Екатерина Герасимова – Тайна князя (страница 6)

– Но… Ты же этого не допустишь? Боже… Мне страшно! Я не могу! Неужели нельзя что-нибудь придумать?! – жалобно прозвучал женский голос, в котором слышалось неподдельное отчаяние.

– Прости, милая. Боюсь, это единственно верный выход. Ты и сама знаешь, что так не могло продолжаться вечно. Я и сам дурак, не подумал, чем всё это может обернуться. Бедные дети, я понимаю, всё это так не вовремя!

Наступила короткая пауза. Рина услышала, как в наступившей тишине бьётся её сердце. За дверью послышались шуршание и какая-то возня. Потом Анатолий Сергеевич снова заговорил – с грустью, но решимостью в голосе:

– Вот, держи. Здесь немного, но на первое время хватит. Но вы должны уехать немедленно! Ну-ну, ты молодец, ты справишься. Оставлять всё как есть нельзя. Ты и сама это понимаешь. Я обязательно найду вас в городе, скоро… только дай мне пару дней! Внучки уезжают в субботу, но на следующей неделе у меня, как назло, собрание в комитете… Милая, всё будет хорошо! Нам просто нужно время. Не волнуйся, о Мишке я позабочусь. Надеюсь, скоро всё уляжется.

– Ты так спокойно об этом говоришь, – с горечью произнёс женский голос. – Будто тебя всё это мало волнует. Но на самом деле я рада это слышать. Что ж, во всём этом виновата только я, и я, конечно, всё сделаю, как ты скажешь. Но… мне правда страшно. А что, если все узнают правду? Боже, порой мне так хочется, чтобы все узнали эту грёбаную правду!

Дедушка что-то ответил, но Рина не расслышала. Её отвлёк шум подъезжающей к дому машины. Скрип тормозов, захлопывание дверцы. Весёлые громкие голоса Ксении и Валентины Степановны. На первом этаже отчего-то особенно громко щёлкнул дверной замок, послышалась возня в холле.

Рина метнулась в сторону, подальше от двери, боясь быть пойманной с поличным, если дедушка сейчас решит проверить, кто пришёл. Голоса сестры и бабушки перенеслись в гостиную. Они увлечённо что-то обсуждали, но Рина упорно не понимала, о чём они говорят. Она прокручивала у себя в голове только что услышанный диалог, хотя до конца и не понимала его.

Рина так и стояла в коридоре, не зная, как ей быть дальше, боясь выдать своё присутствие возле рабочего кабинета. Она всё ждала, что дедушка вот-вот откроет эту чёртову дверь и увидит её, но время шло, и ничего не происходило. Голоса с первого этажа стали слышны громче, приближались чьи-то шаги. А из кабинета деда не доносилось больше ни звука. Рина растерянно метнулась к лестнице. Валентина Степановна стояла уже внизу и смотрела наверх. Заметив внучку, она улыбнулась и громко воскликнула:

– Рина, дорогая! Давно ты встала? Мы только что вернулись из города. Прости, что не разбудили, – бабушка упёрла руки в бока. – Анатолий Сергеевич попросил срочно достать ему свежего молока и сыру! А твоя сестра любезно согласилась составить мне компанию. Показала ей нашу знаменитую фермерскую продуктовую лавку, помнишь такую? Она знаменита на всё Орнаево, хотя, думаю, и не только!

– А ещё мы купили ну просто наивкуснейшие сладкие булочки! Пойдём скорее, ты просто обязана их попробовать! Поставлю чайник, – мелькнула внизу Ксюша и скрылась за кухонным дверным проёмом.

Рина обернулась на старую деревянную дверь, скрывающую печальную тайну, и, выдохнув, метнулась вниз к сестре. Могло ли так случиться, что дедушка мог слышать, как к ней обращались снизу, и догадаться, что она была здесь? И ей вдруг стало совестно, что она подслушала этот разговор, что пусть и случайно, но влезла в чужую тайну. И неужели именно из-за неё этой женщине теперь нужно уехать отсюда? Но почему? Рине сделалось совсем грустно.

По пути на кухню она судорожно размышляла, следует ли ей рассказать об услышанном. Но чувствовала, что не посмеет наговорить про дедушку, и не потому, что боялась его гнева на неё за это. Да и что может сделать Валентина Степановна, узнав всю правду? А может, она сама уже в курсе того, что происходит в этом доме? Рина совсем запуталась.

– Милая, ты в порядке? Снова нездоровится? – встревожилась Валентина Степановна, взглянув на внучку. Она отложила в сторону не до конца распакованную коробку с печеньем и потянулась к Рине. Ксюша, улучив момент, тихонько ухватила одно печенье и отошла с ним в сторону, лукаво улыбаясь.

– Нет, нет, я в порядке! Правда, – Рина отстранилась, пряча взгляд. – Только у меня немного болит голова… О, вы купили лимонад! И мороженое!

