Екатерина Ермолова – Кофеманка (страница 3)

Февральская метель и пробки задержали меня минут на тридцать. А моя пунктуальная натура терпеть этого не может, поэтому я влетела в зал ресторана растрепанная, раскрасневшаяся и смущенная.

При этом пытаясь вспомнить, как он все-таки выглядит по единственной фотографии-селфи, о которой впервые увидев подумала: «Пухленькие щечки, сойдет для первого раза»:) Какого же было мое реальное изумление, когда на встречу мне поднялся высокий 190-сантиметровый мужчина, с длинными балетными ногами, без грамма жира, с абсолютным типажом Николая Цискаридзе, только с короткой «итальянской» стрижкой. Кстати, совершенно не моим типажом:) Он был в чем-то восхитительно кашемировом. Потом мне всегда будет приятно на него смотреть и делать комплименты его элегантному вкусу.

Это было что-то на дипломатическом, с двойным гражданством, на шесть лет моложе меня, почти как мой бывший второй муж. Пятнадцать последних лет преимущественно живущий в Москве, рассказывал мне смешные истории его детства. Он обладал не только знанием четырех языков, но и аристократическими манерами. Ими любовалась я, вместе с посетителями и официантами, но при этом он со всеми держался достаточно холодно, отстраненно, даже чуть высокомерно, это меня и оттолкнуло.

Много говорил о своей работе, о коллегах, смешно болеющих за свои футбольные команды. О том, что Европа для него «малышка», и по-настоящему близок ему только Париж, ну и, пожалуй, горячая Барселона.

– В смысле «малышка»? – спросила я.

Будучи с Востока, он часто бывал в Дамаске, Бейруте, Багдаде:

– Понимаешь, я вырос в городах, которым по десять–тринадцать тысяч лет, а Европе всего две тысячи.

Так рассказывал о своей «родине», что мне казалось, что на моих зубах скрежещет песок, а тело обдувают жаркие, дикие ветра…

Я улыбалась его шуткам, держала чашку кофе в чуть дрожащих руках, слушала его и четко понимала: красивый, умный и «не мой», абсолютно «не мой». Много позже я признаюсь в своей первой реакции на него. Он чуть обиженно скажет:

– Как это «не твой», а чей?

Когда после свидания, он попытается меня поцеловать, я в прямом смысле слова, выроню из рук свою дамскую сумку, засмущаюсь, поведу себя, как абсолютная идиотка-школьница, и сбегу из его машины, не надеясь ни на какое продолжение после этого. Но, не успела я подняться к себе в квартиру, как он написал: «Ты очень милая. Давай еще выпьем кофе».

Я ответила: «Спасибо за вечер, но нет».

Как в старой шутке, если бы мне тогда кто-то сказал, что через восемь месяцев у нас будет лучший секс в моей, да и его жизни, и вся эта странная история растянется почти на четыре года, я бы не поверила:)

Никто никому ничего не должен…

Все хотят невыносимой легкости бытия…

Сейчас такая жизнь: верить мессенджерам трудно. Есть шутка: теперь никто не пишет писем. Перед глазами калейдоскоп из людей. Одна эсэмэска – роман, вторая – разрыв.

Он называл меня Vulcano и «моя бешеная»…

Вы, наверно, слышали/я видела, что в вулканическом пепле Помпей остались полости в форме человеческих тел – от погибших во время извержения римлян. Тела истлели, а пустота осталась. Ее заполняют жидким гипсом и получают точные копии погибших. Вот точно так же в подсознательных слоях нашей психики остались отпечатки неудовлетворенных субъектов счастья – тех наших ранних «я», которым мучительно и безответно чего-то хотелось. Чего же хотелось мне?..

Он: – Последние дни я не чувствую ноток счастья в твоем голосе.

От этого засранца я никогда ничего не могла скрыть, а может не хотела. Я привыкла, что меня называют ракетой, вулканом, стрекозой. Он же часто назвал «черепашка». Вначале я опешила. Он объяснил:

– Похоже ты никому не веришь, ты как черепашка, делаешь один шаг вперед – два назад, высунешь голову из панциря, и опять обратно.

Думаю, женщинам знакомо, когда «бывшие» любовники или собеседники с сайтов знакомств периодически начинают писать свое любимое: «Спишь?»:) Обычно я не отвечала или сразу блокировала этих любителей потеребить свою электронную книжку и/или мошну, иногда не в настроении срывалась и отвечала что-то едкое. Один мой знакомый правильно называет этих мужчин – «любителями халявной ебли».

Марио тоже писал в течение этих восьми месяцев, но делал это всегда как-то изящно, не вызывая во мне никакой ответной агрессии или раздражения, но я настолько не придавала этому значения, что только перечитав позже нашу переписку пойму, как часто и нежно он это делал. И как много там звучало от меня слово «кофе», так мы потом и будем называть наш секс.

Глава 5. Капуччо с корнето

Иногда в чашке кофе, как и в маленьком рассказе можно уместить целую жизнь или ночь…

Я сказала.

Имея ввиду мою повешенную работоспособность и жажду/скорость жизни подруга как-то шутливо спросит:

– Что ты добавляешь в свой кофе?

– Корицу и себя:)

Из моих диалогов на Тиндере:

– О, я рада, что после вчерашней ночи ты бодр, как утренний кофе:)

– И я рад, но кофе все-таки бодрее меня!:)

Давай выпьем кофе?

Давай встретимся на кофе?

Я приглашаю на кофе.

Я люблю кофе, а ты?

Ты хочешь выпить кофе со мной?

Я давно мечтал выпить кофе с тобой.

Ты умеешь готовить правильный кофе?

Обычно мне лень, но для тебя я сварю лучший кофе в мире.

Лунго, Раф, Фраппе, Романо? Трипло.

Я приготовлю твой любимый кофе, только приезжай.

Ты пригласишь меня на кофе?

Я могу остаться на кофе?

Ты угостишь меня кофе?

Кажется, я готова выпить кофе с тобой.

Я хочу всю жизнь пить этот обжигающий напиток из твоих рук.

Я еще хочу тебя и твой кофе.

Я кофеман. Я тоже.

Возьми кофе, плед и себя.

Мне было с тобой хорошо, пряно и кофейно.

Я пью только чай. А я нет.

Как ты можешь пить эту вредную бурду?

Какой идиот придумал эту гадость?

Кофе… как много иногда заключено в одном слове… любовь

Глава 6. Жа́ркое или жарко́е

– Ты в курсе, что твоя жена уезжает в Париж?

– В Париж? Что она там забыла?

– Очевидно француза.

Шло время, я менялась. В какой-то момент я осмелела/обнаглела, и сама написала Марио: «Привет! Ты в Москве? Кажется, я готова выпить кофе с тобой».

Наш с ним первый раз сразу был нереальный, мы оба офигели, так подойти друг другу, настолько что, когда он покинул отельный номер, я никак не могла до конца прийти в себя, собраться мыслями и вещами. Поэтому я вообще не думала позвонит/не позвонит, напишет/не напишет. Мне было бы себя восстановить по молекулам:) Но уйдя, он практически сразу же написал: «Это было супер. Еще хочу завтра, уже сегодня».

Вы замечали, как мы женщины рассказываем о хорошем сексе?:) Мы никогда не говорим он был такой ласковый/нежный и т. д., это мы оставляем отношениям. Про супер-секс мы, также, как и мужчины, выражаемся жестко. Поэтому подруге я написала только одно:

– Меня сейчас так оттрахали!

– Рада за тебя:)

Потом, после какого-то нашего очередного яркого раза, я непроизвольно стану якорить его вопросом: