Екатерина Дубровина – Хулиган требует заботы (страница 5)

Тем временем эта простушка подошла в двум другим, более подобающе одетым, но еле дотягивающим до тройки с минусом. Я не слышала, о чем они говорили, но глядя как воодушевленное лицо первой сменяется сначала виноватым расстройством, а после глубоким унынием на фоне хохота подружек, я присвистнула. У кого-то в эту минуту рушится мир. А у кого-то большие планы.

Интересно, и чего она здесь забыла? Вряд ли это место подходит для первой чистой любви.

Меня отвлекло движение у подножия лестницы, где наконец появился Олег. Сложив руки в прикрывающем причинное место жесте, он внимательно оглядывал владения. И даже если его что-то не удовлетворяло, виду он не подал.

Так и не дождавшись обещанного напитка, я обернулась в поисках Ланы. Бокал в руке придал бы легкости, но девушки нигде не было видно. Зато противный перец так и сверлил меня недовольным взглядом. Что ж. Шоу начинается. Схватив сумочку, я поднялась и, медленно покачивая бедрами, прошла мимо. Ты можешь сколько угодно хотеть меня, но получить сможешь только тогда, когда этого захочу я.

Спускаясь, я придерживалась за стенку, ловя равновесие на тонких шпильках, но все внутри светилось. Олег, угрюмо зыркнув на меня исподлобья, сразу смягчился и подставил руку.

– Что здесь делают отличницы-студентки? – с ходу я смутила его вопросом.

– Сам не знаю, – он нахмурился. – Я ее не пускал.

– Может, пролезла через заднюю дверь? – предположила я.

– Да ну, что думать-то, пойду да выставлю ее. Сейчас напьется.

– Ну погоди, – я коснулась его плеча, – всем хочется немного радости. Не лишай ее этого. Вдруг, – я ухмыльнулась, – это у нее впервые?

Он вздохнул.

– Да, она что-то такое и говорила.

– Ну вот, – мои пальцы переплелись с его, – хочешь, я присмотрю за ней?

Ошарашенная своей добротой, я широко улыбалась. Олег же не пытался скрыть удивление.

– Зачем тебе это?

Я прижалась к нему всем телом, опаляясь его разгоряченным дыханием.

– Вообще-то я не такая черствая, какой могу казаться, – и отпустив руку, боясь передумать, я шагнула в зал.

И чуть не свалилась, когда мимо пронеслась та самая простушка, размазывающая по лицу сопли и слюни. И на что я сейчас подписалась?

Соня 2.3

Дерганая, чуждая музыка пробиралась под кожу и обжигала вены тяжелым, но странно отзывающимся в груди ритмом, так отличным от привычных мелодий – он пугал и притягивал одновременно. Прикосновение того парня, Артема, кололо ладонь приятными мурашками – он исчез сразу, лишь только провел меня в клуб, и я сдерживалась, чтобы не ущипнуть себя за запястье и проверить, не приснился ли мне этот морок. Пока он держал меня за руку, все казалось простым и ясным, но сейчас, в одиночестве среди толпы, по позвоночнику пополз страх.

Режущие глаза всполохи света высвечивали тонкие платья, оголенные тела, прямые волосы, яркие губы. В неоновом блике, отразившем в зеркале мои пушистые волосы, бледное лицо и загнанный взгляд, я вдруг резко осознала, насколько неуместна здесь и сейчас, насколько не подхожу.

Я суетливо пробиралась между танцующих – казалось, что абсолютно все на меня смотрят, оценивают, ставят мысленные двойки. Когда я наконец заметила Таню с подругой, от облегчения накатили слезы и я судорожно засмеялась, сдерживая их – ну что ты как маленькая, Соня, все хорошо уже, ты их нашла, успокойся. Я готова была бежать, но не хотелось смущать сестру своими порывами, и я пошла к девчонкам спокойно, гораздо более уверенно, чем минуту назад.

– "Танюша, ты уж пригляди за моей Сонечкой, деточка. Она девочка скромная, стеснительная, ты покажи ей что да как, расскажи" – ой, Марин, я усцыкаюсь с этой бабки – "покажи да расскажи", разве что свечку подержать не попросила!

– Да уж, так, как эта лохушка принарядилась, ей только и на кавалеров рассчитывать, жаль, трактористов удалых сюда фейс-контроль не пропускает. Упс. А ведь ее тоже не пропустил. Какая жалость – издевательски добавила Марина.

Девушки расхохотались и выпили, не замечая меня, замершую в недоумении. Мне показалось. Я что-то не так понимаю и это не бабушку сейчас передразнивает Таня. Это ведь не может быть взаправду, чтобы она действительно, чтобы она… Я так и стояла столбом, не зная, как реагировать, когда меня наконец заметили.

– Соня? Как ты прошла?

В Танином голосе слышался испуг, как будто я поймала ее за чем-то постыдным, а в лице читались досада и удивление.

– Ты не подумай плохого, мы просто шутим… Думали, ты уехала домой, идем к нам…

– Да может хватит с ней нянчиться, достала уже, Танюха! Что тебе сделает ее бабка? Надо просто сразу оставить ее дома. Ты не нанималась пасти овец! – Марина, скривив красивое личико, смотрела на меня недовольно, явно не радуясь моему появлению.

