Екатерина Дереча – Дочь рода. Книга 4 (страница 43)

Тарас отворил дверь небольшого домика, притулившегося между осадной стеной и конюшней, и пропустил меня вперёд. В комнате было жарко натоплено, под потолком горела тусклая лампа, а из мебели тут была лишь пара стульев рядом с грубо сколоченным столом и топчан для сна, отгороженный тканевой ширмой.

– Пришла, – сказал Клим, оторвав взгляд от деревянной фигурки, которую он строгал на лавке у печи. – А я заждался уже.

– Что так? – спросила я, шагнув ближе к старику.

– Было предсказано: однажды явится дитя первой крови, – Клим пожал плечами и вернулся к заготовке. – Наш век короток, а гулять меж мирами мы не можем. Вот и ждём, рождаясь и умирая.

– Зачем вам дитя первой крови? – я подтащила стул к лавке, скребя ножками по деревянному полу, и уселась напротив старика.

– Ясно зачем – вернуть утраченное, – просто сказал он, ловко орудуя ножом. – Мировое древо каждому отмеряет по силам его и возможностям. Все мы – ветви его, и каждая ветвь имеет своё предназначение. Моим было – родиться здесь, чтобы призвать Тангарда Кровавого и встретить Яара́ну Беспощадную.

Мы с Тарасом дружно переглянулись. Нам не были известны прозвища друг друга, а оказывается, мы оба в своих мирах запомнились не самыми приятными делами.

– Ибо как три жреца Хаоса придут в этот мир, он восстанет и кровавая жатва закончится, – Клим говорил ровным спокойным голосом, но почему-то у меня по спине поползли мурашки. – Это ли не искупление и покой для тех, чьи души бьются в вечной агонии?

– Как ты оказался в этом мире, если он закрыт Древними? – спросила я глухо. На Тараса я больше не смотрела, только на руки старика и деревяшку, которая всё больше походила на куколку с развевающимися волосами.

– Мир закрыт лишь для высших сущностей, но кто такие шаманы? – хитро улыбнулся Клим. – Мы вне категорий и классов, вне Великих Сил и борьбы меж ними. У нас нет своей силы и никогда не было, но мы берём её отовсюду – из ветра и земли, огня и воды. Мы не привязаны ни к кому и ни к чему, кроме мирового древа. Оно в каждом из нас.

– То есть вы не одарённые магически, но при этом можете управлять любой стихией? – уточнила я задумчиво. – И при этом вы перерождаетесь и помните прошлые жизни, как адепты Хаоса?

– Невозможно помнить то, чего не было, – помотал головой старик, прищуриваясь. – Нам открывается лишь то, что мы должны знать. Вся наша жизнь – один цикл, в течение которого мы проходим испытания и обретаем цель. Кто-то приходит в мир, чтобы сыграть для плачущей души на чынге, а кто-то – чтобы своими руками убить собственное дитя и призвать на его место Яара́ну Беспощадную.

– Что ты хотел мне показать? – спросила я, сжав челюсти. Весь этот разговор не имел никакого смысла. Одни лишь пророчества да «премудрости» от шамана, которых я наслушалась ещё в прошлой жизни.

Клим отложил заготовку и поманил меня пальцем. Я склонилась ближе к нему и увидела, как старик делает надрез на тыльной стороне ладони между большим и указательным пальцем. Через несколько мгновений Клим вынул из раны окровавленный лепесток клевера.

Он протянул мне ладонь, чтобы я могла рассмотреть каменные лепестки. Точь-в-точь такой же клевер сделал для меня Миша, когда учился контролю силы. Я достала подарок брата из кармана и положила на ладонь старика. Они были совершенно одинаковыми.

– Что это значит? – мой голос прозвучал сипло, будто я долго пыталась откашляться и потеряла голос.

– Каждый шаман находит свой лепесток клевера, – Клим погладил пальцем подарок Миши. – Это то, что ты должна вспомнить. Вспомнить все лепестки в своей жизни. В каждой из них.

– Я не шаман, и это моё первое перерождение, – прошептала я, облизав сухие губы. – Первое…

– Вспомни! – резко сказал Клим и впечатал оба клевера в мою ладонь, а второй рукой коснулся моего лба. – Вспомни, кем ты была!

«Я уже всё вспомнила!» – хотелось закричать мне, но губы вдруг сомкнулись, а горло сжалось, не издав ни звука. Всю мою короткую жизнь в этом мире в моей памяти была лишь Яара́ну и никого больше. Даже воспоминания Ярины давно поблекли, но сейчас в голове зазвучали разные голоса, зовущие меня.

Ощущения походили на ментальную атаку, подобную той, что обрушила на меня Жанна во время прорыва и выброса Порядка. Но они всё же отличались. Я словно парила в воздухе, а подо мной раскинулась водная гладь, в ряби которой отражались разные лица.

Я видела смеющуюся девочку с голубыми глазами и жидкими косичками, одетую в странное старомодное платье; видела воительницу с лоснящейся чёрной кожей; видела старушку в свободной тунике до колен и шароварах… видела отражения разных женщин, но все они будто бы были и мной тоже.

Неужели?.. я перерождалась не один раз, в разных эпохах и мирах, но не помнила прошлых жизней. Выходит, Заряна была права: мы все блуждаем по мирам, заполняя сосуды, ведь количество душ едино и не меняется.

Как тогда получилось, что я не помнила ничего, кроме жизни Яара́ну? Почему запомнила только её?

Я встала со стула и сжала в ладони два лепестка клевера, покрытые кровью шамана. В каждой моей жизни так или иначе появлялся этот цветок с четырьмя лепестками. Однажды я даже украла его из лавки торговца в одном из миров – так сильно он мне понравился.

– Почему именно клевер? – спросила я у Клима, продолжая урывками вспоминать прошлые жизни.

– С него начинаются новые миры и им же заканчиваются, – сказал старик, взяв в руки недоделанную фигурку. – Он – символ переплетения магических потоков, стихий, рожденных от Хаоса и Порядка. Ты не шаман – это правда, но в тебе кровь шаманов, ведь ты – дитя первой крови и всегда им была.

– Я поняла. Благодарю тебя за мудрость, шаман, – я вернула Климу его цветок и развернулась к выходу из дома. На пороге я обернулась и встретилась с Климом взглядом. – До встречи.

– Мы больше не увидимся, дитя первой крови, – проговорил он с кривой улыбкой. – Моё предназначение исполнено. Больше нет цели и нет смысла продолжать эту жизнь.

– А как же посмотреть на вернувшееся равновесие, которое принесут в этот мир три кровавых всадника апокалипсиса? – шутя спросила я, пытаясь разрядить мрачную атмосферу прощания.

– Оно наступит либо нет – всего два варианта, – старик подмигнул мне лукаво и взялся за нож. – Иди, дитя первой крови, завершай начатое дело. И помни: клеймо на твоей душе – не признак убийцы, а то, что станет твоим искуплением.

Я вышла на улицу и вдохнула морозный воздух. Снегопад прекратился, но весь двор сиял белизной. Чистой, непорочной и будто бы святой. Я обернулась к Тарасу и посмотрела на него, выискивая признаки Тангарда Кровавого.

Он всегда помогал мне, поддерживал, был терпеливым и внимательным. Он скорбел по убитой сестре и по брату, с которым его отношения были не самыми гладкими. И он же прошел по своему миру кровавым вихрем, уничтожая тех, кто лишил его близких.

Мог ли он измениться, так же как я? Стать мягче и гибче. Стать другим – не жестоким мстителем, а справедливым главой княжеского рода и хорошим другом.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросил он тихо.

– Пытаюсь представить, каким ты был, – призналась я. – Сравниваю с тем, кем стал…

– Ладно, – он недовольно поджал губы и протянул мне руку. – Идём в Пустошь?

– Сначала заберу своих питомцев, – сказала я и активировала артефакт.

Дирхтан ожидал меня в горной расселине. Его и стаю завалило снегом так, что издалека они казались сугробами или заснеженными валунами. Хорошая маскировка, но отец Софьи уже начал массовое производство артефактов для выслеживания тварей. Совсем скоро ни один монстр не останется незамеченным. В Пустоши им будет комфортнее, а уж с нента́ке я договорюсь.

Уже после того как я переместилась к Дирху, вспомнила о Савицком. Он ведь должен сопровождать меня в Пустоши в качестве представителя Империи. Плюнув на маскировку, я набрала его номер и сообщила, что скоро приду за ним. Всё равно канцлер уже знает, что я не та, за кого себя выдаю.

К моему удивлению, Савицкий вместо ответа просто взял и появился передо мной в том боевом облачении, в котором я его увидела в первый раз. Хорошо хоть помощника своего не взял – Зиновий Гречихин мне не нравился. Обсудив детали переговоров с нента́ке, мы все вместе переместились недалеко от Сима́хи.

Первой я увидела Ральду, потом Иная и следом остальных нента́ке, вышедших нас встречать. Сначала они покосились на моих тварюшек, а после – на Савицкого. Канцлер широко улыбнулся и раскинул руки, будто бы для объятий.

– Валька вернулся, – радостно прошамкала Ральда, обернувшись к Инаю. – Я же говорила, что не сможет он долго без родной крови.

– Ну здравствуй, мама, – канцлер шагнул ближе и сжал Ральду в объятиях. – Сегодня без подарков, уж извини. Зато я привёл к тебе гостью.

Он обернулся ко мне и вдруг подмигнул. Я же после разговора с Климом вообще перестала испытывать эмоции, будто их кто-то выключил. Так что вместо ответной улыбки или шутки я обратилась к старухе.

– Это мои питомцы, – сказала я, погладив Дирха по голове. – Они останутся здесь. Кормить, следить и ухаживать не нужно. Они сами добудут пропитание.

– Привязанные? – уточнила Ральда, хмыкнув.

– Только вожак, – ответила я угрюмо.

– Если вожак сгинет, стая может пойти против нас, тут уж не обессудь, – кивнула старуха, а потом сжала одинокую бусину на нитке, оставшейся от браслета, и начертила в воздухе руну.