Екатерина Дыменова – Естественные роды после кесарева (страница 2)

И этого подвоха кесарева сечения я тогда не осознала. В то время, когда ты больше всего нужна ребенку, самое важное время, когда вы знакомитесь, начинаете чувствовать друг друга, ты не можешь полноценно включиться, потому что тебе самой больно и страшно. К тому же драгоценные первые часы вместе теряются. Пожалуй, это было для меня самым обидным и несправедливым. Все казалось, что я неправильная мама, что с самого начала не смогла дать ребенку самое важное. И все эти размышления и эмоции были щедро приправлены чувством вины от того, что никак не удавалось наладить грудное вскармливание. Я плакала, склоняясь над своей девочкой. Она, малютка меньше трех килограммов, не могла захватить сосок, но мы не сдавались. По рекомендации одной из медсестер, я купила накладки на грудь. С ними я кормила до месяца, а потом убрала.

После выписки начались наши малышковые будни. Разные. Привыкнуть к роли мамы было непросто, но я очень старалась. Почему-то вдруг спросила себя: а зачем так подробно? Наверное, чтобы осознать самой, что культуры проживания беременности не было, не было личной ответственности. Казалось, что за все должны отвечать врачи: они подскажут, научат, решат проблемы. Не было потребности учиться дышать, читать про физиологию и сами роды, узнавать о разных возможностях, особенностях и последствиях.

Грустно, что и следующие беременности и роды не особо отличались от первых.

Вторые роды. Кесарево сечение

К сожалению, сохранить семью нам с мужем не удалось. После развода я поняла, как отчаянно хочу сына. Не знаю, как работает Вселенная, которая нам досталась, но появился рядом человек, который исполнил мою мечту. Он стал поддержкой и опорой не только для меня, но и для дочери.

Беременность проходила сложнее, чем первая. Мой вес становился ещё больше, а отеки намного сильнее. С врачом заморачиваться снова не стала. Пошла туда же, где и наблюдалась в первую беременность. Меня сразу предупредили, что самой родить не дадут. Первое кесарево – всегда кесарево. Без вариантов. А если так, то зачем готовиться? Зачем поднимать пятую точку от дивана? Мало активности, потому что тяжело, и много вкусного, потому что хочется. Помните? За двоих. Эта мантра по-прежнему была актуальна. За месяц до рождения сына меня с отеками положили в патологию. И опять ничего не делала, чтобы изменить предыдущий сценарий. Просто не допускала мысли, что это вообще возможно. И, вроде, возраст 27 лет и трехлетнее материнство должны были чему-то научить, но – нет. Я просто жила, надеясь, что мой организм сам все сделает. И мне казалось, что он справляется. Но он не справлялся. А малейшие сомнения в том, что можно себя чувствовать иначе, разбивались о фразы окружающих: «Ну вы же беременны! Что вы хотели?!»

Я не помню особых рекомендаций от гинеколога, которая меня вела. Только стандартные анализы и исследования. Ее беспокоили отеки, но я помню только одну рекомендация: не пить много воды. И эта рекомендация не прошла проверку временем.

К сожалению, в роддоме, где рожала в первый раз, была мойка. Мне пришлось ехать в другой.

Во мне нет потребности писать о плохом, и я всегда пытаюсь стать адвокатом для людей, но не в этот раз. Я приехала в пятницу и получила выговор: все исследования на плановое кесарево должны были быть только в понедельник. Но только улыбалась на все грубые замечания.

В 3 ночи отошли воды, и я пошла на пост сказать об этом. Знаете, та нецензурная лексика, которую я там услышала, когда разбудила сестру, запомню на всю жизнь. Общий смысл: как же вы достали рожать по ночам.

А дальше, прямо феерия эмоций: карта не заполнена, и со схватками пытаюсь рассказать историю своей половой жизни врачу. Врач по каждому поводу эмоционирует, поливая грязью коллег, из-за того, что было сделано кесарево. Можно было и родить: плод был маленький. И это был не риторический вопрос или вопрос к абстрактному коллеге, а вопрос ко мне. Пришлось напомнить с улыбкой, что я не медик и ответа у меня нет. Потом было КТГ, после заполнение документов при дежурном неярком свете. Мелкий шрифт, зрение минус 5, крики медсестры, чтобы не придурялась, что мне больно. Я не кричала, не стонала, просто на момент схватки переставала писать и ждала, пока она закончится.

Эти роды так и остались в моей голове темным пятном. Я помню только всепоглощающий холод, яркий свет в глаза, ледяные руки врача, его резкий голос. Не времени, не лиц – все стерто. Именно вот этот пронизывающий холод я помню лучше всего. Когда все тело трясется. Я лежала в интенсивной терапии и хотела только одного: согреться хоть чуть-чуть. Мне сына даже не показали. Сказали ждать, когда можно будет встать и кормить, а пока только смесь. Я встала быстро. Максимально себя не жалела. Не помню, что было больно. Честно. Самое яркое воспоминание – это окно, за которым шел дождь из серых туч, прибивая к земле пока ещё редкие осенний листья. Холодно и серо. И только внутри радость , что скоро на моих руках будет лежать сын, о котором я так мечтала.