Я переводила взгляд с одной на другую – вызывающе-наглая Марина, виновато-смущенная Таня и жгучее как терновник чувство прорастало сквозь мои альвеолы, сворачивая кровь. За что они со мной так? Это несправедливо. Нечестно. Я не просила меня звать сюда. Не навязывала свою компанию. Не делала ничего плохого.

Слезы, которые я сдержала совсем недавно, не ушли далеко, выплеснулись из глаз горячей болью и вывели из ступора. Я хочу домой. Закрыв лицо руками, я развернулась и не разбирая дороги стремительно бросилась прочь из этого ужасного места… и чуть не упала, врезавшись во что-то живое.

– Далеко собралась?

Захлебываясь рыданием, я проморгалась. Девушка. Красивая как из рекламы шампуня, смотрит с досадой.

– Простите, пожалуйста, я такая неловкая, я вас испачкала?

– Только если соплями. Ты чего ревешь, Аленушка?

Я всхлипнула.

– Я Соня. Простите. Я … домой

Незнакомка хмыкнула.

– Так ты не туда несешься, все время извиняющаяся маленькая Соня. Выход в той стороне.

Я снова расплакалась. Все не так, неправильно, я такая бестолковая, даже выход найти не могу… Я хочу домой, к бабушке, пить чай, укутавшись в одеяло и смотреть "Зачарованных".

– Эй. Эй-ей, что это такое, ну-ка прекрати реветь, ты что такое выдумала. У тебя тушь потекла, – выдала она магическую для каждой девушки фразу, и я моментально разволновалась, принявшись тереть под глазами.

– Тушь, да? Где?

– Везде. Пойдем, припудрим тебе носик.

Ее голос был хриплым, а тон – грубоватым и небрежным, но во взгляде я видела сочувствие и доброту. Мне было неловко тратить ее время и я отрицательно начала качать головой, но она, словно устав от моей нерешительности, тяжело вздохнула и взяла меня за руку, утягивая за собой.

– Ну же, Аленушка, не съем я тебя. Тебе нужно умыться. Тушь и помада с собой есть?

– Нет, – растерянно помотала я головой и она передразнила, но беззлобно.

– Нееет. А зря. У настоящей женщины в сумочке всегда есть тушь и помада. Пошли уже, горе луковое. Меня, кстати, Даша, зовут.

Что-то было в этой девушке, что не оставляло возможностей для отказа – а может, мне просто хотелось, чтобы меня вот так взяли за руку и сказали, что делать…. Не знаю. Сделав несколько глубоких вдохов, я наконец прекратила реветь и кивнула:

– Пойдем.

***

Умывшись, я снова хотела уйти, но Даша уговорила побыть с ней еще. Сказала, что ее любимый человек занят и не может составить ей компанию, поэтому она скучает. Я не хотела оставаться, но Дашу, которая была ко мне так добра, обижать не хотелось, и я согласилась задержаться до конца выступления. Мне было немного неловко, и я совершенно не знала, о чем нужно разговаривать, но Дашу, казалось, ничуть не волновало мое смущение. В его ожидании начала концерта она болтала, не замолкая ни на секунду, а мне оставалось лишь молча пить красивый коктейль, который взяла моя новая знакомая – я попыталась заплатить, но она даже не стала слушать, отмахнувшись. "Я угощаю".

Напиток был освежающим и вкусным, набитым колотым льдом и мятой, я ужасающе быстро его выпила и поняла, что так и не утолила жажду. Даша, которая свой коктейль едва пригубила, рассмеялась и кивнула бармену: "Повтори". Я чувствовала, что должна возразить, но с головой происходило что-то странное – как будто бабушкина кошка перебирала мягкими лапами по затылку, распуская тревожный узел, расслабляя мысли.

"Я пьяна. Так вот как это чудесно бывает"

– Ну так что у тебя там случилось с теми девчулями, которые косятся на нас и перешептываются? Парня не поделили?

Без видимой паузы Даша, секунду назад рассказывающая про свою маникюршу, переключилась на меня и я чуть вздрогнула. Обернувшись, увидела, что Марина и Таня действительно смотрят в нашу сторону – поймав мой взгляд, они быстро отвернулись. В груди, за сердцем, что-то сворачивалось в тугой клубок, но я не расплакалась больше.

– Нет. Никакого парня. Таня моя двоюродная сестра. Я понимаю, что ей со мной скучно, но… Просто я надеялась, что мы хоть немного подруги, а она…

– А она редкостная сука.

Я вскинула голову:

– Что?

Даша пожала плечами. Выбросив трубочку, отпила коктейль из стакана, аппетитно захрустела льдом.

– Сука как есть. И она, и подружаня ее. Я таких издалека вычисляю. Радар.

Слушать гадости про сестру было неприятно, и я возразила:

– Таня не такая. Она хорошая девушка, просто ей неприятно было, что бабушка меня навязала…

– Неприятно кирпичи на стройке таскать и детей в поле рожать, – отрезала Даша. – А ты, святая простота, не должна видеть в каждом встречном доброту, особенно когда ее нет.