Екатерина Федорова – Способ побега (страница 10)
Что это будет — самосожжение? Или распад на молнии, под занавесью которых и происходит открытие Врат из одного мира в другой?
До ужаса неприятно было садиться на мокрое сиденье на спине дракона. Он поежился. Вигала впереди один раз коротко обернулся, проверяя взглядом, все ли уселись. И тут же сиденье ударило снизу коротким мощным толчком — дракон поднимался на лапы. Вот и все. И никаких тебе эпохальных речей или значительных слов. И никакого «поехали»…
Эскалибур бежал по площадке, короткими стремительными рывками быстро набирая скорость. Последний толчок. И серовато-черное, забранное дождливыми тучами вечернее осеннее небо вобрало их в себя с торопливым судорожным ускорением, словно бы заглотнуло.
Они сделали круг над мэрией. Снизу, слабо поблескивая серо-голубым в свете прожекторов, вслед за ними в небо поднимался второй дракон. В отличие от их багрово-черного, Диаун не стал тратить время на круги над городом. Он шел прямо вверх, тяжело взмахивая крыльями и по пологой прямой уходя в небо. В последний раз, насколько Тимофей понимал…
Первая молния ударила как-то неожиданно. Резвых закусил губу и, морщась от дождевых брызг, закинул голову.
Прямо над ними в высоте парил серебряно-голубой дракон. Странное сияние облекало его тело, чисто-белое и пронзительное, стекая колючими яркими искрами на кончиках крыльев, хвоста, лап и удлиненной морды. Снизу, подсвеченный этим сиянием, Диаун до ужаса напоминал древнего динозавра, к которому по случайности приляпали крылья.
Мысль была совершенно неподходящей для этого момента. Тимофей с некоторым трудом ее отогнал и стал наблюдать.
Сияние усиливалось, разгораясь, как лампочка по мере увеличения напряжения в сети. На Диауна уже больно было смотреть. А потом он разорвался на тысячи молний, рванувшихя к земле огненным водопадом. И тут же Эскалибур двумя гребками громадных крыльев вышел из круга — и влетел в этот водопад, вытянувшись стрелой и заложив назад крылья. Тимофей вжал голову в плечи, вцепился судорожно скрюченными пальцами в спинку сиденья перед собой. «Сгорим!» — истошно вопил кто-то маленький и перепуганный, сжавшийся в глубине его тела. Такого слабого тела, так легко обгорающего, так быстро обугливающегося…
Ужас, охвативший его, отступил не сразу. И не сразу он осознал, что все в порядке. Тело было цело, и ничего не болело. Нигде.
Хотя совсем рядом — буквально в полусантиметре от него и бока дракона — струились толстые и слегка шершавые нити, подрагивающие от напряжения. И сияющие расплавленным почти электрическим светом. Молнии обтекали их, уносясь вниз слегка искривленными струями. Эскалибур еще раз с натугой, с полным замахом ударил крыльями. Тимофея даже подбросило на сиденье.
И все пропало. Они плыли в чистом, слегка зеленоватом небе Эллали. И прямо перед ними высилась громада города магов, сложенная, как из детских кубиков, из разноцветных домов.
Дракон под ними сложил крылья и устремился вниз. Вот и прибыли.
Все было так, как и раньше — и даже стража в странноватых одеяниях прохаживалась у ворот, кидая на них заинтересованные взгляды.
Дракон опустился на камень, которым была вымощена площадь перед воротами. Поскольку Тимофей залезал на Эскалибура последним, то спускаться ему пришлось первым. Он прополз вдоль ряда сидений, цепляясь ногами за ряд скоб, растущих все из того же бока пониже сидений. Добрался до скоб лесенки и на подрагивающих ногах спустился вниз.
Голова Эскалибура возвышалась на фоне неба, похожая на багрово-черный пилон таинственного строения. Сооруженного из неизвестно какого камня. Резвых слегка помялся, потом твердым шагом подошел поближе.
Дракон задумчиво смотрел куда-то вдаль, полуприкрыв просвечивающими веками выпуклые темные глаза.
— Эскалибур… — Он собрался с силами, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала растерянность, а были только сожаление и сочувствие, полагающиеся в таких случаях. — Мне очень горько: Диаун, он…
Эскалибур шевельнул головой, и сэнсэй замолчал. Дракон рокочущим глухим басом неожиданно весело сказал:
— Он умер прекрасно. В небе родины, на собственных крыльях. Я — завидую! А как ты, человек?
— Э-э… — пробормотал Тимофей, отступая немного назад и понимая, что вот до такого радужного героизма ему ой как далеко. — Боюсь, что нет.
— И напрасно! — провозгласил дракон, с гулким шорохом собирая на спине раскинутые по площадке крылья. — Как это у вас говорят — в жизни каждого есть место подвигу!
— Боюсь, что… — Он опустил глаза, потому что дракон смотрел, казалось, прямо ему в душу — веселыми, влажно поблескивающими тарелками глаз. — Боюсь, что мы нечасто способны на такое.
