Екатерина Гераскина – Мой властный дракон (страница 16)

Когти, надо признать, оказались весьма полезными.

Нервно рассмеялась и снова заткнула себе рот рукой. Я пряталась за выкорчеванными деревьями и вывернутыми корнями.

Добралась окольными путями до входа или того, что от него осталось. Мобиль стоял на распашку.

Было видно, что садовник поспешно покидал его салон. Я еще раз оглянулась на мужчину, который был так увлечен беспорядком вокруг, что не видел ничего другого.

Неужели мне повезло на этот раз? Даже не верилось.

А потом тишину разрезало многоголосое рычание мобилей. Я пригнулась и вжалась в железный бок.

Сюда ехал целый эскорт черных внедорожников. Я затаилась. А потом услышала противный скрежет. Оказалось, я снова выпустила когти и оставила пять глубоких полос на двери.

Вырвала когти из металла, как нож из масла.

Чувствовала себя неведомой зверушкой. Весьма опасной и вооруженной.

Рванула к багажнику. Распахнула его, подвинула набросанный мелкий инвентарь и тряпки в сторону и, больше не теряя времени, запрыгнула в него. До конца не стала закрывать. Вцепилась в край крышки. А то неизвестно, когда мне нужно будет покидать это место.

Внедорожники как раз остановились. Я слышала шум, разговор на повышенных тонах. Кто-то по-военному четко раздавал приказы о разборе завалов, о том, чтобы убрали постороннего из зоны пожара.

Я через щель успела увидеть крепких широкоплечих мужчин в черных защитных костюмах.

А потом до меня долетел разговор мужчин.

— Сложно тут будет что-то восстановить, — сказал один.

— Глава, конечно, ярился. Да и как иначе? На тебя бы посмотрел, — дополнил другой.

Так выходит Эрик уже был тут? Когда?

— Никому не пожелаю потерять свою истинную. Он теперь не скоро придет в себя.

— Он так вцепился в ее тело, невозможно было подойти. Говорят, сам лично проводил прощальную церемонию.

— Как только не обезумел.

Что? Истинную? Та девушка в маске была его истинная? Какой кошмар!

Вот это стечение обстоятельств. Она воровка, он законник! Она сама явилась в его дом, а там еще и я была. Ту, что он решил украсть для себя.

Жуткая жуть!

Даже стало стыдно, когда я думала, как бы ему располосовать лицо новыми остренькими когтями. У него такое горе! Не успеть обрести, а уже потерять истинную. Слышала, что для дракона это смерти подобно. Немногие выкарабкиваются и справляются с тоской зверя.

Может у него больше шансов. Он же не успел закрепить связь с ней.

Но в любом случае Эрику не до меня.

Да, он уже и не вспомнит обо мне. Такая потеря у него.

— А ну, разойтись! Выполнять приказы главы! — проорал кто-то третий и я дернулась. Скривилась, больно ударилась головой о что-то в багажнике.

Зараза! Выжила в огне, но осталось только череп не проломить в багажнике.

Вскоре мобиль затарахтел и тронулся. Я выдохнула, когда мы отъехали от места ярости дракона.

Понятно все же, почему территория особняка так выглядела.

Великая мать! Как же он лютовал!

Стало даже тяжело дышать от таких мыслей. Я обычно очень впечатлительная, только вместо сожаления что случайно вызвал этот рассказ, почувствовала глухое раздражение.

Захотелось снова что-то поджечь. Да вот мобиль хоть бы. А лучше подпалить дракона.

Так, чтобы горел. Ярко. Жарко и радовал меня. А я буду летать вокруг и греться, греться.

Ах-ха-ха!

Мысли меня так испугали, что я не сразу остановила этот водопад маниакальных идей.

Я точно кровожадное чудовище. Эрику и так плохо, он разрывается от боли, его дракон умирает в тоске. А тут я желаю ему искренне гореть!

Мобиль подскочил на кочке, и я отвлеклась от внутреннего спора. В бок впилась ручка маленькой лопатки. Вскоре ноги замлели, рука затекла, держать крышку багажника.

Хотелось повернуться, размяться. Но нужно было терпеть.

Не удивлюсь, когда отмоюсь, что на мне и живого места не будет. Все бока в синяках.

Только спустя час я смогла уличить возможность, чтобы выскользнуть из багажника мобиля, а потом еще и подворотнями и окольными путями спешила домой.

Я была голодна и зла. И даже мое второе «я», с которым я почти смирилась, уже не пугало. Я тоже хотела кого-нибудь загрызть, вернее, заклевать от обиды за то, что мне приходится в таком виде возвращаться домой, прятаться от редких прохожих. Или же под тычки пальцев пробираться через толпу на оживленной части улицы.

Он там тоскует! Горюет! А я тут, непонятно чем рожденная, пытаюсь вернуться домой.

Только к вечеру, уставшая как последняя собака, добралась до нашей хлипкой калитки. Соседи уже сидели на скамейках и вовсю таращились на меня.

Я лишь недружелюбно поздоровалась и пошла по поросшей травой тропинке в сторону дома. На улице смеркалось. Я толкнула дверь, но та была закрыта. Поджала губы. Ключи и сумочка-то у Эрика, и там же был и мой старенький смарт-артефакт для связи.

Одни убытки от этого дракона! И как мне теперь быть! Через два дня в академию на первое испытание нужно явиться! Как я буду связываться с мамой. А впрочем, она все равно не ответит.

Отмахнулась от этой мысли. Сейчас бы помыться и поесть. Постучала. Хорошо, хоть когти на руках втянулись. Дверь распахнулась.

На пороге стоял отец.

Здоровый мужчина в майке и с весьма оформившимся пивным животом.

— Чё надо? Не подаю попрошайкам.

Глава 19

Он даже не узнал меня.

— Пап, это я. Марьяна.

— Чё? Что с тобой было? Где шлялась? Свалила из дома, так проваливай на хрен отсюда! — заорал он на меня, я втянула голову в плечу.

— Пап, мне некуда идти.

— Ага, как позавчера бежала, так не думала об этом, — он преградил путь в дом, словно скала. Никак не просочиться мимо него.

— Пап, я так устала. Можно я зайду? Потом мы поговорим.

— Чё с тобой говорить! Ах, ты дрянь неблагодарная! Я за твоей матерью хожу. Ночи не сплю. Слежу, чтобы она богу душу не отдала, — замах, и на щеку опускается пощечина.

Я попятилась от удара. Чуть не упала со ступеньки, схватилась одной рукой за старую шатающуюся периллу.  Другую ладонь прижала к щеке, сдерживая слезы.

Я уже так устала и привыкла к постоянным понуканиям.

Закусила губу и посмотрела на отца. Все чаще я видела его несдержанным и сквернословящим. Мне даже кажется, что он ненавидит меня, и такое впечатление, что за что-то мстит.

— И что с твоим волосами? — тот нахмурился, и это первая эмоция, что проскользнула на его лице, по мимо любой злобы. А еще мне показался страх на дне его глаз. Хотя, наверное, показалось.

— Покрасилась у подруги.

— Покрасилась, — сглотнул тот и подался назад, чем я и воспользовалась, проскочив у него под рукой.

А что еще я могла сказать.