Екатерина Федорова – Леди-рыцарь (страница 32)
— Вы успели разграбить усадьбу раньше барона! — отрезала разом посерьезневшая леди Клотильда. — А доспех на всякий случай приберегли, не продали где-нибудь на ярмарке и не переплавили на гвозди. Вдруг да прежний хозяин объявится! Барону Квезаку заявили, что, мол, так оно и было в усадьбе всегда — голые стены да пол без ковров, а он, дурень, вам и поверил, а есть ли на полу следы от шпор, не посмотрел… А ведь должны были остаться, если доски без покрытия… А там, где ковры, там и утварь должна быть, и одежда, и посуда дорогая, и прочая радость. А перед герцогом, буде он появился бы, отбрехались бы тем, что барон-де и разграбил. Доспех сей предъявили бы в знак своего радения перед сеньором. А где оружие от доспеха, дети полей и огородов?!
Крестьяне разом подхватились со своих задов и снова переместились на три точки опоры — колени и лоб.
— Не було, миледи-спасительница!
— Ну-ну, — не сжалилась Клотильда. — Представляю, каких топоров и гвоздей вы из меча понаделали. Спасительница… Да разрази меня гром, ежели хоть одного из вас я спасу, погубители доброго меча рыцарского!
— Прости-и-и! — взвыл хор голосов.
Леди Клотильда повернулась к Сереге, возложив руку на бедро с тяжелой грацией культуриста.
— Решайте, сэр Сериога. Берете ли вы под свою защиту этих недостойных смердов?
— Леди Клотильда… — Сергей помялся, лихорадочно обдумывая ситуацию и пути возможного выхода из нее с наименьшими потерями в глазах леди Клотильды. — Э-э… Ну вы же понимаете. Какой из меня защитник? Для них, я имею в виду… Да для кого угодно — я ж в жизни меча в руках не держал, я… больше книжки читал. А ведь, как я понимаю, барон Квезак… Он не обрадуется. Сильно не обрадуется…
— В корень смотрите, друг мой сэр Сериога. Не обрадуется — это еще скромно сказано. Очень даже не обрадуется, и весьма. Но вот в чем штука… Не рискнет сэр Квезак пойти против мандонады эльфийской. Вы пока по делам своим туда-сюда… Ну, до его слуха все и дойдет. Сначала до слуха, потом где-то через месяц — и до мозгов. Ха-ха…
— Хорошо, — убито сказал Сергей, чувствуя себя в западне, где сиделось ему — глупее некуда — герцог Де Лабри, ваш бродь, прошу любить и жаловать. — Что я могу… что я должен сделать?
Клоти иронично повела бровью.
— Должен?! Сэр Сериога, герцог Де Лабри никому ничего не должен, наоборот, — она метнула огненный взгляд в сторону вжимающихся в землю пейзан, — это ему кое-кто задолжал. Вы не должны, у вас нет кредиторов по причине крайне малого времени пребывания в титуле герцогском. Боже, сэр Сериога, у вас ведь даже и врагов-то еще нет — вы просто не успели их завести! Это вам еще предстоит! Увлекательнейшие вас ждут времена и события, сэр Сериога…
— Да, без врагов — это нехорошо, — сказал Серега, испытывая сильнейшее желание нервно заржать. — У каждого порядочного человека должны быть враги…
— О!!! — леди-морской пехотинец полила Серегу неожиданно вспыхнувшим взглядом. — Вижу, будет все же из вас толк, сэр Сериога.
— Да это один умный человек сказал, не я, — робко попытался Серега откреститься от чести стать толковым по-рыцарски.
— Прочитал, запомнил, сказал, — значит, твои уже это слова, сэр Сериога. И хорошо это, ибо предстоит тебе стать родоначальником новой династии…
— Что делать-то? — буркнул Серега, мрачнея еще больше. Быть герцогом в мире, где нет ни нормальных книг, ни телевизора с видиком, ни…
Леди Клотильда сунула ему в руку шипастую перчатку (Серега охнул, защемив кожу на пальце скрипучим сочленением), схватила его за плечо и поволокла за собой. Хватка у нее была железная. У Сереги было полное ощущение того, что его плечо зажато в стальных тисках…
Они остановились перед воротами в деревенской изгороди. Леди Клотильда по-строевому развернулась к семенившим за ними следом пейзанам, рявкнула:
— Где?!
Подскочили двое, на вытянутых руках держа перед собой молот, явно только что в спешном порядке принесенный из кузни. Клоти величественным жестом показала на ворота.
— Выберите место для вашей перчатки, сэр Сериога. Приложите и… э-э… подержите, а я прибью.
Серега, ощущая себя героем мыльной оперы или дурно слепленного исторического боевика, приблизился и нерешительно прижал расстегнутую перчатку к толстенным, почерневшим от непогоды и времени доскам.
Леди Клотильда критически осмотрела принесенные крестьянами гвозди, отобрала три — все длиной в ладонь и толщиной в палец, легонько перехватила молот за рукоять и подошла к Сереге.