— Лучше редко, чем никогда! — рявкнул дракон и брякнул по камням костистым наконечником хвоста.
И Тимофей, неловко поклонившись напоследок, поспешно отошел назад, к Лехе и Вигале. Трудно простому человеку стоять лицом к лицу с чистой и героической натурой — к примеру, вот такой, как этот дракон. Стоять и не испытывать сильного смущения за некоторое несовершенство собственной эгоистичной натуры…
Вигала, прищурясь, оглядывал кучку стражников у ворот. Поза была откровенно выжидающая — словно бы верзила эльф то ли кого-то высматривал, то ли кого-то поджидал с той стороны. Леха стоял, невинно щурясь на местное солнышко. Тимофей притулился с краю могучей парочки. И тоже поглядел на ворота.
В группе стражников явно что-то происходило. Парни в средневековых одежках кучковались в слаженный кружок вокруг кого-то невидимого в центре. А потом быстро построились в полукруг, нацелясь наконечниками пик в сторону вновь прибывших.
— Ага, — удовлетворенно произнес Вигала, — вижу, нам уже подготовили теплую встречу. Значит, в наше отсутствие в городе магов произошло нечто. Нечто оч-чень интересное…
— А нам об этом сообщат? — радостно спросил Леха, продолжая щуриться на зеленоватое небо с нимбом радужного свечения вокруг эллалийского солнышка.
— Непременно, — подтвердил Тимофей.
И усилием воли подавил в себе желание дать великовозрастному братку ласковый подзатыльник — чтобы не спрашивал о глупостях.
— Вон уже и посол доброй воли вышел…
Комитет по встрече продолжал стоять с пиками наперевес. Но из-за спин стражников появился субъект, разряженный понаряднее прочих стражников, и неторопливо пошел в их сторону.
Причем ноги и руки у визитера двигались с особой плавной мягкостью. Эта была не та обманчивая мягкость, что иногда встречается у хорошо тренированных людей. Это была скорее мягкость неживая, словно вместо костей и связок внутри тела прятались стальные канаты, управляемые чем-то более весомым, чем простые нервы.
— Маг-оружейник. — Вигала приподнял бровь и чуть повернул в сторону Тимофея мужественное лицо.
Тимофей и сам уже видел золотые цепочки, обвивающие руки и ноги субъекта. Цепи притяжения чар, непременная деталь гардероба мага-оружейника…
— Здорово, эльф. — На лице у мага была глубоко пропечатана недовольная мина. — До ужаса охота спросить поприличнее — зачем почтенный эльф вернулся? А на ум все подворачивается одно — чего приперся-то?
— Рано утром гость нежданный, день и ночь так долго жданный… — радостно бухнул Леха.
И мага аж повело — до такой степени, что лицо страдальчески сморщилось. Словно уксусу хлебнул, болезный…
— Не утро, а полдень. И никто вас тут не ждал.
Молчавший до этого Вигала шагнул вперед, привлекая к себе внимание:
— Уважаемый маг-оружейник, мы пришли с миром.
— А зачем пришли? — буркнул маг-оружейник, разглаживая слегка отогнувшийся под ветром воротничок своего камзола. — Сейчас времена тяжелые, опасные. Ходят и летают всякие, тюрем на них не хватает…
Воротник, украшавший жилистую шею мага, был сплетен из золотых тесемок и казался продолжением толстых блестящих цепочек, обвивающих его руки и ноги. Большая бородавка, посаженная точно в центре подбородка, зловеще багровела на бледном лице. Маг-оружейник, мужчина лет за тридцать с некрасивым, бородавчатым лицом, недовольно щурил глаза. И выражение лица у него было злым и усталым.
— Нам нужно только забрать свое имущество, — невозмутимо ответил эльф.
— Какое еще имущество? — раздраженно бросил маг-оружейник.
Стражники стояли у ворот. На площадке перед воротами были только они, Эскалибур и маг. Резкий голос мага эхом отдавался от надвратных башен. И не известно почему, но Тимофей ощутил зябкую дрожь внутри.
Маг-оружейник приподнял руки и сказал:
— Вы у нас в прошлый раз пробыли всего два дня. Маловато для того, чтобы нажить имущество.
— А чтобы нажить врагов? — быстро спросил Вигала.
Маг-оружейник оглянулся на стражников.
— А вот чтобы нажить врагов, вполне достаточно.
Эти двое переговаривались так, словно хотели друг другу что-то сказать. Но Тимофею эти иезуитские беседы, состоящие из намеков и интонаций, были непонятны.
Однако зябкая дрожь внутри усилилась. Он подобрался и на всякий случай встал так, чтобы в любой момент быть готовым к нападению.
Эльф начал пространно и даже с подобострастием объяснять:
— Нам тут задолжали кое-что. Да и в гостинице у Гондолы остались кое-какие наши вещички.
При этом Вигала виновато разводил руками и смущенно переступал с ноги на ногу. Для молодцеватого воинственного эльфа такая суетливость была несвойственна. Тимофей ощутил, как тревога накатывает на него звенящими волнами. Тон мага звучал намекающе, Вигала вел себя крайне странно…