Не сказала бы, что столкнулась с какими-то проблемами после операции. Просто в целом фон был неприятным.

Сын рос, и мыслей о том, что у нас будут ещё дети, не было. Три года мы жили, воспитывали, заботились, любили. И, откуда не возьмись, в нашем пространстве появилась мысль о третьем ребенке. Мысль формировалась, заполняя все пространство. Я была удивлена, что муж меня поддержал.

Третьи роды. Кесарево сечение

Моя запланированная беременность пришлась на время работы с душевным состоянием. Каждую неделю мы встречались в группе с психологом и через арт-терапию расправлялись с душевными монстрами, создавали новую реальность, поддерживали друг друга. Время самой большой и плотной работы над собой. Время, когда стала учиться выстраивать границы и выбирать для себя не то, что просто лежало на поверхности, а то, что было важно мне.

В мою жизнь снова вошла прекрасный акушер-гинеколог, которая делала мне первое кесарево. Ей было уже много лет, работала она в частной клинике. С особой благодарностью вспоминаю ее. Было легко и приятно с ней взаимодействовать, хотя и она сказала, что в моей ситуации только кесарево, но настояла на том, чтобы я не в коем случае не соглашалась на перевязку труб. «Ты молодая, ещё захочешь родить», – были ее слова.

Эта беременность осложнилась ИЦН (истмико-цервикальная недостаточность): укорочение шейки матки и/или расширение цервикального канала до 37-й недели беременности, которая может привести к выкидышу.

Тогда мне поставили кольцо. И именно тогда я услышала впервые, что сразу видно – не сама рожала.

Отеков в эту беременность не было. Единственное, о чём жалею, так это о вегетарианском питании. И ладно бы оно было полноценным: овощи, фрукты, орехи, но это были просто сладости, крупы, лапша и хлеб.

Я не ждала ничего нового. Все было известно: операция и восстановление. Привычные паттерны поведения. Мне было приятно оказаться в роддоме, где родилась моя старшая дочь. Ложилась, чтобы убрать кольцо и подготовиться к плановому кесарево, но вышло экстренное. Знаете, в той ситуации меня не столько возмутило, сколько удивило отношение врачей. Они убрали кольцо, сделали УЗИ, стали готовить к операции. И все это молча. Я очень тактичный человек и побоялась спросить, отвлечь. Хорошо, что одной из операционных сестер была мама моего одноклассника. Она мне на ушко и шепнула, что готовят к операции и боятся за шов.

На меня ворчали, что я не подготовилась. Не было чулок, лейкопластыря гипоаллергенного (на обычный у меня была аллергия). Я же пыталась оправдываться, что мне ещё три недели ходить и приехала просто убрать кольцо. И все же, я воспринимала это именно, как ворчание и желание сделать так, чтобы было меньше проблем.

Впервые я столкнулась с проблемой вен. Колдовали-колдовали надо мной, но поставить катетер смогли только на запястье. А дальше начались чудеса. Так приятно, что современная медицина – это не только про качественные материалы и технику, но и про комфорт. Я впервые не мерзла, меня укрыли операционным одеялом. Было тепло и уютно. Немало чувства и прекрасных эмоций добавляли все, кто был в операционной: анестезиолог, медсестры, врачи практиканты, и заведующая, которая и проводила операцию.

Я люблю людей, которые умеют мягко и спокойно рассказать о тревожном или важном. После операции заведующая предупредила, что беременеть больше не стоит. Оказалось, что второе кесарево сделали достаточно низко и сейчас они с трудом собрали ткани. Дальше этого делать не стоит.

– Тебе, конечно, не видно, но девочки прямо очень стараются, – сказала она о практикантах. – Прямо, как барышни вышивают. Красота.

Я мало внимания в эту беременность уделяла телу, но много работала с психологом. Это первые роды, где я была включена в процесс. Это первые роды, где я запомнила, что обязана помогать врачам и напрягать мышцы, тужится, иначе тяжело будет малыша извлечь. Возможно, это было и в других операциях, но я этого не помню. Я помню свое состояние. Тогда не думала о себе. Мне важно было помочь моей девочке, ей страшнее, чем мне. Я знаю этот мир, а она нет. В момент, когда она появилась на свет, мне пришёл образ куста, с которого слетают сверкающие розовые бабочки. Первый раз я испытала восторг от рождения. Не страх, не провалы в памяти, а осознанное чувство рождения, пусть и при помощи кесарева сечения. Малышку положили мне на грудь. Это было впервые и это невозможно забыть.