Екатерина Дружинина – Метка (страница 5)

– Издеваешься?

– Нет!

– Сивкова, моё терпенье не резиновое! – начала закипать Ирка.

– Ир, ну правда, не спала, – зашмыгала носом я. – Что он теперь обо мне подумает?

Окончательно расклеившись, я заревела. Ирка сразу смекнула, что дело – дрянь.

– Эй, ну не плачь, а? – попробовала утешить меня подруга и погладила по руке. – Ну, кто что должен подумать?

– Он, – я пихнула ей визитку. – Что я – шлюха.

Услышав последнюю реплику, Ирка фыркнула. Посмотрев на визитку, не поверила:

– Экстрасенс?

– Угу.

– Александр.

– Да.

– Шарлатан, – подытожила Ирка. – А почему шлюха?

– А ты не видишь? – я страдальчески показала на свою одежду. Просто злой рок какой-то: вчера – пальто и туфли новые, сегодня – блузка с бельём… Сама виновата. – Ир, я притягиваю неприятности! – пожаловалась я.

– Просто иногда надо мозги включать, – сердито заметила подруга. Потом задумалась и спросила: – А чего соскочила-то?

– Убили там. Девушку какую-то.

Снова тишина. Только всхлипывания мои да звон бокалов с недопитым чаем, которые Ирка безжалостно сослала в раковину. Их место заняли стопки и непочатая бутылка бруньки.

– Мы ж вроде вчера почти всё выпили, – переключилась я, постепенно успокаиваясь. Чего теперь реветь-то? Что сделано, то сделано. А самогон Иркиной бабули лучше любой микстуры раны душевные зализывает. Поэтому один только вид запотевшей бутылки с красной жидкостью (брунька настаивается на калине) срабатывает успокаивающе.

– Всё да не всё, – передразнила Ирка. – С тобой годовой запас самогона нужен. Ну, что молчишь? Выкладывай!

Я улыбнулась, счастливая от того, что в моей непутёвой жизни есть такая вот Ирка. Мы чокнулись, выпили, и я, морщась, заявила:

– Ирка, я тебя люблю!

Зима, двадцать четыре года назад.

Вьюжила метель, злилась. Не хотела, чтобы Николашка на свет рождался. Да только Ольге не до ворчаний её было – боль так и рвёт изнутри, кровушка по сосудам мается, в ткани изливается и на стол акушерский убегает. Где же она, головка-то? Уж нет сил больше, пора бы… Санитарка по взмокшим волосам гладит иногда урывками – сочувствует. Лучше б воды дала.

Поднатужилась Ольга из последних сил, закричала. Руки в кулаки от боли так сжала, что костяшки побелели. И сразу легче стало… Мысли в голове, словно звери дикие, заметались. Не уж-то отмучилась? А Коленька? Почему не плачет, о рождении своём миру не хвастает?

Попыталась Ольга встать, чтобы на сыночка взглянуть, да только врачи строгие не пустили, зашивать начали. Прямо так, на живую. Пусть шьют, что угодно пусть делают, лишь бы Коленька здоровеньким был! Ведь за грехи платить надо, а она грешна, хоть и не виновата ни в чём. И вьюга пусть метели свои сколько угодно прядёт, по миру носится. Не боится её Ольга. Ничего уже не боится, потому что вот он, самый желанный миг – заплакал Николашка, закричал голоском тоненьким. Громко, заливисто, на радость матери. Отлегло от сердца женского, и потекли по щекам слёзы ручьями горячими. Не от боли теперь – от счастья долгожданного, её и чужой кровью выкупленного.

Коленька сладко посапывал во сне. Ольга рядышком с кроваткой сидела и любовалась на сыночка. Пухленькие щёчки, сжатые в кулачок ручки, пяточки… Маленький ангелочек её Коленька, вот кто. Как же раньше она жила? Без него? Даже сейчас так и зацеловала бы и пяточки, и щёчки, и попочку… Только спит Николашка, да и ей пора.

Встала Ольга, потихонечку к дивану пошла. А сынишка вдруг зашевелился недовольно, плакать собрался. Ольга к сыну метнулась, кроватку качать принялась и колыбельную напевать вполголоса:

Баю, баю, баиньки, Спи, сыночек маленький. Киска спит с котятами, Уточка с утятами, В норке спит колючий ёжик, Он устал сегодня тоже. Спит луна, и звёзды спят, Николашке спать велят. Ты не плачь, любимый мой, Мамочка всегда с тобой. Завтра солнышко проснётся, Нам с тобою улыбнётся, И пойдём с тобой гулять, Бегать, прыгать и играть…

Вдруг в окно Колиной спальни стукнулась синичка. Точно синичка, потому что сосед недавно кормушку смастерил, на балконе повесил, и синицы теперь у дома стайками кружат. Сжалось сердце Ольгино от предчувствия нехорошего – дурной это знак, когда птицы в окна врезаются. Но быстро все сомнения прочь отогнала, ведь не со зла она тогда, не хотела… Геннадий сам напросился, а она сына, не рождённого, защищала. А если и виновата, то ей за грех отвечать, а не Коленьке. А птицы… Пусть летают, ерунда это всё, ведь она Колю своего в обиду не даст, от любой напасти убережёт.

