Екатерина Чёткина – Незнакомка (страница 7)

– Спасибо, что спасли меня.

Они недоумённо переглянулись.

– Мы этого не делали, – ответил второй парень. – Мы шли купаться, а тут ты около воды лежишь.

– Да? А кто тогда меня вытащил?

В её голове вновь нарастала боль и смутные воспоминания: «Неужели правда? Я слышала голоса, и они меня спасли… Это какие-то страшные сказки!».

– Не знаем, – хором ответили парни.

Кира почувствовала себя неуютно под их обескураженно-недоверчивыми взглядами и поспешила подняться на ноги. В голове мелькнула вереница маленьких ярких звёздочек, а окружающий мир слегка покачнулся.

– Осторожно, – сказал рыжий парень, подхватывая её.

– Не девчонка, а какая-то ходячая неприятность, – хихикнул второй.

Она смущённо покраснела и торопливо пробормотала:

– Спасибо. Мне уже лучше.

– Давай, мы тебя проводим. Ты где живёшь?

«А он ничего, – подумала Кира. – Настоящий рыцарь, герой, как моих в любимых книгах. Не то что второй – трус и эгоист… Но я сейчас не готова болтать о пустяках… Эти голоса. Мне очень страшно. Я должна остаться одна и подумать».

– Нет, спасибо. Я сама. – И поспешила ретироваться. Она чувствовала слабость в ногах, но продолжала бежать по тропинке в сторону дома: «Сейчас заберусь на чердак, и всё снова станет хорошо и понятно… Лишь бы никого не встретить, а то я могу не выдержать и…».

– Ты куда так спешишь? – смеясь, спросила её бабушка, когда Кира ворвалась во двор и быстро захлопнула калитку. – Мальчики гонятся?

Девочка вздрогнула, посмотрела на неё и неожиданно заплакала.

– Что с тобой, милая? Тебя кто-то обидел? – Бабушка тут же оказалась рядом с ней и обняла.

– Нет, – несчастно прошептала она, уткнувшись в тёплый родной бок.

– Успокойся и расскажи, что приключилось.

– Ничего… Просто устала.

Бабушка посмотрела на свою двенадцатилетнюю внучку с тревогой и тоской: «Она ещё совсем маленькая и глупенькая. Дал бы Бог здоровья, чтобы поднять ребёнка и не оставить сиротой. Пропадёт ведь без меня. Она слишком добрая, доверчивая и ранимая. Эх, девонька, почему мы такие невезучие?».

– Кира, – осуждающе начала бабушка, – мы же договаривались ничего друг от друга не скрывать.

«Но я не хочу тебя расстраивать! Расскажу, а у тебя давление подскочит… Потом буду чувствовать себя виноватой и дрожать от ужаса, что ты тоже возьмёшь и оставишь меня одну. Я должна беречь тебя… А с голосами разберусь сама, я же взрослая и умная», – решила она и вытерла слёзы.

– Что молчишь, как партизан?

– Бабуля, не волнуйся, просто меня пчела укусила, вот я и разревелась, – на ходу придумала Кира уважительную причину своих нюней.

– Да? Покажи?

– Не могу, она меня в неприличное место укусила.

– Это в какое? – хмыкнула бабушка.

– В жопу, то есть, в попу, – быстро исправилась Кира, зная, что нехорошие слова в их семье не поощряются и наказываются прополкой грядок.

– Ну-ну… Кира, перестань меня водить за нос, – строго сказала бабушка. – Если сейчас же не признаешься, то будешь сидеть в чулане и думать над своим поведением.

– Но…

– Я больше не желаю слышать враньё!

Ей стало обидно: «Я о ней забочусь, а она кричит. Несправедливо!».

– Знаешь, что ложь – это грех. Я стараюсь воспитать тебя отзывчивой, честной, а ты…

«Не правда! Я из лучших побуждений, ради тебя… Мне безумно страшно, словно что-то ужасное забралось ко мне в сознание. Оно пока спит, но я знаю, на что способен этот вкрадчивый шёпот… Бабуля не понимает и… Вдруг она разлюбит меня?», – подумала девочка и неожиданно для самой себя вскрикнула:

– Я сошла с ума!

Женщина испуганно вздрогнула, взмахнула руками и присела на деревянную скамейку, стоящую рядом.

– Да, что ты такое говоришь?

– Я купалась в пруду… Потом меня кто-то потянул, я стала тонуть… Затем мне показалось, что слышу голоса. Они звали, говорили, что стоит лишь впустить их, поверить… Мне страшно, бабуль!

