Екатерина Дереча – Дочь рода. Книга 4 (страница 26)

– Кем был ваш покровитель? – спросила я, не дав ей договорить.

– Вряд ли ты его знаешь, – Прасковья виновато развела руками, но в её глазах появилась сталь – она не хочет, чтобы я знала его имя. – Он не из Империи.

– Вы хотите, чтобы я вам доверяла, но скрываете даже это… думаю, мы не сработаемся, – я сделала шаг к двери, но замерла на месте, услышав сдавленный стон.

– Я умираю, Ярина, – сказала Гаврилова. – Я не прошу многого – просто быть рядом, когда откроются Врата. Просто увидеть перед смертью, как мир приходит к равновесию.

– Прежде чем отправиться в Пустошь, я хочу посетить Святилище в Китайской Империи, – сказала я, повернувшись к ней. – Хочу узнать, что внутри.

– Все Святилища в этом мире запечатаны, – Прасковья посмотрела на меня пристальным взглядом. – Нужен ещё один адепт Хаоса не ниже третьего уровня.

– Где Митенька? – спросила, покосившись на дверь.

– В алтарном зале, гипнотизирует взглядом родовой камень – всё боится, что тот рванёт в любое время, – Гаврилова поднялась со стула и шагнула ко мне. – Пойдём сейчас? Моё время почти на исходе.

Я кивнула и набрала Тараса. Действительно, чего тянуть? Сказав ему, что буду в его замке через пару минут, я протянула руку Прасковье и сжала артефакт переноса. Затем я снова активировала его, держа за руку ещё и Тараса. Хаш так и вовсе не отлипал от меня – его хвост цеплялся за мою ногу, иногда мешая двигаться.

Я не знала точного места, где находится Святилище, – только название поселения. Мы оказались посреди сонной деревушки. В Китае была глубокая ночь. Впрочем, нам это только на руку. Обойдя деревню, мы вышли к Святилищу, двери которого были утоплены в землю, а на поверхности виднелась только арка над входом.

Да, Кир-Ахшар и Прасковья оказались правы – руны говорили о трёх адептах Хаоса, необходимых для открытия врат в Святилище. Сам процесс описан не был, но не думаю, что это слишком уж сложно.

Тарас глянул на нас, тяжко вздохнул и соорудил над нами купол изо льда такой толщины, чтобы ни звуки, ни яркий свет Хаоса с той стороны никто не увидел. Я призвала магию Войтовых, пытаясь откопать немного саму дверь. Магия земли отозвалась очень неохотно, будто через силу. Управлять ей было непросто.

Углубив место входа, я выдохлась и навалилась на Тараса. Нет уж, что изначально не моё – то всегда останется чужим. Что магия Войтовых, что Мещеряковых, а потом и Гавриловых была мне чужда.

Наконец, мы взялись за руки и призвали Хаос. Сияние отражалось от ледяного купола, переливалось ярким светом и слепило глаза. Придумывать ничего не пришлось – слова были начертаны на двери по спирали. Как оказалось, ни Тарас, ни Прасковья не знали языка Древних, так что мне пришлось произносить слова медленно и отчётливо, чтобы они могли повторять за мной.

– Да откроются врата во имя Хаоса, равновесия и мира во всех мирах, – читала я на родном языке. – Да не будет сила использована во зло, лишь во благо. Да исполнится клятва, что ляжет на плечи наши, свяжет языки и души, станет нитью между мирами.

Это не просто слова обряда – это клятва, которую мы приносим, клянясь магией и жизнью. Нарушить её мы не сможем. Если бы не это, если бы не клятва, я, скорее всего, не стала бы начинать обряд.

Я не доверяла Гавриловой, не знала мотивов Тараса. Но теперь я могла быть уверена: что бы мы ни обнаружили в Святилище, это не станет причиной бед. Они, сами того не ведая, послушно произнесли клятву, абсолютно добровольно. Древние не были глупцами – подстраховались на случай, если Святилище попытается открыть кто-то недостойный.

– Да свершится сие, да исполнится, клятва дана и принята во всех мирах, – закончила я читать.

Сияние из наших рук устремилось в центральный элемент дверей, прямо в круглую отметину в виде солнца, окружённого лучами. Энергия потекла по этим лучам, заливая весь орнамент светом. Через пару минут дверь дрогнула и начала открываться с громким скрипом.

Мы расцепили руки и зачарованно смотрели, как механизм Древних приходит в движение впервые за тысячи лет. Возможно, мы перестарались и Хаоса было слишком много, или в деревушке дежурили маги. Так или иначе, зов показал мне двух человек, спешащих к нам.

Я с сомнением посмотрела на вход в Святилище. Мы ведь можем закрыть эту дверь изнутри? Остаться там и осмотреться, а потом переместиться артефактом?

Кто-то ударил в ледяной купол с такой силой, что по нему пошли трещины. Это кто же настолько мощный, что способен пробить заклинание повелителя стихии? Треск купола усилился, я переглянулась с Тарасом и рванула к дверям. Он последовал за мной, как и Гаврилова.