Глава 2

Плохие новости

Утром меня разбудил звонок следователя. К десяти я должна была явиться в отделение для дачи показаний. Вот гадость! Я еле глаза разлепила. На час у меня заказана газель для переезда, в шесть – встреча с Игорем. Какое следствие? И так день сумасшедший намечается. И на работу завтра. И смс-ка счастья заблудилась… Благо, Ирка выручила, денег одолжила.

С Игорем получилось спонтанно. Когда под утро я вернулась домой, долго не могла уснуть. Зашла в сеть. А там, само собой, куча сообщений от Игоря. Он сокрушался по поводу несостоявшегося свидания, аукался, ибо я пропала почти на трое суток. Последним сообщением значился смайлик с разбитым сердцем. Я наспех отписалась, рассказала о происшествии по пути в кафе и извинилась за долгое молчание. Объяснять причины последнего мне не пришлось, потому что в ответ моментально пришла куча сообщений о том, как он рад снова меня «слышать» и тут же пригласил на новую встречу. Сегодня, на том же месте, в тот же час… Отказываться было неловко, и я согласилась, решив, что к шести успею уладить все свои дела. А теперь вот прокуратура. Кто знает, сколько я там проторчу?

С подъёмом тянула до последнего и в итоге в отделение явилась в абсолютно непрезентабельном виде. Джинсы, поношенные кроссовки, старый свитер. Полное отсутствие косметики, красные от недосыпа глаза, волосы собраны в пучок на затылке. А перед кем мне здесь красоваться? Сегодня ещё коробки из квартиры в квартиру таскать. К тому же, выпитая брунька давала о себе знать – у меня кружилась голова.

– Войдите! – услышала я хриплый бас, когда постучала в обшарпанную дверь кабинета. За письменным столом советских времён сидел поджарый мужчина лет сорока с непростительно мятым лицом и в несвежей рубашке. Громко тарахтел включённый компьютер.

– Здравствуйте, Анжелика Павловна. Проходите, пожалуйста, – он любезно указал мне на стул, на котором сидел экстрасенс Александр. Безупречен. Вот досада… – Мы с Александром Юрьевичем как раз закончили.

Александр наспех подписал распечатанные тут же бумаги и встал. Посмотрел на меня пристально. Неуютно от его взгляда стало, ох как неуютно! А потом вышел, даже не поздоровался. Буду теперь весь день корить себя за то, что позволила себе в неопрятном виде в люди выйти…

– Вы уж извиняйте, Анжелика Павловна, что вот так, спонтанно. В нашем деле время – деньги, ну а последних, как известно…

Мужчина многозначительно замолчал. Я неуверенно улыбнулась и села.

– Что ж, приступим. Конюхов Антон Сергеевич, следователь. Я веду дело о серии убийств в нашем городе. Вы что-нибудь об этом слышали?

Я отрицательно замотала головой:

– Нет.

– Разрешите заметить, что за дачу ложных показаний…

– Ложных показаний? – я не ожидала, что меня могут обвинить в подаче этих самых показаний.

– Ну что вы, Анжелика Павловна! Это всего лишь формальности. Давайте уточним события прошедшей ночи.

Я снова повторила всё, что до этого рассказала ему же несколько часов назад на месте преступления. Антон Сергеевич слушал внимательно, не перебивал. Иногда он кивал, иногда что-то подчёркивал в лежащих перед ним бумагах. Когда я спотыкалась, стараясь упустить интимные детали дела, он начинал хмурить кустистые брови и внимательно на меня смотрел, отчего я путалась ещё больше. Да уж, волнение… Вроде бы, ничего особенного (ха!), всего лишь допрос. А нервы ни к чёрту.

– Вы торопитесь? – учтиво поинтересовался Конюхов, заметив мою нервозность. Время стремительно таяло, уже было почти одиннадцать.

– Я переезжаю сегодня, – призналась я. – Газель на час заказана.

– Вот как! – воскликнул он. – Интересно. А с чем это связано, разрешите узнать?

– Обстоятельства, – уклончиво ответила я. Это моё личное дело, и оно не касается господина следователя.

– Обстоятельства, значит. Хм… А вы, Анжелика Павловна, случайно не знаете, по какой причине Александр Юрьевич Родионов также совсем недавно сменил место жительства? Не более, как месяц назад.

– Нет.

– А как давно вы с ним знакомы?