– Не бойся, малышка, – поспешно проговорила пожилая женщина и, как можно бодрее, продолжила: – Ты просто перенервничала, сейчас выпьем горячего чайку с мелиссой, поедим твои любимые пирожки с ревнем, и все неприятности забудутся.

– Правда?

– Конечно, солнышко, иди, мой руки и за стол.

Когда Кира скрылась из виду, бабушка перекрестилась и еле слышно прошептала:

– Господь Бог, пожалуйста, пусть ничего больше не случится! Я не вынесу этого. У меня же кроме неё никого нет. Родная кровиночка… Пожалуйста, не допусти повторения этого кошмара.

Её мысли унеслись в прошлое, в то время, когда была жива любимая дочка Аня, когда она слышала счастливый смех и кучу планов на будущее. Кто же знал, что им не суждено сбыться… Ведь ей была уготована судьба стать избранной. «Клянусь, я не допущу, чтобы что-то подобное случилось с Кирой! Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы оградить её… Она никогда не узнает правды о своей матери», – решила женщина и, нацепив на лицо улыбку, пошла в дом.

–//-

Кира лежала и смотрела на трещины, расползающиеся по давно не белёному потолку. Снаружи царила глубокая ночь, но полный диск луны своим блеклым, матовым светом пропитал всё вокруг. Ветер тоскливо завывал и заставлял тополиные ветки стучать в закрытые окна детского дома, словно приглашая разделить его одиночество. Кира тихо встала с постели и, улизнув на лестничный пролёт, устроилась на широком холодном подоконнике. Она никогда не любила осень. Время смерти и тоски. Слёзы заскользили по её щекам, но не принесли облегчения.

– Я скучаю, – прошептала Кира.

Два года назад не стало самого дорогого человека на свете – умерла бабушка. Похороны, соболезнования, череда серых и унылых дней в интернате среди таких же несчастных детей и задёрганных воспитателей. Теперь она круглая сирота. Она ненавидела это слово, выталкивала его из своего сознания, но оно упрямо возвращалось, напоминая об одиночестве и ненужности.

Через шесть месяцев и десять дней Кира станет совершеннолетней и выйдет из дверей этого жуткого места, где собраны никому не нужные цветы жизни, заброшенные и вышвырнутые из счастливой реальности на задворки, где нет таких слов, как любовь, семья, счастье, здесь царит бесконечное ожидание, надежда и обречённость…

– Привет, полуночникам, – неожиданно раздалось недалеко от неё.

Девушка резко обернулась, размазывая по щекам слёзы и, надеясь, что в полумраке этого не заметят.

– Кто тут? – спросила Кира.

– Жаль, что мы не кошки, а то видели бы всё, что происходит во тьме, – сказала невидимая собеседница и подошла поближе к призрачному свету луны.

Теперь Кира её увидела и узнала. Алёна – шестнадцатилетняя девушка, с жилистой, не оформившейся фигурой, короткими каштановыми волосами, карими чуть раскосыми глазами и тонкими губами, часто расползающимися в недобрую ухмылку. Она в интернате с пяти лет, родители пьяницы сгинули со свету при очередной попойке, а приёмных пап и мам найти не удалось. Берут миленьких и улыбчивых карапузов или маленьких ангелочков, а угрюмую и задиристую девочку со странностями все обходили стороной. Никому не нужны проблемы… Так она и жила здесь, стала старожилом и местным авторитетом. Многие её боялись, рассказывали страшные истории о злых розыгрышах и далеко не безобидных чудачествах. Особенно любили трепаться о её интересе к магии Вуду и жертвоприношениям. Кира считала это ерундой, хотя даже, если и есть у неё магические способности то, что из того? У каждого свои скелеты в шкафу, она знала эту истину не понаслышке.

– Привет, – отозвалась Кира.

– Не спится? – поинтересовалась Алёна.

Кира бросила на неё испытывающий взгляд. Раньше она не замечала за молчуньей любви к беседам.

– Нет.

– Может, покурим?

– Не увлекаюсь.

Девушка отвечала односложно, вежливо намекая, что хочет покоя и уединения.

– Не пью, не курю, так здоровенькой помру, – хмыкнула Алёна. – Знаешь, я давно за тобой наблюдаю.

Холодок страха пробежал по спине Киры: «Неужели, она о чём-то догадывается? Ерунда. В последнее время приступов сопереживания не было». Она сама назвала так свой дар, считая, что данное словосочетание прекрасно отражает суть. Ох, как же Кира мечтала стать обычным подростком с его проблемами, радостями, огорчениями и ни знать, ни чувствовать того, что с ней происходит уже пять лет.

– Что же ты не спросишь, зачем? – опять заговорила Алёна, так и не дождавшись реакции Киры.