Екатерина Гераскина – ( Не )верный муж. Месть феникса (страница 35)
Физическая боль помогала не замечать душевную боль.
Сейчас я должен помочь Мариссе. А потом… всё будет потом.
Она оттолкнула меня. Заслужил. Я тот ещё урод и гад.
— Я беременна… — прошелестел её тихий голос. От её криков, до сих пор стоящих в ушах, рвало сердце.
— Я знаю. Мне жаль, — голос сорвался на хрип. Я не должен был показать отчаяния, что разлилось внутри кипучей лавой.
Меня рвало на части. Я видел боль в глазах Мариссы.
Я хотел детей. Видят боги, как хотел. Уже давно.
Но сначала война не дала возможности, а потом была потеря истинной, безумие зверя и бесплодие.
Я проклят. За всё.
Но главное, Марисса жива и смогла пройти перерождение.
Она смотрела на меня. Невыносимо прекрасная. Языки пламени стекали с её волос.
Только сейчас заметил, что они так и не остались огненно-красными, как у фениксов, а приобрели ровный белоснежный цвет.
Кровь её разбавлена.
Не чистокровный, но такой сильный феникс.
Может, оно и к лучшему.
Будет не столь велико влияние огненной стихии на ее разум.
— Мне тоже, — прошептала она.
Я сжал кулаки, отгоняя образ нерождённого малыша.
Встал.
Снова не удержался и прижал её, но тут же отпустил.
Лучше рвать сразу. Не давать ложных надежд.
Мы справимся со всем, но поодиночке.
Действовал скорее механически.
Мозг отдавал приказы телу, я говорил. Сначала надо поселить Мариссу в безопасное место, подальше от остальных.
Потом обеспечить всем необходимым. Накормить. Заняться её обучением, новым расписанием. Озаботиться проверкой у лекаря. А потом… Потом я смогу побыть наедине с собой.
Всё заняло почти весь день.
Дела не давали забыться в глухом горе.
Навестил Криса, что по-прежнему бредил, но Торвальд следил за другом.
— На тебе лица нет, Рой. Что случилось? — спросил друг, сидя в кресле и отложив книгу. Я потер переносицу и прикрыл глаза.
— Потом. Не сейчас.
— Иди отдохни. Я тут побуду.
— Как твоя академия?
— Пока стоит, слава богам. Завтра отлучусь ненадолго и вернусь.
— Портационные камни есть? — осведомился я.
— Да.
— Хорошо.
Оставаться в академии больше не мог. Она душила меня.
Сегодня был тот самый день, когда я решил воспользоваться порталом, чтобы отправиться в наш городской особняк.
Я стоял в коридоре академии, ощущая её тяжёлую атмосферу, которая давила на меня. Я вглядывался в тёмный камень портала, зная, что за ним меня ждёт пустота, но я надеялся найти там хоть немного покоя.
Собравшись с духом, я активировал портал. Сияние бледно-голубого света осветило комнату, и я шагнул вперёд.
Ощущение перехода было странным, как будто меня одновременно тянуло и толкало в неизвестность. Через мгновение я оказался в холле нашего особняка.
Тишина. Абсолютная, давящая тишина.
Здесь не было никого.
Даже эхо моих шагов казалось глухим и отдалённым.
Я медленно прошёлся по холлу. Казалось, время здесь остановилось.
Я поднялся по широкой лестнице, ведущей в гостиную. Деревянные перила под руками были холодными и гладкими. Когда я вошёл в гостиную, меня охватило чувство глубокого опустошения. Раньше это место было наполнено жизнью, смехом, радостью. Теперь здесь царила тьма и уныние.
Я подошёл к камину. Воспоминания нахлынули на меня волной.
Марисса часто сидела здесь, читая или просто наслаждаясь теплом огня. Я зажёг камин. Огонь, казалось, немного согрел не только помещение, но и моё сердце.
Я смотрел, как языки пламени начинают играть в камине, издавая успокаивающее потрескивание.
Затем я направился к бару, который стоял в углу гостиной. Старый деревянный шкаф был заполнен разнообразными бутылками. Я взял одну из них. Налил себе в хрустальный бокал, добавил несколько кубиков льда и медленно опустился на диван. Диван был обтянут мягкой кожей, которая слегка скрипнула под моим весом.
Комната начала оживать от игры огня в камине.
Тени танцевали по стенам, создавая иллюзию движения. Внутри же меня всё было неподвижно.
Горе, словно тяжёлый груз, тянуло меня вниз. Я сделал глоток. Горечь напитка смешалась с горечью внутри меня, усиливая чувство утраты.
Марисса. Её имя отозвалось в моей голове болью.
Она потеряла ребёнка при перерождении в феникса.
Этот ритуал, который должен был стать началом ее новой жизни, обернулся кошмаром.
Как же так вышло. Чертовы лекари!
Снова глоток.
Моя душа была пустой, словно этот заброшенный дом.
Воспоминания о тех счастливых временах, когда мы с Мариссой были здесь вместе, причиняли острую боль.
Еще один глоток.
Я помнил её смех, её светящиеся глаза, её руки, нежно касавшиеся меня. Всё это теперь казалось далёким и недосягаемым.
Я смотрел на огонь, пытаясь найти в его пламени ответы на свои вопросы. Но ответы не приходили.
Вместо этого я чувствовал, как внутренняя пустота заполняет меня.
Потеря ребёнка была для нас обоих тяжёлым ударом.