Екатерина Федорова – Милорд и сэр (страница 51)

Усаживаясь, его новые подданные оставили ему сразу два места — на выбор, как понял он. В начале поваленного ствола и на пеньке. Он, на мгновение задумавшись, выбрал пенек:

— Э-э… Все, кто там были возле меня… и хотели уйти, все здесь?

Люди отчаянно закивали головами.

— Чудесно! — Что бы им еще сказать по этому поводу? Надо было хоть как-то приободрить их. — Я рад этому. И… и очень благодарен вам за то, что вы…

— Что вы, господин, — прошептал один из тех, кто сидел к нему поближе. И преданно, почти молитвенно, посмотрел на него. — Вы бы и сами, и без нас смогли бы… И волосками своими с нами поделились, и сюда нас привели, а волоски эти немалых деньжищ стоят, спаситель вы наш, век благодарны будем…

Собственно, он их вел сюда или же кто-то другой — этого Серега никак не мог вспомнить. Впрочем, Клотильды на этот раз с ним не было, так что мог и вести.

— Не стоит благодарностей, — натужно выдавил он, заливаясь краской — как от хвалебных слов, так и от мыслей вообще. Вообще, и в частности — о дивной леди, дивной во всех отношениях и в любом облике… гм, — нам сейчас вообще не до этого самого вот, не до благодарностей.

На лицах слушавших его бывших смердов Священной было прописано истовое внимание к каждому его слову. Даже руки чинно сложили на коленках, как школьники.

— Надо… нам надо решать, что делать дальше. Думаю, нам следует как-то пробраться в город и…

В короткой паузе, употребленной им на новый вдох, один из мужчин быстро вставил торопливой скороговоркой:

— Города скоро не будет, господин. Ваша светлость кое-чего не знает.

Серега, чувствуя некоторую неловкость, заявил:

— С этого дня повелеваю звать меня просто Серегой… Ну хотя бы сэром Сериогой. И чего ж я такого не знаю?

С дальнего конца бревна ответили:

— Господин, мы говорим о Мастере растений. Гонцы Священной комиссии вызвали сюда своего Мастера растений. Они его уже везут — под хорошей охраной, по безопасным дорогам. И как только он прибудет, про город под названием Дебро всяк может позабыть, милорд… то есть сэр Сериога. И вы тоже можете… Прямо даже сейчас уже можете позабыть…

— Что это за Мастер растений? — быстро спросил Серега. Поймал пораженные взгляды, тут же ответил на них. — Да, я мало что знаю. Вот такой уж у меня большой недостаток. С вашей помощью, надеюсь, буду знать больше. Итак, что это за Мастер?

— Говорят, это не магия, — пожилой мужчина коротко пожал плечами, — что еще хужее — стало быть, серебром ее не остановишь. Он накладывает заклятия… а может быть, и заклинания.

— Заклинания, — шепотом поправил старшего тот, который говорил перед ним. — Заклятия — это то, что навечно на эту землю или на человека налагается. А заклинание — это на время.

— Ладно, заклинания… Для ваших друзей это все равно что смертный приговор, милорд… то есть сэр Сериога. В траве, в земле всяк найдет десятки семян, полуистлевших, невзошедших, доспевающих… Вот с ими-то и говорит Мастер растений, приказывает им разрастаться, всходить, расти. Беда только, что растения, травки-деревца эти — они после такого совсем другими становятся. Зло в них вселяется, и они не землей-водой-светом, как то положено божьему растеньицу, питаться начинают, а жрут людей. Те, что поменьше, — деточек. Побольше — ну, такие и лошадь с всадником могут схрупать за раз и не перекоситься. Верно говорю, ужасти грядут страшные. Так что ждет Дебро страшная погибель. Всенепременно ждет. И тока дурак туды сунется. Простите за-ради бога, милорд, то я не про вас — вы ж про это не знали, посему и думали в город вернуться. Только это дуростью будет. Погибнут там все и мы с ними ни за что ни про что…

— Дивно, — быстро сказал Серега. — Как с этим можно бороться?

— Дык кто ж это знает-то, милорд…

— Да, нетути средствов-то таких…

— Ну, можеть, я и знаю кой-што об энтом, детушка.

Последние слова вклинились в перепуганный лепет бывших смердов Священной, как нож в масло. Прозвучав чуть ли не с самого неба.

“Чушь какая”, — подумал Серега, задирая голову и обозревая окрестности. По большей части окрестности небесные. Этот голосок он узнал бы и из тысячи других. Этакий до ужаса знакомый капризно-сварливый тенорок. Старинушка-старче, точно. Пресловутый лесной хозяин. И ни с какого ни с неба сие прозвучало. Из-за овражного склона только и мог раздаваться этот глас ехидный…

Простолюдины на дереве вдруг заохали и закрутили перед лицом раскрытыми ладонями (местный ритуальный жест, припомнил Серега, круговращение в честь Бога, как называла это леди Клотильда). Он оглянулся и увидел. Сам господин лесной хозяин — прошу любить и жаловать — спускался сверху, смешно переваливаясь на коротких ножках. Окончил спуск и примостился на реденькой травке неподалеку от Сереги. Поморгал, подставил лицо ярким лучам света, льющимся сверху.