– О, девочки, у меня появилась идея! Предлагаю сегодня устроить пикник! Лето подходит к концу, им нужно наслаждаться в полной мере! – вдруг просияла Валентина Степановна. – Давайте позовём с собой и Анатолия Сергеевича, он всенепременно должен составить нам компанию! – Но потом она сникла. – Боже, вы ведь уже послезавтра уезжаете! Если честно, так не хочется вас отпускать, боясь увидеть снова ещё нескоро… Так быстро летит время, но я уверена, после вашего отъезда оно для меня значительно замедлится…

Ксюша приобняла бабушку за плечи.

– Пикник – просто замечательная идея, правда, Рин? Да уж, у нас с сентября начнётся учеба, и даже если мы захотим, всё равно ещё нескоро получится выбраться сюда. Но, если честно, мы с удовольствием навестили бы вас снова! Рин, да чего ты такая кислая? Может, сходишь позовёшь дедушку? А мы пока приготовим всё к пикнику.

– Простите, но я не могу пойти с вами. Голова начинает болеть сильнее, пожалуй, выпью лекарство и немного отдохну… – Рина просто физически не могла сейчас видеть Анатолия Сергеевича. Меньше всего на свете ей хотелось вести обыденные разговоры и притворяться, будто бы ничего не случилось. Она сомневалась, что теперь сможет разговаривать с ним – с человеком, обманывающим не только её, но своих близких, при этом умудряясь вести себя как ни в чём не бывало.

Отмахнувшись от встревоженных Ксюши и Валентины Степановны, Рина поспешно вышла из кухни. Поднимаясь в свою комнату и проходя мимо рабочего кабинета дедушки, она ругала себя за проявленные слабонервность и нерешительность. Ей стоило сейчас же всё рассказать, выговориться, и, наверное, от этого ей сделалось бы легче, и это было бы по-взрослому. Хотя бы для себя, чтобы не так мучили совесть, обида и разочарование в семье, в этих людях. Но, с другой стороны, она понимала, что просто не смогла бы изложить всё буднично, спокойно всё обсудить, да просто вообще не смогла бы рассказать об этом вслух. Ей просто больше не хотелось видеть ни ту странную рыжеволосую женщину, которая так спокойно расхаживала по их дому без ведома хозяев, а быть может, даже с их разрешения; ни деда, который знал многим больше, чем говорил, а, напротив, заставлял молчать их; ни даже бабушку, которую не то чтобы она жалела, но считала такой слабой и мягкотелой; ни сам этот дурацкий дом с его ворохом неприятных секретов! Как же славно, что уже послезавтра всё это недоразумение и их пребывание здесь закончатся. И, в отличие от Ксюши, у неё нет ни малейшего желания сюда возвращаться!

***

В первый день последней недели лета Рине и Ксении пора было возвращаться домой, в большой город. Утро того дня выдалось пасмурным, слегка накрапывал дождь, но было тепло. Родители отправили за ними машину, которая должна была довезти их прямо до самого дома. Время до обеда прошло за уборкой и сборами вещей. Рина в тот день, как и день до этого, была понурой, часто хмурилась и не проронила почти ни слова. Поначалу Ксюша пыталась выведать у неё, в чём дело, но, не добившись вразумительного ответа, махнула рукой и сдалась.

Когда молодой шофёр любезно погрузил их вещи с большим чемоданом в багажник, Рина из вежливости помахала на прощание рукой провожавшим их на крыльце дедушке с бабушкой и, не проронив ни слова, уселась на заднее сиденье машины, демонстративно подняв стекло и отвернувшись. Она угрюмо ждала, пока Ксюша обнимет на прощание Валентину Степановну и сядет наконец рядом с ней. Рине было совсем не важно, что о ней подумают, ей просто хотелось поскорее вернуться домой. Настроение девушки было ещё хуже, чем по приезде сюда. Когда их взгляды с Ксюшей встретились, Рине на миг показалось, что сестра ей сочувствует и понимает. По крайней мере, Рина была рада уже тому, что к ней не лезли с упрёками или расспросами. Машина тронулась с места. Рина увидела в отражении зеркала заднего вида, как их дедушка с бабушкой, стоя в стороне, приобнявшись, словно в каком-то дурацком кино, машут на прощание рукой своим любимым внучкам.

«Будто мы на самом деле такая любящая семья…» – с горечью подумала Рина.

Вдруг начался дождь, и капли на стекле напомнили Рине о скорой осени. Впереди ждал последний год в школе. Самый ответственный, как говорил их отец. Но почему-то светлое будущее, обещанное ей родителями, совсем её не радовало. Девушка, задумавшись, взволнованно провожала взглядом такое огромное серое небо над старым поместьем и тихим городком, практически спрятанными от всего мира за тёмным лесом и долгим пустынным полем. Опомнившись, Рина слегка передёрнула плечами и осторожно покосилась на сестру, безмятежно уставившуюся в своё окно. Она осторожно коснулась руки Ксюши и слегка улыбнулась:

– Скажи, эти две недели выдались такими удивительными?! Боже, как же я соскучилась по нормальному интернету! И по цивилизации! Не могу поверить, что я выжила без них…