Екатерина Федорова – Леди-рыцарь (страница 18)
Воодушевленная своей прочувственной речью, Клоти тряхнула поводьями. Вороной жеребец под ней издевательски заржал. Чувствовалось, что в долгих странствиях рыцарственной леди именно он и был ее главным собеседником.
— Леди Клотильда, — осмелился вклиниться в диалог двух старых друзей Серега, — у вас нет такого ощущения, что это была ловушка? Специально для нас, то бишь для въезжающих. Сначала задержали, чтобы мы ни в коем случае не пропустили этого свидания с пасели, а затем, когда свидание состоялось, но любви до гроба не получилось, пропустили дальше.
Клотильда повернула голову и посмотрела на Серегу долгим, задумчивым взглядом. Странно, но задумчивость удивительно шла мускулистой блондинке. На гладкой, тугой коже лба прорезались очаровательные складки, смотревшиеся именно складками, а не морщинками. Сереге вспомнился сразу классик, устами своего героя восхищавшийся дивными складочками над веками одной из своих героинь. Как он его сейчас понимал…
— Ловушка — это само собой. Но пасели? Лишь сильному магу под силу согнать пасели с его места и отправить гулять по Отсушенным землям. Не хотелось бы мне с таким встречаться… И не вижу смысла в уничтожении туманной преграды — мешать нам, так мешать…
— Возможно, дальше нас ожидает еще что-нибудь… соответствующее данной местности. Пропустили на встречу, — предположил Серега, обрадованный возможностью, которая до сих пор редко ему предоставлялась, — предполагать что-либо и быть при этом выслушанным как равный.
Клоти глянула хмуро, дернула поводья. Предположения равного, похоже, ее ничуть не порадовали.
— Леди Клотильда! Можно мне полюбопытствовать насчет этого вашего воображаемого боя…
— Бои не бывают воображаемыми, — сварливо поправила его Клотильда. — Бывают либо бои, либо тренировки.
— А вот это ваше, когда вы напротив пасели с мечом…
— А… Боролась я с наваждением, насланным на меня.
— Как с воображаемым врагом? Или это наваждение имело определенный образ?.. Что-нибудь еще, кроме этой фигуры в плаще, вы видели?
— Сэр Сериога, — веско сказала леди Клотильда, — истинного противника и настоящее лицо врага только тогда и узреть можно, когда бой уже начат. Так обстоит дело с пасели, и не только с пасели! Имею я в виду, что увиденное мною… В общем, это не важно! Деритесь — и тогда найдете, с кем драться!
Возразить на это было нечего. Но все же почудилось ему кое-что во время созерцания тех кустиков… Смутное ощущение осталось, что он видел еще что-то. Но никак не мог вспомнить, что именно. И похоже, что у леди Клотильды те же проблемы.
Следующая возможность драться предоставилась им очень скоро. Даже чересчур скоро, по мнению Сереги.
Дорога снова свернула. Они выехали из-за поворота, и леди Клотильда вдруг остановила своего жеребца. А затем пустила его медленным шагом. Приглядевшись, Серега уловил в бликующем сине-зеленом пространстве леса две темные тени, взявшие дорогу в надежные клещи. Аккурат в том месте, где им вскоре предстояло проехать. Серега, уже начавший слегка трусить в ожидании следующей порции зубодробительных местных чудес, не спускал взгляда с увеличивающихся по мере приближения силуэтов.
Силуэты подросли и наконец стали доступны, как выразился бы военный, “визуальному наблюдению”.
С виду ничего особенного. Стоят себе на дороге два каменных постамента, а на них — два каменных гостя. Оба всадники, и позы — самые парадные, с прямыми спинами, ровно и красиво согнутыми коленями. Чем ближе подъезжали к ним Серега и Клоти, тем больше они могли их разглядеть. Камень, пошедший на скульптуры, был светло-серый, в сетке розово-красных жил, порядком иссеченных временем и непогодой. Отбитые края копыт, тронутые эрозией носки каменных сапог, бесформенные комки вместо рук. И лица — страшные оскаленные рожи с дырами вместо ртов, с отсутствующими носами. Венчавшие головы каменные торчащие вкривь и вкось обломки, прежде (когда-то очень давно?) обозначали, должно быть, волосы. Или короны.
— Может, по лесу объехать? — наигранно бодро предложил Серега. Хорошая мысль, одобрил он себя. Не зря же вот и паломники, взыскующие эту… Благотворную молельню, в лес подались. Правда, они-то подались в лес не здесь, а прямо от замка Балинок-Деде… Умный прямо не пойдет…
— Нет, — не глядя на него, шепотом распорядилась Клоти. — Дороги чем-то сродни бегущей воде. Нечисть их не больно-то и любит. На ней только монстры, живущие за счет человека, появляться могут… По большей части. А вот рядом с дорогой поджидать может кто угодно. Так что никаких лесных прогулок. Едем прямо, осторожно, уши развешиваем и слушаем все звуки, особливо мои команды. Ясно?
