Екатерина Гераскина – ( Не )верный муж. Месть феникса (страница 52)
— И она ещё покажет себя.
— Споришь, сын. Будет так, как скажу я, — всё же вышел из себя император. — Даю время на траур, а потом подберу ей кандидата. Не может опасное существо быть само по себе, — а после, скривив от негодования губы, размашистым шагом покинул целительскую и захлопнул дверь.
Я сидела, не жива ни мертва.
— Я не хочу. Нет. Не бывать этому, — прошептала, когда мы остались впятером.
— Вы не можете заставить её выйти за того, кто ей противен и не нравится, — прищурилась Элен и оказалась рядом со мной. Присела на кровать и обняла меня за плечи. Я согрелась рядом с ней.
Внутри бушевал феникс. Предлагала расправиться с императором. Бросить ему вызов.
И как же хорошо, что Дарий Второй не читал мыслей, а то бы я уже давно оказалась на плахе.
Порадовала бы всех, кто все же согласен с тем, что мне не место среди людей.
— Я попробую узнать, кого собирается так осчастливить отец. И от этого будем отталкиваться. Найдём рычаги давления, — хмурился Кристофер.
Меня же начало трясти.
— Сколько? Сколько длится... траур? — слова давались тяжело. Я вообще не хотела произносить этого слова.
— Год. Это максимум, что мы сможем потянуть, — Кристофер был задумчив. Он подошел к окну и, как отец, сложил руки за спиной, что-то разглядывая там.
— Я не хочу.
— Мы найдем выход. Не волнуйся. Сейчас тебе нужно думать о ребенке.
Я кивнула. Элен обнимала меня. От нее веяло спокойствием.
— Только ли желание выдать молодую вдову замуж торопит императора? — озвучил Торвальд то, что не шло у меня из головы.
— И это тоже надо выяснить. Спешка настораживает. Да и мало ли у нас обеспеченных вдов, — покачал головой его высочество. — Нет. Зная отца, тут определенно есть что-то еще.
— Мне страшно, — призналась я.
— Мы защитим тебя. Но тебе пока лучше оставаться в моей академии. Под присмотром Элен.
— Да. Марисса, — целительница сжала мои плечи.
— Я согласна. Только… скажите… вы видели тело Ройберга? Я… хочу проститься с ним. И хочу знать, что произошло. Вы мне так ничего и не сказали.
Мужчины переглянулись. Я видела, что они не хотят ничего мне говорить и, скорее всего, будут отмахиваться под предлогом, что мне нельзя волноваться в моем положении.
— Она заслуживает знать правду. И с ней ничего не случится, как и с ребенком. Я буду рядом и купирую срыв, — припечатала даже как-то зло Элен. Она вздернула подбородок и прожгла Торвальда обжигающим взглядом.
Мне даже показалось, что их связывает нечто большее, чем отношения ректор-преподавательница.
— Вы в своем желании оградить её от переживаний вредите ещё больше, — выдала она. И я была благодарна ей.
Слово взял Кристофер. Но как оказалось, мужчины и сами много не знали. Рассказали о сдерживающих рунах и о том, что он потерял свою истинную, что они думали, что я и его чувства ко мне помогут преодолеть безумие зверя, но нет…
Я заплакала, мой феникс выл. Было больно. Какой же он дурак.
Пусть его зверь был безумен, пусть Рою оставалось не так много жить, но… ведь мы могли провести эти месяцы хотя бы вместе.
Теперь всё вставало на свои места. Он хотел отвадить меня от себя, чтобы я ненавидела его, и эта ненависть помогла мне смириться с его утратой.
Он обеспечил мне существование.
А сам ушел.
Никто не мешал мне плакать. Все молчали.
Каждый думал о своем. Мужчины тоже тяжело переживали гибель друга.
— Но ведь вы не нашли тело? Что если он жив? — посмотрела на них.
— Нет. Наши связывающие руны ясно говорят, что дракона больше нет.
Я снова расплакалась.
— Ты многое пережила, — начал Кристофер. — Ройберг был нашим другом. Империя много потеряла с его кончиной. Это не восполнить. Но ты должна держаться. Ради… его памяти, ради ребенка.
Я кивала не в силах ответить. В его словах была правда, но также чувствовалась забота, которой я не ожидала от такого человека.
— Отдыхай, Марисса, — сказал принц, вставая.
Целительница вновь взяла меня за руку, её прикосновение было тёплым и успокаивающим, она помогла мне лечь, укрыла одеялом. Взяла за руку и гладила ее.
— Всё будет хорошо, — прошептала она.
Я закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть последних событий накрывает меня с головой, вторая истерика не за горами, но Элен отправляет меня в целебный сон.
Глава 49
Солнце уже давно закатилось, погружая академию в мягкий полумрак. Я сидел за своим рабочим столом, разглядывая последние бумаги, касающиеся наследства. Всё должно было быть идеально, чтобы никто не посмел посягнуть на состояние Мариссы.
Каждая подпись, каждый печатный знак имели огромное значение. Я завершил последние приготовления, передав необходимые документы личному секретарю.
Весь этот процесс отнимал немало сил, но я был решителен.
Моя работа не должна была оказаться напрасной. Я чувствовал, как дракон внутри меня постепенно теряет контроль, и каждый день становился испытанием.
Но я не мог позволить себе сдаться раньше времени. Дела должны были быть приведены в порядок.
Я прошёлся по академии, внимательно осматривая её стены и помещения. Каждый уголок этого места был мне дорог. Я помнил все те годы, что провёл здесь, и все те моменты, которые пережил с Мариссой.
Она заслуживала лучшего, и я хотел, чтобы всё, что я делал, помогло ей найти своё место в этом мире.
Время шло, и я вернулся в свой кабинет. Сел за стол и внимательно посмотрел на документы передо мной.
Всё было готово.
Я подписал последние бумаги, ощущая, как каждая подпись приближает меня к неизбежному.
Дракон внутри меня ревел, причиняя мне невыносимую боль. Я сжал зубы, стараясь не выдать своего состояния.
Моё тело уже не подчинялось мне полностью.
Дракон рвал грудную клетку изнутри, пытаясь вырваться наружу. Я чувствовал, как его ярость и боль переполняют меня. Блокировка рун трещала по швам.
Но я не мог позволить взять ящеру верх. Это было бы концом не только для меня, но и для всех, кто был мне дорог.
Я должен был держаться до конца.
Время тянулось медленно. Я сидел за своим столом, разглядывая документы, и думал о том, что мне предстоит. С каждым днём боли становились всё сильнее, и я знал, что мой момент близок. Я написал письмо Мариссе, надеясь, что она поймёт меня. Это было самое трудное письмо в моей жизни, но я знал, что должен был оставить её с пониманием моих поступков.
А потом просто сжег его.
Нет. Она должна ненавидеть меня и начать жить дальше.
Боли становились невыносимыми, и я знал, что мой момент настал. Я чувствовал, как дракон внутри меня теряет последние силы, и понимал, что не смогу продержаться дольше.
Я написал Торвальду и Кристоферу письмо с последней просьбой беречь мое сокровище. Мою Мариссу.
Это мои последние минуты. Дракон внутри меня уже почти не реагировал, и я чувствовал, как его ярость сменяется безысходностью. Он уже был готов не рвать всех подряд, а просто сдохнуть.