
Неуловимо, интуитивно, но Амелия чувствовала бы особую связь между нами, особенно после первой ночи.
— Я, — ответил ей и снял личину.
В нос бил её непередаваемый запах — насыщенный аромат фрезий и огненного цветка, который растёт только в горах. Редкий. Прекрасный. Опьяняющий.
Сейчас он раскрылся во всей полноте. Раньше — я почти не чувствовал его.
А сейчас…
Сейчас всё было иначе.
Этот аромат всегда нравился мне. Он будто бы был частью её — едва уловимый, тёплый, обволакивающий. Но сейчас я чувствовал лишь отголосок того, что должен был ощущать. Лишь призрак, намёк. Это злило. Проклятье мешало.
Агния молчала. Молчал и я. Слишком многое стояло между нами.
Что я должен ей сказать?
Что знаю, что она — моя пара?
Что она — моя истинная?
А она желает иметь такого истинного, как я? После того через что она прошла?
Как-то ведь она жила все это время без меня. Возможно, смогла блокировать ипостась.
Личина спала. Я предстал перед ней.
Но реакции не последовало. Её лицо не изменилось. Ни капли удивления.
Она просто продолжала смотреть мне в глаза. Спокойно. Внимательно.
Словно видела сквозь маску всё это время. Словно видела суть.
Она моя истинная. Моя феникс.
И от этого понимания в груди впервые за долгое время вспыхнуло тепло. Не пламя — огонёк. Осторожный, но упрямый. Только… между нами столько всего. Столько боли. Столько недосказанности.
Иметь пару — и не прикасаться.
Знать свою истинную — и не иметь права на признание.
Носить в себе желание присвоить ее себе — и молчать.