Екатерина Дибривская – Личное дело майора Власовой (страница 3)
– Вы понимаете, какой это будет внушительный список, Ангелина Анатольевна? Длиной покруче Великой Китайской стены! – язвит Румынский. – Пока всех просмотрим, наш маньяк ещё кого-нибудь грохнет.
– Да нет, Гриша, майор Власова права, – занимает мою сторону Ярослав. – Как ни крути, а состояние зубов, волос и ногтей, по словам эксперта, свидетельствует о высоком уровне дохода в семье. Ну быть такого не может, чтобы не искали!
– Может, она элитная проститутка, Власовы?! – неожиданно гаркает полковник.
– Тогда она вовсе не жертва маньяка, – глубокомысленно изрекает мой бывший муж. – Тогда мы в два счёта установим её клиентов и узнаем, кто из них придушил девушку и за что. Может, в порыве страсти, может, шантажировать чем вздумала… Но это будет однозначно проще, чем предложенный Ангелиной план. Чтобы сэкономить время и не мешаться друг у друга под ногами, полковник, предлагаю поступить следующим образом: ваше ведомство охватит жриц любви своего района и попытается узнать, не работала ли нужная нам девушка, а моя команда начнёт искать среди объявленных в розыск и пропавшими без вести по области, соседним регионам и далее – по федеральной базе. В наших взаимных интересах как можно быстрее расследовать это преступление и… не мозолить друг другу глаза.
Мужчины синхронно поднимают глаза ко мне. Я со скучающим видом пожимаю плечами и просто продолжаю ждать, чего они там нарешают. Моё дело маленькое: как скажет Власов, то и приму. И мне очень повезло, что я в милости у бывшего мужа!
– Что ж, прекрасно! – непонятно с чего бесится Гриша. – Значит, так и поступим!
Он срывается с места, поднимая пыль столбом, даже быстрее, чем мы успеваем вернуться до Власовской машины. И кажется, только в этот момент, когда габариты внедорожника полковника Григория Феликсовича Румынского уже исчезают из виду, внутри меня всё расслабляется, и я не чувствую больше сковывающей внутренности боли.
2. Ангелина
На деле всё оказывается совсем не просто. Ещё бы! Ничего скучнее в работе следователя нет, чем перелопачивать горы документов, отыскивая в ориентировках совпадения с особыми приметами бесхозного трупа.
Два дня я практически безвылазно торчу в кабинете, вчитываясь в строчки, и злорадствую: судя по обрывкам телефонных разговоров Власова с Румынским, у второго дела идут ещё хуже. Если у нас просто временный висяк, то у него беспросветная глушь.
Естественно, об этой девке и слыхать не слыхивали ни ночные бабочки, ни сутенёры, ни владельцы клубов и массажных салонов. Но он всё ещё продолжает искать связи потерпевшей с проституцией, убежденный в собственной правоте. Трижды идиот!
– Давай на сегодня всё, – разминает плечи Ярослав. – Поехали, поужинаешь у нас, а потом я отвезу тебя домой или можешь остаться на выходные. Сонька соскучилась, ты же знаешь.
Я прикусываю язык, чтобы не сказать очередную гадость. Три недели я успешно избегала участи наблюдать за счастьем Власовых на пятничном ужине, но сейчас не могу придумать благовидный предлог. Ярославу прекрасно известно, что дело пока стоит на месте, а в личной жизни у меня полный швах. Да и откуда ей взяться-то, личной жизни, если я никуда, кроме продуктового магазина по пути домой из комитета, не выбираюсь? А с комитетскими путаться я завязала. Вот сразу после Румынского и завязала.
– Гель, не сопротивляйся, – с усмешкой говорит мне Власов. – Хоть поешь нормально. Так и быть, сиди все выходные дома, одна, но вечер пятницы, будь добра, проведи с нами.
Я закатываю глаза:
– Ладно, уговорил.
Стоит только переступить порог его большого дома в пригороде, как в нос ударяют запахи чего-то мясного, овощного, сдобного, и рот наполняется слюной. Краем сознания припоминаю, что
– Яр, приехал? – слышится голос Риты.
Она выплывает из-за угла. Точнее, появляется сначала её огромный живот, потом грудь, и лишь потом мы встречаемся взглядами. На лице Маргариты тут же вспыхивает улыбка, словно она действительно рада меня видеть, а не успешно создаёт видимость этого для своего мужа, который, конечно, слишком толстокож, чтобы понять, как неприятно его молодой жене видеть его бывшую.
– Ангелина, как хорошо, что ты решила заскочить! – пропевает новая Власова, подходя к нам как огромный крейсер.
И кого она там растит, в этом своём необъятном животе?
– Привет, Ритуль, – благоговейно говорит Ярик, и я отворачиваюсь.
Знаю прекрасно, что сейчас он нежно обхватит своего ребёнка в животе жены, саму миниатюрную жену, упрётся лбом в её, заглядывая в глаза. Они обменяются пронзительными взглядами, и Власов поцелует Ритку. На лицах обоих отразится гармония и умиротворение.
Прекращаю делать вид, словно меня занимает собственное отражение, и поворачиваюсь обратно к хозяевам этого семейного гнёздышка.
– Как мой Пузожитель? – интересуется Власов, скидывая пиджак и туфли. Я тоже разуваюсь. – Хорошо себя ведёт папина девочка?
На лице экс-Тумановой вспыхивает румянец. Она одаривает мужа мне не понятным взглядом и заверяет:
– У нас всё просто замечательно.
Ярослав довольно посмеивается, проходя мимо неё в сторону уборной, а я топчусь на месте, глазея на Ритку.
Она переводит взгляд на меня, делает пару шажочков вперёд и… неожиданно крепко обнимает.
– Рада тебя видеть, – выдаёт эта девица, заставляя меня усиленно соображать, чего ей от меня надо. – Ты давно не приезжала в гости. Соня соскучилась по своей крёстной, да и мне просто уже хочется поболтать с кем-то старше года, младше семидесяти и не моим мужем!
– Разве ты не ходишь на курсы? – вежливо отстраняюсь я, почувствовав шевеление в Ритином пузе. – На детские площадки там… По магазинам?
Она добродушно смеётся:
– Ну ты чего! Это же совсем другое! А мы же семья! С кем я ещё могу обсудить всякие женские штучки, как не с тобой?
Вопрос повисает в воздухе. Трупы обсуждать я мастак, а женские штучки – это, пожалуйста, не ко мне.
Спасение приходит в лице вернувшегося Власова, и я тороплюсь скрыться в уборной. Зря согласилась приехать! Отвратительная затея!
Не хватало ещё заработать комплекс собственной ущербности и несостоятельности как женщины на фоне идеальной Маргариты!
Но когда я выхожу из спасительного убежища, решив, что скрываться в ванной столько времени просто неприлично, в просторном холле уже никого нет, и я, перебарывая желание просто-напросто сбежать, иду вглубь дома, прислушиваясь к тихому смеху и голосам.
В гостиной ждёт своего часа накрытый стол, за надёжным стеклом модного камина веселятся языки пламени, на мягком ворсистом ковре перед ним навалена целая гора игрушек. Власов обнаруживается на этом же ковре. Уселся прямо в брюках, на него забралась Соня, и теперь они обнимаются, довольные долгожданной встречей после целого дня разлуки. Рита сидит поблизости, в глубоком кресле, с умилением глядя на отца и дочь.
Чем старше становится Сонечка, тем больше в ней проявляется черт Ярослава. Хотя он и говорит, что лучше бы ей быть похожей на красавицу Ритку, но я-то знаю, как его переполняет радость и гордость на самом деле, как он счастлив иметь вот такие вечера..! И сейчас, наблюдая за ними со стороны, я радуюсь, что мы развелись. Он заслуживает этого счастья. Ему оно идёт. А я… Я просто не способна на это. Нежность, домашний уют, комфортные тихие вечера у камина… какой-то слюнтяйский бред! Никогда не стремилась к такому, не мечтала ни о чём подобном. Обскакать Власова по службе? Хотела, ещё как! Забраться повыше по служебной лестнице, чтобы ни один мужик не вздумал позабавиться этому эпизоду моей жизни? Да я только ради этого столько работала: чтобы стать лучшим следователем и больше никто из этих мужланов, моих коллег, не смел косо смотреть и посмеиваться над бабой в отделе.
Но сейчас, после собственной неудачи, мне почему-то тяжело смотреть на семейную сцену Власовых. В моём чёрством сердце, толком и не знающим светлых чувств, просыпается глухая тоска, и я невольно представляю себя на месте Ритки. На одно крошечное мгновение я позволяю себе представить, что было бы, роди я Власову ребёнка, пока не стало слишком поздно. Были бы так же счастливы? Да ну, бред!
Счастье есть там, где живёт любовь. А любовь живёт там, где не случается разногласий. Не мелочных, бытовых, а глобальных. Возможно, я просто не встретила пока ещё такого человека. А может, никогда и не встречу. Но за Ярослава я счастлива. Испытываю если не гордость, то радость, что он не стал стоять на месте и теперь имеет вот это вот всё. Несмотря на то, как непросто Ярику далось это счастье, я рада, что ему это удалось. В нашей профессии слишком сложно не сломаться, и мой бывший муж всегда будет для меня примером здравомыслия. Если однажды я почувствую что-то приблизительно похожее на любовь, стану поступать так же: буду оставлять работу за порогом своего дома и наслаждаться своим тихим счастьем. Но это столь же нереально, как проснуться и увидеть за окном динозавров!