Екатерина Дибривская – Домик разбившихся грёз (страница 8)
Мы как раз приближаемся к нашему дому, и я подвожу её к небольшой табличке.
– Ну? Как назовём?
– Дом снов, – шепчет Аля.
Я перевожу на неё взгляд, и она краснеет. Интересно!
Вывожу белым мелком название и осматриваю результат.
– Кривовато, конечно, – констатирую факт.
– Идеально, – возражает Аля.
Её голос дрожит, и я тороплюсь зайти внутрь. А там первым делом разжигаю камин, устраиваю поверх пушистого ковра пару пледов – наше идеальное местечко для просмотра фильмов, разогреваю сыр и хлебные палочки и разливаю в пузатые бокалы белое лёгкое вино с фруктовыми нотками.
К моменту, когда девушка спускается вниз, у меня всё готово.
– Какой фильм будем смотреть? – спрашиваю у неё, готовый к любому повороту.
Что там любят девочки? «Сумерки»? «Три метра над уровнем неба»? «Дневник памяти»?
– «Мальчик в полосатой пижаме»..? – с сомнением предлагает она. – Или ты можешь выбрать любой на свой вкус, но предупреждаю: если будет ужастик, я буду сидеть с закрытыми глазами!
– Не уверен, что драма или ужасы попадают под категорию романтичного просмотра фильма у камина, – я качаю головой.
– «Вечное сияние чистого разума»? – снова предлагает Аля, и я вздыхаю.
В привычном мне мире женщины выбирают что-то попроще: «Красотку», «Осень в Нью-Йорке». Нестареющую классику романтических комедий и мелодрам. Впрочем, фильм я включаю, и мы устраиваемся у камина, но надолго просмотр меня не занимает: после первого бокала Аля стягивает свой свитер и остаётся в крохотной полупрозрачной маечке.
Под майкой – самый обычный, без узоров и кружев, трикотажный бюстгальтер. Без швов. Поэтому очертания сосков – это первое, что бросается мне в глаза.
Больше меня не привлекает действие на экране. Больше меня не привлекает ничего, что привлекало когда-то раньше. Я грежу лишь об одном – как пройдусь языком по нежной коже её груди, как восхитительно будут ощущаться её соски у меня во рту. Дьявол!
Вино расслабляет её ровно настолько, чтобы она уютно устроилась на моём плече, открывая превосходный вид на ложбинку меж грудей.
– Аль, может, ещё вина? – хватаюсь за соломинку в последней надежде спастись.
– Нет, спасибо. Обычно я вообще не употребляю алкоголь. Вдруг не смогу себя контролировать? – она смеётся.
Под тонкой маечкой, в удобном лифчике грудь дрожит и трясётся от её смеха. Её волосы пахнут земляникой, и этот запах сводит меня с ума.
– Что же ты обычно делаешь, когда теряешь контроль?
– Обычно я его не теряю. Поэтому и не знаю, чего ожидать. – вежливо отвечает она, но тут же прыскает. – На всякий случай нам лучше не рисковать. Вдруг я решу во что бы то ни стало совратить тебя?
– Аля, малышка, – смеюсь я, но тут меня осеняет: – Да ты уже опьянела?
Заглядываю в её глаза и чертыхаюсь. Осоловевшим взглядом смотрит на меня с восторгом и даже не пытается скрыть своего интереса.
Тянется ко мне руками, приближает вплотную своё лицо и осторожно целует. Невесомо. Я отстраняюсь, и она разочарованно выдыхает.
– Тебе нужно поесть, Аля. Иначе завтра будет плохо.
Конечно, она опьянела с пары бокалов! Завтракали мы поздно, обошлись без обеда, долго гуляли по пляжу. Аля продрогла и вся замёрзла на пронизывающем ветру с моря. А в тепле и с бокальчиком вина сразу оттаяла и захмелела.
– Я не хочу есть, – сопротивляется девушка. – Я хочу целоваться.
– Начнём сразу, как ты поешь, – обещаю ей и скрываюсь в кухне.
Пока наполняю её тарелку сытной белковой и высокоуглеводной пищей, не слышу, как она подкрадывается сзади. Только чувствую, как тонкие руки обнимают меня со спины и Аля утыкается лбом чуть ниже моей левой лопатки.
– Не обижай меня, – жалобно просит она.
– Я же сказал, что поцелую тебя, когда ты поешь, – тихо смеюсь я. – Ты такая нетерпеливая после вина!
Она чуть крепче сжимает свои руки вокруг меня.
– Я знаю, что это не навсегда… В жизни так не бывает, правда, чтобы сразу и навсегда? Первая любовь не длится долго, да? Когда всё закончится, я не хочу пожалеть о том, что было между нами… Пожалуйста, не обижай меня… Я не хочу, чтобы мне было больно, Алекс.
