Екатерина Федорова – Леди-рыцарь (страница 10)

— Э-э-э… — промямлил Сергей, — благодарю. И вообще признателен ужасно. Леди… Миледи… — Ситуация становилась все жарче. Змеиноглазая леди не отрывала от него своих глаз, вся разрумянилась и даже, кажется, похорошела отчего-то.

Пока Серега мучительно путался в титулах, выбирая более цветистый и, следовательно, наиболее подходящий для изъявления его горячего чувства благодарности, леди Эспланида, развернувшись к нему спиной, обстреляла весь двор беглой приказной очередью. Стая выбежавших из разных углов слуг пронеслась перед Серегой, а двор опустел. К великому его облегчению, промчавшийся самум унес и мальчишку, и леди Эспланиду.

Через десять минут (удивительное чувство времени можно воспитать в себе, терпеливо пережидая лекции) его, бесцельно топтавшегося во дворе, зазвали в какой-то чулан, Посредине помещения царила заполненная теплой водой огромная деревянная бадья. Леди Эспланида, ураганом влетевшая в чулан, всыпала в воду пригоршню какого-то вонючего порошка и вновь унеслась. Длинные широченные рукава одеяния летели за ней по воздуху, как стяги идущей полным ходом каравеллы. Леди деловито бормотала себе что-то под нос о старой детской одежде самого милорда, коя все равно без толку валяется где-то на чердаке и… Конца тирады Серега уже не расслышал, ибо леди захлопнула за собой дверь.

Он опустился перед бадьей на корточки. Мальчишка стоял молча, в глазах у него было покорное ожидание новых, самых разнообразных несчастий. Чувствовалось, что этот ребенок точно знал, — от любого из взрослых ничего хорошего ждать не приходится. Кожи, в Серегином понимании, на ребенке не было. Была пугающая смесь из расчесов, гниющих болячек и страшных, огромных по размерам синюшно-багровых и желто-зеленых синяков. Его передернуло. Нет, он, конечно, все понимает, средневековье есть средневековье, и жизнь человека, а уж особенно ребенка без роду-племени и денежного обеспечения за спиной, должна быть тут нелегка… Но ребенку всего шесть лет. Или около того. Нет, нельзя так с детьми… Феодализм проклятый. Хотя если вдуматься, то и в его время, в его мире — бывает. Всякое-разное… От кражи детей на органы для пересадки и до любительских фильмов с детьми. Тех, в которых “любители” могут полюбоваться не поддельными, как в американских ужастиках, а самыми доподлинными детскими муками и смертями. М-да… Звериное лицо у человечества…

Грязные лохмотья не снимались, а просто рвались под рукой. Сергей посадил мальчишку в бадью. Беспрестанно охающая служанка принесла местное грязно-серое мыло (чуть пострашнее обычного хозяйственного) и кусок мешковины вместо мочалки. Сергей, помявшись, принялся за несколько непривычное, но по-житейски вполне обыденное дело — мытье ребенка. Это немного смущало, но стоило только представить, что моет он не человеческое дитя, а… ну, скажем, пса неизвестной породы, стоящего на задних лапах и бесшерстного притом, как все пошло на лад.

Осторожно отмытый, окаченный теплой водой и закутанный в старую, но относительно чистую простыню, мальчонка сидел на табурете в кухне и смотрел на поставленную перед ним миску с кашей. Каша, по словам повара, осталась еще с завтрака. Учитывая, что люди добрые, включая и самого Серегу, успели уже и пообедать, аппетита это сообщение не вызывало. Да и выглядела каша совсем неаппетитно — жидкое овсяное месиво с редкими вкраплениями куриной пупырчатой кожицы. Мальчишка поднял от миски странно заблестевшие глаза и простуженным голосом просипел:

— Можно, да?! Мне?!

Серега, вконец раздавленный стыдом за себя, никогда в жизни не голодавшего, и за весь род людской, усиленно закивал. Приглашающе помахал рукой, мол, давай, приступай, не стесняйся.

Ложка мелькала, стучала об миску, мальчишка захлебывался, давился, но заглатывал еще и еще. Собравшиеся кухарки и повара с мрачными лицами стояли вокруг и смотрели, кое-кто время от времени надрывно вздыхал. Можно подумать, иронично подумал Серега, что до этого бедолага жил на другой планете… Или, по крайней мере, в другом замке. И здешняя прислуга его знать не знала. Хотя… В этом есть какой-то смысл. Теперь мальчишку считают кем-то вроде его слуги, его пажа, что ли… Стало быть, теперь он входит в определенную социальную прослойку, как личный слуга феодала. Стало быть, его страдания теперь видны и заметны. Им даже можно посочувствовать…

В кухню влетела леди Эспланида, взглядом армейского инспектора на строевом плацу обозрела собравшихся, одним движением пальца подогнала к себе главного повара и что-то шепнула. Повар, почти вытянувшийся во фрунт, тут же налил в кружку светло-розовую жидкость из крохотного кувшинчика. Трепетная осторожность, которая была им проявлена при этом, говорила о немалой ценности, которую имело в его глазах содержимое кружки.