— Так… Чуть повыше! Теперь держи гвоздь…
Все три гвоздя были вбиты в дерево и перчаточную сталь тремя короткими и мощными ударами — по удару на каждый гвоздь. И перчатка оказалась намертво приклепанной к воротам.
Остаток дня до самой ночи они провели в блаженном ничегонеделании. Правда, не все. Например, сиятельная баронесса Дю Персиваль посвятила это время прилежному осмотру оружия и снаряжения. Счистила со всех своих табельных единиц появившуюся за эти дни ржавчину, тщательно наточила их и смазала чем-то вроде машинного масла. Причем, помимо двух своих мечей, дротиков, копья и целой коллекции разномастных кинжалов, она наточила и смазала еще и Серегин меч — тот, что достался ему от эльфов. Ну, чем бы дитя ни тешилось… Слуди с Микошкой ползали в траве, гулькали о чем-то своем, личном и время от времени заливались смехом — один робким колокольчиком, другой басовито и глухо, как встревоженный шмель. Притащился плутоватый и довольный собою Мухтар — хитрая зверюга спрыгнула с Серегиного седла, как только он двинул коня через толпу. Сейчас на кошачьих усах обличительно трепыхался цыплячий пух, а блестящую серую шерстку покрывали крайне подозрительные красно-ржавые пятна. Подрастающий котенок (или уже кот?) нахально ленивой инспектирующей походкой обошел их бивак, затем, выбрав из всего их имущества седло леди Клотильды для своих личных нужд, принялся точить об него когти. Трепетно относящаяся к своему снаряжению леди Клоти, мгновенно уловившая крайне подозрительный скрип, не вставая, запустила в Мухтара стальным башмаком. Серый плут испарился ровно за долю секунды до того, как увесистая конструкция из стальных пластинок врезалась в землю возле седла.
Серега наблюдал за всем этим весельем, сидя возле мужчины-оборотня. Тот был без сознания, от кожи исходил набирающий силу жар. Сергей обтирал мокрой тряпкой горячий лоб, смачивал пересохшие, потрескавшиеся губы. И молился про себя, чтобы страдалец подольше оставался без сознания — потому что боль, которая тут же начала бы его терзать, должна была быть дикой и непереносимой. Солнце лениво укатывалось к горизонту. Слишком лениво и медленно, по мнению Серега.
Но наконец укатилось.
Закат догорал — сиренево-алый цветок в серебристой листве облаков. Синяя, прохладная и пряно пахнущая тьма сгущалась. Подошла леди Клоти, приплелся Слуди, уложив предварительно спать умаявшегося за день Микки. Даже Мухтар фыркал и шипел где-то поблизости, неразличимый в густой траве. В темноте все кошки серы, вспомнилось Сереге. А если кошка и так серая? Тогда в темноте ее и вовсе нету…
Оборотень охнул. И очнулся. В слабых отсветах костра, разведенного вечно везде поспевающей леди Клотильдой, лицо его казалось маской из углов и выбоин, приправленных вспухшими мазками черно-багровых синяков.
— Пора, наверно… — с некоторой опаской высказал свое предположение Сергей. — Костер ему не помешает, как вы думаете?
— Не-ет… — просипел мужчина. Жар, идущий от его кожи, был просто обжигающим. Если он, Серега, хоть что-нибудь понимал в медицине, то у несчастного должен был быть как минимум разлитой абсцесс в брюшной полости, сиречь внутреннее и скоропалительное нагноение раны в кишках. А может, уже и сепсис. Заражение крови. И выкарабкаться из всего этого в мире, где об антибиотиках и слыхом не слыхивали, — это, милостивые судари и сударыни, нечто совсем уж нереальное. От сепсиса и в Серегином-то мире, бывало, не всегда спасали… И не всегда — это еще скромно сказано, вот редко — это будет гораздо ближе к истине.
Книжный мальчик Сереженька содрогнулся.
Каковы бы ни были силы оборотня, но они были явно на исходе. И хотя шибко Серега сомневался в том, что знаменитое, в куче книг описанное свойство оборотней заживлять на себе любые раны сможет помочь, но, в любом — точнее, в данном — случае, вся надежда была только на это. Следовало поторопиться.
Страшно было начинать и делать то, что могло убить лежащего перед ними человека… даже не могло, — убьет наверняка. То, что, по большому счету, человеку-оборотню и так не выжить, уверенности не прибавляло. Наоборот — уносило ее.
Леди Клотильда начала было освобождать несчастного от бревен, к которым тот был привязан, но была остановлена Серегой. В прежние времена, как припомнилось ему, в операциях, где не было обезболивания, предусматривалось обязательное обездвиживание пациента. За неимением операционного стола с ремнями сойдут и бревна. Он откинул одеяло и положил ладони на шероховатый ствол. Пора.
Он тянул плавно, стараясь избегать остановок и рывков. Мужчина кричал. Сначала страшным, заходящимся голосом, затем голос стал слабым и сипящим. Он слабел на глазах. Пошло внутреннее кровотечение, догадался Сергей. И торопливо, уже ни о чем не заботясь, рванул кол. В свете костра под сгустками крови блеснул чистым, безжалостным сиянием металл. Серебро. Враг всей оборотней.