— Силен ты у нас, детушка. Поручения мои сполняешь, вижу. Был барон — и нету барона, была — тьфу, гадость! — то ись нечисть эта из замка Дебро — и нетути ее… Молодца! Ну молодца!

“Орден еще дай. — недобро прокомментировал про себя Серега эту похвальную речь — Имени Гнилого Пня во Мху четвертой степени”. И с холодным любопытством вгляделся в нарочито-глуповатое лицо старинушки. Всего лишь посредник, как сказал король эльфов. А ведет себя как пуп мироздания…

Объект Серегиного внимания в этот момент самым невинным образом нежился на солнышке. Что, только что из-под земли вылез? Или еще из какой берлоги…..

Старичок почесал брюхо под линялым зеленым кафтанчиком, поскреб ногтями шею, сдвинув вниз затейливо расшитый драгоценными камнями стоячий воротник. И небрежно сказал:

— Ну, за сей успешный и ратный труд тебя и отблагодарить не грех. Действо сие — мастерство над растениями — есть наука сложная, но открытая вами, людишками, совсем случайно. Мастера над елементами — были и есмь таковые у Священки-то вашей, в незапамятны времена еще искать начали, как заставить землицу давать не один, скажем, а по два али по три урожая в год. Вот и натыкнулися… Оне, правда, думают, что уся суть — в неких там евонных елементах, кои они вкупе со словами на землицу сыплют. Но на самом-то деле… случилось одному из них когда-то натолкнуться на нужное сочетание словов вкупе со временем необходимым. Вот оне и стали баре…

— Не магия, значит? — как можно небрежнее поинтересовался Серега.

— Не, какая там магия… Вот ты, ежли тебе придется топором кому-нябудь бошку рубить, ты энто магией кликать станешь? Кто-то железа нагреб из горы, кто-то проплавил и топор поковал, ты топор энтот у белы рученьки узял… И шмяк себе по пальцу — палец в сторону, а у тебя мыслишки — мол, раз так, дайко-ся я и соседушку моего так же уважу, за то, што косо на мене посмотрел. Дело нехитрое — нужным словом разбудить в Зеленых злую сторону души земной. А оне, Зелененькие-то, бессловесные, и послать подальше добрым словом сих ворогов не могуть…

— Средство, — лаконично напомнил Серега.

— Средство, малец, есть дело нехитрое. Другое дело, чтоб не сгинуло оно у тебя одного в голове, людям тож досталось, на печаль-погибель для Священной. Понял?

— Понял, — фыркнул Серега, — запомню, передам, сохраню. Побуду, так сказать, наставником по обмену опытом с передовой молодежью этого края… Ну?!

— Ужас, до че юнцы ноне испохабились! — поразился старичок-лесовичок. — Почтенному, пожилому старцу — и нукают, как коняге какой-нибудь запряженной. Иде почтение к старшим?!

Ответное словосочетание, такое коротенькое — один предлог (подразумевающий начало ответа на вопрос “где?”) и еще одно только словечко, но зато на пять букв и та-акого очень даже женского рода, так и вертелось у Сереги на языке. Но он сдержался. Хотя и далось ему это воздержание нелегко, ох как нелегко.

— Слушай и запоминай… Ябет виторлус тенатс ад сел… Ну, повторяй!

Серега повторил. Потом еще и еще. И еще, и снова. До тарабанистой скороговорки. В памяти вроде бы отложилось…

— Но запомни! Говорить сие следовает токмо изнутри. Заклинание этого ихнего Мастера направлено будет на город, там и будет твориться самое ужасное… А ты должон внутрь проникнуть еще до этого. Лучше говорить с городской стены. И, как тока начнетси, отсчитать равномерно до пята десятков — сие вельми важно, вьюнош! Выжить и стерпеть до этого моменту! И лишь затем слова произнесть.

— А что будет, если не досчитаю?

Старичок, хихикнув, пошамкал губами, словно бы решая в уме задачу — говорить или не говорить, — затем сказал услужливо:

— Дурнем будешь. Сам же потом и пожалеешь. А сказать — не, не скажу. Больно уж ты непочтителен к старшим, сумлеваешься в кажном слове. Так што — либо делаешь как я сказал, либо… Сумлевайся тады и дальше, вьюнош! Гляди тока, как бы с того свету не пришлось сумлеватьси-то!

— Ну, допустим. — Серега вскинул глаза вверх, промерил высоту здешнего светила — примерно полдень. — Допустим, я вам поверю. Но слова точно помогут?

— Манодадой клянусь! — побожился старичок.

— Чем-чем? Нет, не клянись луной, Ромео. Хрен с тобой, верю. Верую, ибо нелепо, как сказал один почтенный старец…

— Мудер! — азартно восхитился тут же лесной хозяин.

Серега сплюнул со зла. Болтун чертов, нет чтоб еще чем-нибудь помочь. Сидеть на колком пне, прижимая руки к месту пониже пояса, становилось все неудобственней. И опять же…