— Мальчишка давно не ел, — коротко пояснила леди Эспланида. — Это поможет удержать еду у него в животе, ну и еще кое в чем поможет…

Она деловито поманила его за собой, отступая в коридор.

Сергей вышел. Кто-то из слуг, толпившихся в кухне, сдержанно хихикнул ему в спину и тут же осекся, ибо леди Эспланида притормозила свой скорый шаг и предупреждающе полуобернулась.

Дама властно влекла Сергея за собой по коридору. Затем его втолкнули в какую-то дверь, за которой оказалось нечто вроде кладовки. Леди Эспланида влетела следом и задвинула засов.

— Сэр менестрель, я хотела бы предложить вам кое-что.

Сэру менестрелю хотелось провалиться сквозь землю. То бишь сквозь пол. То, как вела себя леди, вызывало у него самые гнусные подозрения. В отношении себя.

— Но прежде чем я начну, я прошу вас поклясться всем тем, что для вас дорого… Ну что там есть — ваша мать, ваш отец, ваше мужское достоинство, наконец… Что вы никогда и никому не расскажете о том, что я вам сейчас предложу. И не должно иметь значения, согласитесь вы или нет. Ну?!

— Клянусь, — пробормотал Серега.

Змеиноглазая леди Эспланида с насмешкой вздернула бровь.

— Благородные люди так не клянутся… сэр. Следует возложить руку на пряжку пояса и склонить голову. Поименовав при этом то, чем клянешься… Но это все пустяки, некоторые рыцари тоже все время об этом забывают. Что и неудивительно — их слишком часто бьют по голове. И вполне простительно — звание рыцаря и благородное происхождение превыше любого этикета… Чего не скажешь о вас, не так ли?

Леди Эспланида откровенно любовалась смущением и некоторым испугом Сереги. Интересно, что у них здесь делают с самозванцами? Нет, лучше не спрашивать.

— Итак, поговорим откровенно. Вы, сэр, весьма юны, но, судя по всему, вполне способны осмыслить то, что я вам сейчас предложу. Сначала о вас. Ваши манеры, осанка и речи выдают в вас благородную кровь. В какой-то мере благородную. Ибо воспитания в вас не видно. Стало быть, вы плохо одеты, дурно воспитаны и, что совершенно видно, не имеете ни гроша за душой. Я подытожу… Хоть вы и благородного происхождения, вы наверняка всего лишь бастард, ублюдок, рожденный не с той стороны простыни и в довершение всего — даже не признанный своим благородным родителем, ибо в противном случае вам дали бы хоть какое-то воспитание… Я не ошибаюсь, благородная кровь вам дана именно родителем, а не родительницей, не так ли… сэр?

Серега покивал. Отец, человек взрослый (предок, одним словом, а какой же предок не любит одаривать окружающий мир мудростью предков?), как-то раз выдал на кухне сногсшибательную тираду — мол, не надо спорить с женщиной и мешать ей делать свои умозаключения вслух, пусть даже в оскорбительной форме. И даже если в своих речах она совершенно не дружит с логикой. Вне зависимости от сути проблемы женщина в любом случае придет к своему собственному и несколько парадоксальному выводу. Смысл, мол, в том, заинтересована она в тебе или нет. Если да, то концовка все равно будет в твою пользу. Если же нет… Не по хорошу мил, а по милу хорош, короче. Так что сейчас посмотрим, заинтересована в нас эта леди или… Впрочем, если нет, то тогда зачем весь этот сыр-бор? Так что говорите и думайте, что хотите, леди. Куда ж деваться поезду из точки А, как не в точку Б…

— В ваши семнадцать с небольшим вы очень разумно выбрали стезю менестреля… Ведь вам примерно семнадцать, я права? Это вводит вас в благородное общество без упоминания имени вашего благородного предка. Крайне, крайне разумно… Но что дальше? Вам следует подумать о своем будущем. Женитьба на скромной леди из не слишком заносчивой семьи, с незапятнанной родословной, которая в силу неких обстоятельств… Это могут быть и материальные соображения. Или некоторые другие…

Железная леди, на мгновение ослабив вожжи самоконтроля, трепетно зарумянилась и затеребила пальцами краешек платья.

— Это дело вашего отдаленного будущего. Сейчас же у меня есть для вас предложение, выгодное для нас обоих. — Леди Эспланида, опомнившись, вновь твердою рукой повела разговор по ведомому только ей фарватеру. — Сейчас у меня имеется кое-что весьма нужное вам. Деньги. Теперь о себе. Я — сестра милорда Баленсиаги. Сводная, замечу, и от своей матушки унаследовала весьма приличное состояние. Фактически я гораздо богаче милорда Баленсиаги… ибо его наследство — это поместья, которые могут приносить… а могут и не приносить дохода. Золото же, вложенное предусмотрительной матушкой в банки Алмазных островов, доходно всегда. Я чуть ли не вдвое старше вас, славлюсь дурным характером, некрасива, не терплю охотников за моим приданым и обладаю братом, не желающим моего замужества. Более того, не может быть и речи о каком-либо внимании ко мне со стороны благородных рыцарей. Я — змея Эспи, стерва, баньши Баленсиагов… Я хочу предложить вам сделку. Замечу, выгодную для нас обоих.