— Ага, — односложно ответил Серега, занятый успокоением Мухтара. Котенок бесновался, шипел, выгибал спину и нервными рывками точил когти об обманчиво мягкую седельную кожу. Раза два его когти прошлись в опасной близости от Серегиного бедра. Похоже, что Мухтару каменные кони, в отличие от живого, на котором он ехал, совсем не нравились.
Они уже почти миновали каменные изваяния, как вдруг Серегины уши уловили какой-то негромкий щелчок. И он даже не успел оглянуться. Вслед за щелчком воздух тотчас заполнился грохочущими звуками — стуком и треском осыпающегося камня.
Позади них со скульптур слетала каменная шкурка. Как кожура с апельсина. То, что выползало из-под кожуры, мало напоминало прежних вполне человекообразных всадников. Сплошная сюрреалистическая композиция. Мягкие кожистые головы с переливчато-дрожащими, как яйца всмятку, черепами, руки, превратившиеся в щупальца. Причем по виду и цвету щупальца напоминали дождевых червей. Огромных дождевых червей. Отвратительных дождевых червей.
— Дьявол, — придушенно сообщила Сереге Клотильда. — Даже и не знаю, бежать или остаться? Неведомо мне сие дерьмо… то есть сии чудища.
— Бежим-м… — выдавил Серега.
— Как сказать… — продолжала шепотом рассуждать леди Клотильда. — Зачастую спину показывать опаснее. Чем же этих тварей пронять-то можно, а? Черт, говорили же мне — ходи на уроки, детка, изучай таблицы по демонологии…
Каменная шкурка осыпалась до конца. Кони под чудищами оказались вполне обыкновенными, можно сказать даже нормальными, вот только глаза у них были странноватые — мутно-белесые, как будто затянутые бельмами.
Освобожденные от каменной скорлупы кони спрыгнули вниз со своих постаментов, тяжело и громко бухая копытами об землю. И направились к Сереге с Клотильдой. Всадники, казалось, спали. Глаза на стесанных, безносых лицах прятались под плотно сомкнутыми веками — их роль выполняли опухшие, отечные кожаные складки без всякого намека на ресницы. Щупальца — дождевые черви мирно лежали на конских холках.
Кони под Серегой и его спутницей слаженно пятились назад. Безо всяких понуканий. Мухтар вдруг снова взвыл и вскарабкался Сереге на плечо. Обстановочка явно начинала накаляться.
— Лю-ю-ди… — просипел неожиданно один из двух всадников — тот, который напирал на них со стороны леди Клотильды. Голос прозвучал как нечто среднее между свистом и шорохом. Он напоминал шелест змеи, стремительным зигзагом пересекающей песчаный склон. Скрип ороговелых чешуек, шелест песка… — В-а-ам не надо-о… Не надо бы-ыть…
— Прошу прощения, всеблагороднейший сэр, — живейше откликнулась Клотильда. — Полностью согласна я с вами, здесь нам действительно не надо быть. Едем мы проездом, по неотложнейшему делу и посему, если позволите вы нам удалиться, тут же приступим к выполнению ценнейшего указания вашего…
— А-а-а… — скрипнул всадник с Серегиной стороны, — знакомо-ое-е что-то-о… Ты-ы Аурус-с-с Перс-си?
Повисла долгая, томительная пауза, в течение которой леди Клотильда, похоже, отчаянно пыталась проглотить нечто, застрявшее у нее в горле. Кони чудовищ стояли совершенно тихо и абсолютно неподвижно. Конь леди Клотильды в неподвижности им не уступал. Единственное, что в нем сейчас еще жило, — это глаза. Черный битюг косил явно пренебрежительно на своих соплеменников, стоявших напротив. Серегин конь нервно подергивал хвостом.
— Сэр Аурус Перси, к великому нашему сожалению, почил в бозе, — с церемонно-скорбной интонацией в голосе возвестила блистательная Клоти. — Все мы скорбим о нем и каждый год возжигаем у него на могиле приличествующую поминальную свечу. Каждый год, все прошедшие с того прискорбного события восемьсот двадцать шесть лет… Сэр… Сожалею… Мы весьма скорбим… Сейчас. И как раз по тому самому сэру Перси. И посему так торопимся, так торопимся… Свечку зажигать.
Серега с некоторым стеснением ощутил, что седло под ним заметно погорячело. То ли от пота, то ли…
— Пе-ерси мертв-в… — торжествующе просипел один из всадников, — вы — то-оже!
Серега никак не мог оторвать глаз от пугающего лица, на котором медленно открывались опухшие складки землисто-серой кожи, заменявшие чудовищам веки. Под веками мерцало и искрилось что-то светло-голубое, плещущее лучиками.
— Василиск!! — радостно заорал кто-то рядом. — Я вспомнила! Я это занятие… Мне про него потом рассказали!
Веки чудовищ открылись полностью. И ударил голубой свет. А солнечный — померк. Погас… Сон.
— Сэр Сериога! Сэр Сериога! — Кто-то отчаянно звал его издалека. Слабая боль стрельнула по лицу.
Серега судорожно потянул носом воздух и неожиданно понял, что не дышал уже довольно давно. Почти целую вечность.