Забежав в тёмное помещения, я в который раз запнулась об Ахашши и, выругавшись, принялась нащупывать что-то вроде рычага или другого механизма закрывания дверей, но ничего не нашла. Я скастовала светляк, но он тут же потух, не осветив ни сантиметра. Ещё один потух точно так же.

Да что такое? Блокировка магии? Рассеивание? Я призвала Хаос – его сияние и не подумало затухать. Наоборот, здесь, в Святилище, оно стало ещё сильнее.

Вот оно! Рычаг действительно был. Я надавила на него со всей силы. Дверь замерла, так и не раскрывшись, а потом начала движение в обратную сторону. Вовремя – со стороны купола донёсся оглушительный треск крошащегося льда.

Обернувшись к Тарасу и Прасковье с радостным выражением, я застыла. Это было не место силы. Не хранилище артефактов Древних. Не сокровищница и даже не лаборатория.

Это была гробница. Прозрачные стенки гробов, похожие на капсулы из фантастических фильмов, стояли рядами. Десять… двадцать… тридцать семь капсул с Древними, будто бы заснувшими и ждавшими, когда их пробудят ото сна.

На стеллажах у стен действительно лежали артефакты, но они предназначались только для одного – поддержания жизни в существах, уснувших мёртвым сном. Зов жизни не чувствовал никого, кроме Тараса и Прасковьи. Эти существа были мертвы очень давно.

– Они спят? – прошептала Гаврилова с благоговением в голосе.

– Нет, – припечатал Тарас, сжав челюсти до зубовного скрежета. – Давно сдохли.

Он принялся обходить гробы, заглядывая в лица Древних. Я тоже решила посмотреть на них – вряд ли мне выпадет ещё один такой шанс. Вот значит куда делись все Древние, после того как «подготовили» этот мир к жизни. Они никуда не ушли, они остались здесь.

Если во взгляде Тараса плескалась ненависть, то у Гавриловой текли самые настоящие слёзы. Я не знала, каких эмоций на её лице было больше – сожаления, опустошённости или тоски. Она будто была знакома с Древними и оплакивала их. Хотя кто её знает, из какого мира она переродилась.

– Андерра?! – возглас Тараса заставил меня вздрогнуть. – Андерра! Как? Почему?!

– Тарас? – я бросилась к Чебукову, который упал на колени и уткнулся лбом в прозрачную стенку гроба.

– Это она, – прошептал Тарас. – Это моя Андерра… но как? Они говорили, что убили её. Что она отдалась им ради моего спасения…

– Этот мир проклят, – проскрипела Прасковья, обречённо взирая на ряды с телами усопших. – Он закрыт ото всех и для всех. Он был создан убежищем, а стал тюрьмой. Сколько ни перерождайся, сколько ни пытайся… отсюда никому не сбежать. Никому и никогда, пока не будут открыты Великие Врата.

Глава 14

Время в усыпальнице Древних будто остановилось. Даже Ахашши молчал, вышагивая за мной между рядами капсул. Было странно находиться рядом с теми, кого в моём мире прозвали вархами. Первыми вархами, вернувшимися в наш мир после долгого отсутствия.

Их тела лишь смутно походили на человеческие. Кожа казалась сухой, словно пергамент. Прорези глаз, носа и рта были окружены сетью морщин, а вместо волос у Древних были заросли трав, мелких кустарников, а у кого-то самые настоящие рога. Их прозвали чудовищами, но они совсем не походили на тех вархов, в которых превратился мой народ во время вторжения тварей.

– Нам нужно к Вратам, – недовольно прохрипела Прасковья. – Святилище оказалось пустышкой, а времени у меня мало.

– У нас пока нет необходимых… ресурсов, чтобы открыть Врата, – обтекаемо ответила я, не желая делиться подробностями.

– Скажи, что нужно, и я это достану, – устало пробормотала Гаврилова, но я лишь покачала головой. – Тогда верни меня домой, душечка. Находиться здесь слишком больно…

Перенос Прасковьи в родовое имение занял не много времени, я даже успела попрощаться с Митенькой, ожидавшим нас в кабинете. Парень благодарил меня за помощь с накопителем и избавление от клятвы покровителю, но он тоже не назвал его имя.

Когда я вернулась, Тарас стоял напротив капсулы с Андеррой. Было странно видеть его таким уязвимым. Я всмотрелась в лицо этой женщины: на лбу и скулах яркими пятнами виднелись мелкие чешуйки, переходящие дальше за уши; губы были под цвет чешуи – ярко-оранжевыми. Вместо рогов или кустов на голове Андерры красовались шипастые гребни.

Эта женщина отличалась от Древних. Казалось, будто кто-то пытался сделать её очень похожей на них, не зная исходных данных. В разных мирах разные условия, и перемещения между ними не могли не отразиться на облике Древних. Шаманы говорили, что требуется перерождение, для того чтобы снова стать человеком.

– А вот это уже дельная мысль, – сказал вдруг Хаш, подслушав мои размышления. – Если мир закрыт, а Древние умерли в этих коробках, где они могли переродиться?