Екатерина Дибривская – Личное дело майора Власовой (страница 13)

– Власов! – ахаю я. – Испугал до чёртиков!

– Гель, да ты издеваешься?! – не остаётся он в долгу, произнося одновременно со мной.

Он входит в дом, прикрывая дверь, и убирает пистолет в кобуру.

– Ты чего тут делаешь? – снова произносим мы в унисон.

– Это всё ещё мой дом, Ангелин, – усмехается Ярик. – Ритка разбудила среди ночи, говорит, сигнализация сработала, подняла панику. Она требовала вызвать спецназ.

Он закатывает глаза, и я нервно смеюсь. Только спецназа мне и не хватало!

– А я была в баре и, кажется, выронила свои ключи. Зато твои завалялись в сумочке со стародавних времён. Вот и решила заночевать, чтобы не беспокоить соседей. Прости, нужно было позвонить или написать, чтобы твоя беременная жена не волновалась. Я просто не подумала, что ты поставил городской дом на охрану.

– Да как подключил ещё тогда, когда Ритку здесь прятал, так и не отключал.

– Ясненько, – протягиваю я.

Значит, камеры тоже подключены. Вот дерьмо!

– Хочешь, отвезу тебя и вскрою дверь? Инструменты в багажнике. – предлагает Ярослав. – Или оставайся здесь.

– А ты? – от волнения я даже задерживаю дыхание.

– Нет, я не останусь. Не хочу оставлять своих девочек одних, и так редко с ними бываю. О, кстати, можешь поехать к нам…

– Ярослав, езжай домой. – решительно заявляю бывшему. – Мне жаль, что побеспокоила вас и не хочу беспокоить ещё больше. Возвращайся к жене и не беспокойся обо мне.

Он смотрит с подозрением, затем его глаза округляются.

– Чёрт, Гелька, ты с мужиком, что ли? – он издаёт смешок. – Тогда извиняй. Я ушёл.

Посмеиваясь, Ярослав пятится к двери, озорно улыбаясь и подмигивая мне, а я переминаюсь с ноги на ногу. Терпеть не могу врать близким, особенно, когда это мой бывший муж, который может прочитать меня как открытую книгу.

Сейчас их с молодой Власовой желание пристроить меня замуж играет мне на руку, но теперь мне придётся придумать убедительную историю, чтобы поддерживать легенду и не проколоться.

Я прислушиваюсь к мерному гудению движка, выглядываю в окно у двери, провожая взглядом машину Власова. И когда габариты скрываются на горизонте, быстро подхожу к ванной, включая свет.

– Не соскучился? – спрашиваю громко, входя в помещение с белоснежным кафелем. Небольшое уточнение. В пустое помещение. Твою мать! – Юджин, выходи!

Я прохожусь по первому этажу, заглядывая в каждый закуток, и поднимаюсь наверх, когда слышу шум снизу, предположительно, из гаража. Бросаюсь по лестнице обратно, влетая в гараж в тот самый момент, когда придурок, что обвёл меня вокруг пальца, уже на полной скорости выезжает на дорогу. По инерции я продолжаю бежать следом ещё некоторое время, но резко останавливаюсь, понимая всю глупость ситуации. Я сплоховала. Я облажалась. Во всём виновата только я.

Мне хочется кричать от досады, но я лишь упрямо стискиваю зубы и возвращаюсь в дом через гараж, закрывая рольставни, убеждаюсь, что всё надёжно. Тщательно прибираю беспорядок, учинённый в комнате, все возможные следы пребывания здесь Юджина и нахожу систему слежения.

Подключиться к ней мне удаётся не сразу, но вскоре я подбираю нужный код доступа и внимательно просматриваю файлы, оправляя нужные фрагменты себе на почту, после чего навсегда стираю из памяти хранилища свидетельства своего грехопадения.

Когда все дела сделаны, я вызываю такси, забираю из-под кровати сумку с грязным тряпьём и убираюсь к себе домой. Без Юджина мне без надобности оставаться в таунхаусе Власова.

Всю дорогу до дома я думаю об этой осечке и чувствую усталость, которая с каждым мгновением словно настигает меня с удвоенной силой. Мечтаю скорее очутиться дома, принять душ и завалиться в кроватку. Мне необходим отдых, а потом я достану ублюдка из-под земли и вытрясу из него всю душу.

В подъезде меня ждёт сюрприз в виде неработающего лифта. Приходится тащиться по лестнице на седьмой этаж. Слишком поздно я понимаю, что не одна стою на этаже перед запертой дверью. От неожиданности роняю на пол связку ключей, готовясь нанести удар преследователю, опускаю на пол сумку, медленно поднимаю ключи.

Руки дрожат. Не сразу я попадаю в замочную скважину. Интересно, я успею заскочить в квартиру или удар застигнет меня прямо на пороге? После этого останется только втащить меня внутрь и тихонько прикрыть дверь.

