Екатерина Гераскина – ( Не )верный муж. Месть феникса (страница 44)

Всё было разрушено.

Мебель перевёрнута, подушки разорваны, книги разбросаны по полу. Повсюду валялись осколки стекла, будто кто-то разбил все зеркала и вазы, которые украшали комнату.

Я сделала несколько шагов вперёд, осторожно обходя осколки от разбитого бокала. Сердце сжималось от боли, когда я осознавала, что наш уютный дом превратился в хаос.

На стенах виднелись черные подпалины.

Тут еще и горело все!

Ройберг чуть не сжег наш особняк! Безумец не иначе!

Убью его! Сама лично подпалю ему хвост!

В нашей семье только я могу бесконтрольно все поджигать, никто не смеет рушить мое Гнездо!

Феникс я или кто?

Склонившись, я подняла одну из книг, которая была разорвана на части. Это была наша семейная книга, которую мы читали вместе вечерами.

Её страницы были испачканы, а обложка порвана. Прикрыла глаза и покачала головой.

Что бездна подери вообще происходит? Я просто перестала понимать своего мужа.

Вдруг я услышала шорох за спиной. Развернулась и увидела, что в дверях стоит Ройберг.

В глаза бросился внешний вид супруга. Пусть одет он был с иголочки. В черный глухой камзол и строгие брюки со стрелками. Я видела как плохо он в целом выглядит.

Его лицо было измождённым и уставшим, а глаза потухшими. Казалось, что у него даже нет сил, чтобы удерживать привычную маску равнодушия на лице.

Злость внутри резко схлынула. Моя феникс вмиг растеряла весь запал. Уже не хотела мстить за свое Гнездо зарвавшемуся самцу. А хотела согреть его в своем огне.

Ройберг смотрел на меня с грустью и болью. Нужно было с чего-то начать разговор.

— Марисса, — устало прошептал он. — Я не знал, что ты приедешь.

Я поднялась с пола, стараясь сдерживать гнев и обиду.

— Рой, что случилось с нашим домом? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит от эмоций. — Почему всё так разрушено?

Он подошёл ближе, его шаги были медленными и тяжёлыми.

— Я все разрушил. Нашу семью. Нашу жизнь. Наш дом.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри меня снова клокочет гнев.

— И судя по твоему лицу ты снова собрался сделать каку-то гадость? — прошипела я, не обращая внимания на пернутую предательницу внутри себя, что уже вовсю клокотала и пыталась сообщить своему самцу о дракончике.

Я сверлила внимательным взглядом лицо супруга.

«Слышит или нет?»

А тот никак не откликался на попытки феникса привлечь его. А значит, он не чувствует нас. А потом я заметила, что руны на виске Ройберга снова изменились. Ожоги от них были свежими, а кожа под черной вязью слегка красноватой.

— О чем ты?

— Вот о чём, — я бросила в него свернутым в рулон листком бумаги. — Ты знал и молчал, что я приёмная. Моя лживая семейка просто решила за мой счёт поправить своё материальное положение. А потом им посчастливилось выдать меня замуж и продолжить доить моего супруга. И как ты докатился до такого?

— Тебе нельзя нервничать. Деньги — это пыль. А я так или иначе всё равно бы тебе рассказал. Но не сейчас. Ты слишком нестабильна, — холодно проговорил Рой. И словно не было тех слов о том, что он разрушил всё, до чего смог дотронуться и усталость его куда-то делась.

Боги! Да он снова стал холодной непроницаемой глыбой льда! Без чувств и эмоций!

— Да? — я скривила губы в оскале. — И даже то, что оформил магический договор на содержание моей лже-сестрицы за «актерские услуги»? — я подошла к нему близко и толкнула в широкую грудь пальцем. — А ты знаешь, что она местами слишком выбивалась из роли и вживалась в неё? Унижала меня, доставала подробностями, м?

— Нет, — качнул он головой.

— Как же я зла на тебя!

Внутри меня клокотала стихия. На удивление, даже Феникс был согласен подпалить что-нибудь вокруг. Разговор о сопернице, пусть даже мнимой, нервировал её.

А мои образы в голове, когда эта гадина сидела почти голая на его столе, и вовсе привели птичку в бешенство.

Она требовала сжечь к чертовой матери бывший родительский дом, пусть те идут по миру, а потом вернуться сюда и как следует заняться воспитанием ящера.

Планов у птички было много. Но, судя по её желаниям, воспитывать мы должны были самца каким-то иным способом. Не калечить, конечно.

«Можно немного пообижаться, покрутить хвостом. Ну и всё».

Короче, непослушная птица мне досталась! Даже сейчас она за него! За того, кто ведёт свою игру!

— Довожу до твоего сведения, что я уничтожила все чеки и магический договор с Элизабет.

— Дом барона хоть остался цел после твоего прихода? — казалось, Рой сдерживался от улыбки.

— Почти. Минус кабинет и спальня дорогой сестрицы.

Уголки губ Роя дрогнули в усмешке.

— Ты мне не ответил? Что происходит?

Рой привалился плечом к стене и внимательно осматривал меня. Его взгляд блуждал по мне, обрисовывал, ласкал.

— Ты в гневе ещё красивее.

— Я в гневе очень опасна, Рой. А ещё у меня жуткое желание тут всё спалить.

— Здесь не было посторонних. А фениксы очень щепетильны к тому месту, что считают своим гнездом.

— И я зла, что ты довёл моё гнездо до такого запущенного состояния, — я цедила слова, подходя всё ближе и ближе к Рою. Тот не шевелился.

Глаза его едва сверкали янтарём.

— Что ты творишь, Рой? Зачем устроил весь этот маскарад? Зачем устроил спектакль?

— Ты голодна.

— Я не об этом!

— Пойдём. Я накрою ужин.

— Мы не закончили.

— Сначала ты поешь, — безапелляционно сказал он.

Я только сейчас заметила, что была действительно голодна. Живот так не кстати забурчал.

А ведь я ещё и беременна, и голодать мне точно нельзя.

Феникс одобрительно заклокотала внутри меня. А Рой как ни в чём не бывало просто оторвался от стены и пошёл в сторону первого этажа. Свет нигде не горел. Я шла за мужем в полной темноте, и только в столовой были зажжены пара свечей.

Стояла одна тарелка с горячим.

— Присаживайся, — Рой отошёл к бару и плеснул себе в бокал. Я присела, а он разместился напротив. Мы были на расстоянии вытянутой руки. — Пока ты не поешь, разговора не выйдет.

— Что-то подсказывает мне, что его и так не выйдет, — буркнула я.

— Не поешь — не узнаешь. Ведь так? — он отпил из бокала.

Морить голодом маленького дракончика и огненного феникса не входило в мои планы.