Екатерина Дибривская – Подруга дочери. Ветер перемен (страница 20)

Мы говорим. Обо всём. О маме. О прошлом. О будущем. Она снова относительно спокойно называет Ксюшу по имени. Раньше была просто «она». Но… жизнь налаживается. Очень осторожными шагами, тщательно подбирая слова, но они снова общаются. Иногда даже шутят вместе. Это худой мир. Но он крепчает с каждым днём. Я вижу, как между ними растёт что‑то новое — не дружба, нет, но и не вражда. Что‑то среднее. Что‑то живое.

Ксюша выходит из дома. В лёгком платье, босиком, ступает по нагретым солнцем плитам террасы. Несёт поднос с чаем и моими любимыми ореховыми печеньями. Она загорела как настоящая южанка, волосы выгорели до белого золота, а глаза смеются — так, что вокруг становится светлее. Она расцвела здесь, у моря. Как цветок, который наконец нашёл свою почву.

Она перевелась на заочное, работает удалённо. Пишет статьи об искусстве — её тексты теперь читают, хвалят, заказывают. Иногда ездит в Москву, но всегда возвращается. Домой. Ко мне.

— Чай, господа? — она ставит поднос, целует меня в щёку. Легко. Естественно. Как будто так было всегда. Как будто это — норма.

Катя поднимает глаза, улыбается. Не натянуто, не через силу — искренне.

— А печеньки мои? — спрашивает она с преувеличенной строгостью, и это вызывает во мне отголоски воспоминаний о её детстве, когда она точно так же требовала свою долю сладостей.

— Твои, твои, ненасытная! — смеётся Ксюша, садясь рядом со мной на широкое плетёное кресло. Я обнимаю её за плечи. Она прижимается ко мне, и это прикосновение — как глоток воздуха. Как подтверждение: всё правильно. Всё на своих местах.

Море шумит внизу. Знакомый, вечный гул. Оно видело нашу боль. Нашу страсть. Наш разрыв. Наше возвращение. Оно — свидетель. И хранитель. Оно помнит всё: как я стоял на этой террасе, глядя на уходящую Ксюшу; как Катя плакала в своей комнате; как мы оба пытались собрать себя по кусочкам. А теперь оно несёт нам покой. Его ритм — как сердцебиение жизни: накатывает, откатывает, но всегда идёт вперёд.

Я смотрю на этих двух девушек. На мою дочь — огненную, сложную, любимую. На мою жену — солнечную, нежную, мою судьбу. Боль ушла. Остались шрамы, но они не болят. Они напоминают. О цене счастья. О силе любви. О том, что жизнь, как море, — накатывает, откатывает, но всегда идёт вперёд. И если ты не боишься плыть против течения, бороться за своё счастье, то волны однажды вынесут тебя именно туда, куда нужно. На берег. Домой.

Ксюша поворачивает ко мне лицо. Глаза — синие, как крымское небо в полдень. В них — любовь. Спокойная. Уверенная. Как штиль после шторма.

— О чём задумался? — шепчет она, и её голос, как лёгкий бриз, наполняет мою жизнь свежестью и силой.

— О том, как мне повезло, — отвечаю я, целуя её в макушку. — Вдвойне.

Она улыбается. И в этой улыбке заключается всё моё счастье. Пусть начало его было не идеальным и не безупречным. Пусть за него пришлось побороться. Но оно настоящее. Моё.