Её тихая, сбивчивая речь попадает прямо в цель, стреляет в моё сердце, плавит внутренности, выжигает кислород, заставляя дышать чаще, глубже, вышибает почву из-под ног. Мир сужается до крохотной точки, той, где её ладонь лежит поверх моего сердца.
Впервые в жизни мне горько от того, что девушка, которую я хочу, не строит абсолютно никаких иллюзий на мой счёт.
Впервые в жизни мне хочется переубедить её.
– Я не хочу тебя обижать, маленькая Аля. Не хочу. Это правда. И если так получится, что обижу, то я приложу максимум усилий, чтобы всё исправить.
– Я верю тебе, – шелестит она.
Я тороплюсь накормить её, очевидно же, что Аля наутро будет жалеть о своих откровениях! Если вообще вспомнит о нашем разговоре. Но я уже не смогу забыть никогда.
После еды Аля почти сразу засыпает перед камином, и я укладываю её в спальне и укутываю в одеяло. Разглядываю её лицо в темноте, поражаясь тому, что чувствую, какие эмоции пробуждаются во мне рядом с ней.
Это не просто физическое желание. Что-то другое. Совершенно другое. Чувствую огромную ответственность, потому что слишком явно понимаю: моя жизнь неидеальна, полна заморочек и сюрпризов и абсолютно не подходит для отношений с такой невинной и чистой девочкой. Но если посудить с другой точки зрения, кто вообще ей подходит? Малолетний пацан, который даже не сможет как следует позаботиться о ней?
Из-за всех этих мыслей, льющихся бесконечным потоком по глубинам моего сознания, я практически не смыкаю глаз. Лишь под самое утро. Да и просыпаюсь сразу, стоит только услышать глухие шаги по коридору.
Сегодня у нас запланирована вылазка и прогулка по близлежащему городку, но судя по хмурому состоянию моей спутницы, придётся её отменить.
– Ты как? – целую её макушку.
– Ужасно! – признаётся она. – Ужасно стыдно и неловко, что ты видел меня в таком состоянии. Я наверняка несла какую-нибудь чушь?
– Нет, ты была очень… милой, – улыбаюсь ей. – Всё в порядке. Просто приму к сведению, что этому столику лучше не наливать так часто в бокал.
– Я вообще не пью! Никогда! Больше не буду. Так стыдно!
– Ты вела себя ничуть не хуже, чем обычно. Перестань так убиваться по этому поводу. Ничего смертельного не произошло, я проконтролировал.
– Спасибо, – язвительно шипит она и хватается за голову.
Весь день она почти не покидает гостиную, сидя у окна, и сразу после ужина отправляется спать.
Около полуночи я иду в душ, а по дороге из ванной в спальню сталкиваюсь с Алей в узком коридорчике. Её рассеянный взгляд блуждает по моему телу, то и дело возвращается к полотенцу на бёдрах, а я жадно разглядываю её никчёмную голубую пижамку. Короткие шорты совершенно не скрывают аппетитные формы девушки. Её округлые ягодицы едва ли умещаются под этим хлопком, а грудь тесно обтянута рубашкой строгого покроя.
Усилием воли заставляю себя отвести взгляд.
– Спокойной ночи, Аля.
– Спокойной ночи, Алекс, – её голос звенит и вибрирует во мне.
Она быстро скрывается за дверью своей комнаты. Я на полном серьёзе раздумываю отправиться назад, под ледяной душ, потому что способности моего тела испытаны до самого предела.
Спокойной ночи? Серьёзно? Я далёк от спокойствия. Приблизительно как отсюда до другой галактики. И я абсолютно точно не могу больше держаться в стороне, потому что хочу сжать её в своих руках и заставить стонать моё имя.
Решительно подхожу к её двери и заношу руку, чтобы постучать.
И ровно в этот момент дверь открывается.
– Я больше так не могу, – произносим мы одновременно на последнем выдохе перед тем, как я прижимаю её к себе, рассчитывая больше никогда не отпускать.
8. Аля
Моё сердце колотится так громко, что я не слышу больше ничего, кроме этого тяжёлого буханья! Он там, за дверью, в коридоре. Такой же, как в моих снах. Он обнажён. Полотенце не в счёт.
Перед глазами стоит картина: капелька воды торопливо сбегает по его груди на живот и впитывается в небрежный узел. Хотела бы я хоть на коротенькое мгновение стать этой самой капелькой!
Я доведена до предела собственными фантазиями. Как представлю, что он снова придёт ко мне во сне и снова будет целовать меня, что снова я проснусь на самом интересном месте, то мне хочется взвыть. Наверно, именно так ты понимаешь, что готов, – когда и помыслить больше ни о чём другом не можешь. Впервые в жизни я испытываю такое острое, невыносимое желание. Оно настоящее. Оно огромное. Оно не затихает от привычной дыхательной гимнастики. А только копится и копится, и переполняет меня.