Я извлекаю ключ, укладывая его между пальцами, острой стороной наружу. Без боя я не дамся.

И в этот самый момент позади звучит тихий голос, который я меньше всего ожидаю услышать:

– Не скучала, Ангелочек?

7. Ангелина

Я выдыхаю от облегчения.

– Конечно, – поворачиваюсь к Юджину с милой улыбкой. – Не. Скучала.

– Ай, какое разочарование! – усмехается он. – Для моей будущей жены ты слишком чёрствая и сухая. Забыла уже, что я почти при смерти?

– Для того, кто уже на последнем издыхании, ты слишком шустро бегаешь, – намекаю я на его побег. – И слишком много болтаешь.

– Я смотрел в окно и заметил подозрительную тачку, – выдаёт смазливый засранец. – Пришлось рискнуть жизнью и проверить, хвост это или нет. Признай, что я вёл себя крайне героически, когда увёл этих парней подальше от тебя. И они не проследили за тобой. Я убедился.

– Ты должен был сидеть в ванной, а не геройствовать, – попрекаю я, хотя сама крепко задумываюсь. Кто и когда приставил к нам хвост и могу ли я доверять Юджину или он снова старательно вешает мне лапшу на уши?

– Значит, всё-таки герой? – переспрашивает он с мечтательной улыбкой.

– Идиот. – констатирую я, резко разворачиваясь, чтобы открыть эту чёртову дверь. Ещё не хватало перебудить всех соседей!

Я вхожу в квартиру и распахиваю дверь пошире, как бы приглашая мужчину. Тот моментально входит следом, разувается, аккуратно пристраивая свои туфли на полочке, и я с подозрением смотрю на него.

– Ты что, сидишь на мете?

– Барышня! – шокированно распахивает глаза негодяй. – Что за неприличные слова в отношении меня приходят тебе на ум?

– Я бы сказала: одни неприличные. Вот прямо смотрю на тебя, и ни одного, даже самого завалявшегося приличного словечка не приходит в голову. Мерзкий ты тип, Юджин. Преступник, врун и мошенник.

Я прохожу в кухню, не дожидаясь ночного гостя, и ставлю чайник. Инспектирую холодильник, который давно не мешало бы наполнить продуктами, извлекаю из его белоснежных недр колбасу, сыр, маринованные огурчики и майонез и хлопаю дверцей, тут же вздрагивая от неожиданности. Прямо рядом со мной обнаруживается наглая морда засранца. Он смотрит на выложенные на стол продукты и поджимает губы.

– Посущественней ничего нет? Не успел поужинать.

– Ага, я слышала, что после прихода разыгрывается дикий аппетит.

– Какая же ты колючая, Ангелин! – смеётся мужчина. – Мужика тебе надо.

– Может, у меня он имеется, не думал? – закатывая глаза, отвечаю ему вопросом. Тоже мне, психолог нашёлся!

– Нет у тебя никого. Дома – ни намёка на мужское присутствие, да и счастливые женщины просто не бывают такими…

– Какими?! – мгновенно завожусь я.

– Колючими, – заключает он и щёлкает меня по носу.

Он. Щёлкает. Меня. По. Носу. Обалдеть!

Я в полном неверии смотрю на нахала, мечтая скрутить его в бараний рог и ткнуть мордой в стол. Хорошенько так, до кровавых соплей. Чтобы эта его ухмылка надолго стёрлась с симпатичного в принципе, но жутко бесящего меня лица.

– Ой-ой-ой, – в притворном ужасе отскакивает от меня Юджин. Ну, или мне так кажется.

Я подумываю выдать очередную порцию ругательств, когда замечаю причину перемен в нём. Вся его кофта напитана кровью, она же заляпала и весь мой пол.

– Твою мать, Женя! – стону я.

– Я не хотел говорить сразу, Ангелочек. Но да, у меня разошлись швы.

– Ты должен был просто сидеть в ванной, – напоминаю я, усаживая его на стул, и всё повторяется сначала.

Закончив обработку и перевязку, я мою руки, протираю пол и сажусь напротив мужчины.

– Теперь я точно буду жить, – расплывается он в улыбке.

– Ты поэтому вернулся? – осеняет меня. – На ходу сочинил сказочку про слежку…

– Ничего я не сочинял! – обиженно надувается он. – Как было, так и рассказал. Зачем мне тебя обманывать? Я у тебя в должниках. Между прочим, ты уже дважды штопала меня.

– Поверь, парниша, это не делает нас ближе! – хмыкаю я. – Можешь ехать, куда так торопился из моего гостеприимного дома.

Я поднимаюсь, всем видом показывая, что он должен выметаться ко всем чертям, но он не торопится подниматься.

Я покашливаю, привлекая внимание мужчины, и, когда он наконец поднимает взгляд, говорю: