Екатерина Черепко – Радиус Хартри (страница 2)
Борис Денисович достал из холодильника початую бутылку коньяка, миску с толсто нарезанными дольками лимона, вытащил из буфета две рюмки и выставил всё перед сыном. Глеб прирос спиной к мягкому уголку, скрестив руки на груди.
– Ты это, – сказал отец, наливая коньяк, – ещё не решил вернуться в Метро?
– Зачем? Я работаю в МСТ.
– В мятой санитарной тепловозке? – Издевательски уточнил он.
– В Московской сети телепортов, – поправил Глеб. Его желваки напряглись.
– На кой все туда прутся? Полно, блин, нормальной работы! Один хрен, и ты туда как телок за стадом.
– Ты их зарплаты видел? – Глеб держался, чтобы не повышать голос, несмотря на зарождающийся гнев. – Как думаешь, почему люди идут в МСТ, а не в метро? Почему учатся по полгода за шанс – всего лишь шанс – сдать экзамен и получить лицензию?
– Ха! Зарплаты. Ремонтников вроде тебя много не надо. Ну, отучился ты – молодец, башковитый. А куда, скажи на милость, распихивать всех остальных – машинистов вроде меня и дядь Лёни, слесарей, которые в один прекрасный день останутся без работы? Чё молчишь?
– Это разные вещи.
– Ты дурак, раз не видишь, к чему всё идёт.
– Ну и замшелый же ты динозавр! – Не сдержался Глеб, припомнив своё детское обзывательство. – К тому моменту, как передо мной замаячит пенсия, никакого метро уже в помине не будет. На кой пинать этот атавизм? – Он выдержал долгий взгляд отца исподлобья и добавил. – Прогресс не зависит ни от тебя, ни от меня, па, он просто есть. Нет смысла ему противиться.
Борис Денисович выдохнул, опрокинул в себя рюмку, закусил лимоном и сказал:
– Вижу, ты не читал статью, которую я тебе скидывал, а зря. Автор пишет, что из телепорта выходит совсем другой человек. Его перезаписывают. А самое страшное происходит с входящим телом: оно сгорает. До атомов, до квантов и хрен знает, до какой ещё микро-фигни. Человек был – человека нет. Па-пара-пам-пам! Всё. Думаешь, на ваших курсах всю правду рассказывают? Как бы не так! Оболванили тебя, конечно… Думаешь, народ ничего не замечает? Вовсе нет. Не зря эти выкидыши эн-тэ-пэ стараются отменить. Я даже петицию подписал, и не одну. – Он стукнул кулаком по столешнице. – Ты вон видел, что с нашим телепортом случилось? Стоит красавчик весь горелый. Это – ик! – народная позиция! Так ему и надо.
– Это хулиганство. Опасное и безрассудное.
– Не, сынок, это геройский поступок.
Глеб подумал, уж не отец ли поджёг кабинку на Текстильщиках, но решил не уточнять. Он сквозь зубы ответил:
– Из-за таких идиотов мне вместо рядовой диагностики приходится менять оплавленные кнопки, выпрямлять кожухи, вычищать жвачки из терминалов оплаты. Некоторые даже свои труселя оставляют в кабинках. Фу, блин. Мне из-за этих активистов теперь копаться в грязном белье что ли? Они просто создают лишний головняк, а проблему, – Глеб изобразил пальцами кавычки, – не решают. То, что какая-то козлина втихую вандалит, ничего назад не откатит. Ну да, поматюкаются ремонтники. Но телепорты это не отменит, как бы народные мстители ни старались. Смирись уже и ты.
– Благодаря им я ещё в строю! – Глаза отца забегали как у загнанной в угол кошки. – Ты продался корпоративным уродам, которые людей считают за скот. Мой, мать его, сын…
– Всё, хватит. – Глеб встал из-за стола и бросил вполоборота. – Кажется, ты никогда меня не поймёшь. И не примешь.
Пока он торопливо впихивал свои крупные ступни в ботинки, отец с бульканьем отхлебнул из второй рюмки и вышел в прихожую.
– Сколько раз ты проходил через телепорт? – Спросил Борис Денисович, наблюдая за тем, как сын застёгивал заевшую молнию куртки. – Ты всё ещё мой Глеб?
Глеб заметил, как глаза отца блеснули, и отвернулся.
– Да твой я, пап.
– Уверен?
– Не забывай гулять. – Отбрил он. – Хотя бы иногда. И удачи тебе на шахматах.
***
Пальцы Глеба отстукивали марш по столешнице, а в животе то и дело протяжно урчало. Он покосился на время: прошло уже два часа с того момента, когда должна была вернуться Лина. Он хотел впечатлить её романтическим ужином: заморочился, переложив всё из контейнеров доставки на красивые тарелки, до блеска натёр бокалы и даже купил пару свечей. А коробочку с кольцом закопал среди конфет в вазе. Ради любимой напялил на себя рубашку, которая ей так нравилась несмотря на то, что кололась и расцветкой напоминала скатерть. По крайней мере, Глеб рассчитывал вскоре сбросить ненавистный кусок ткани.
Тёплые роллы остыли. На сообщения Лина и звонки не отвечала, в сети не появлялась. Беспокойство мокрой сороконожкой проползло по позвоночнику: почему она опаздывает?
Когда Глеб в очередной раз занёс палец над её именем в списке контактов, на весь экран растянулось лицо шефа.
– Ба-анный вторник, – буркнул Вдовенко и протянул зелёный ползунок вправо.
– Глеб, сорян, что в нерабочее. – Выпалил бригадир вместо приветствия. – Ты щас дома?
Звучало как приглашение выполнить какую-то работёнку. Очень невовремя! Глеб выждал пару секунд, во время которых Тарас, судя по громкому сопению, проклинал его на чём свет стоит, и сказал:
– Ну, допустим. А что?
– Да на ваших Текстильщиках заело кабинку. Остальные на объектах, в том числе я. А народ обрывает диспетчерскую, Ленка уже воет. Если не в падлу, посмотришь, чё там?
Возможно, это всё объясняло: одна из двух кабинок, которые появились на станции совсем недавно, не работала. Вечером, когда все спешили домой, число пассажиров зашкаливало. Метро-то разгрузилось, но телепорт-сеть нет. Плюс Лина работала допоздна и хотела ещё забрать злосчастный пылесос из пункта выдачи. Естественно, она задерживалась.
– Могу. – Индифферентно сказал Глеб, хотя уже был «в деле». – Но с внесением в табель.
– Дык, само собой. Вноси в двойном объёме, переработки как-никак.
– Понял-принял.
– Гут.
– До связи.
Глеб переоделся в свою серо-зелёную спецовку, взял кейс с инструментами и поплёлся на станцию, попутно заглядывая в окна магазинов. Но шевелюра Лины нигде не мелькала.
Телепорт-кабинки добрались до Текстильщиков не сразу: первая пара появилась в Сколково и Немчиновке. Через месяцы кропотливых тестов с участием подопытных животных, а затем добровольцев из «ЗАСЛОНа» их стали рассыпать по внутреннему кольцу. И только сейчас сеть стала подбираться к МКАДу. На станции, рядом с которой Глеб снимал квартиру, регулярно бесились вандалы и идейные противники телепортации, отчего кабинки вскоре утратили товарный вид: матовую тёмную поверхность покрыли кривые граффити, пластиковая панель местами почернела и оплавилась от зажигалок, в углах постоянно валялись какие-то обёртки.
Глеб зашёл в вестибюль метро, где заметил три очереди к кабинкам. У четвёртой не было ни души, её панель призывно светилась красным.
Он приступил к делу. Электронный замок держал створки сомкнутыми. Значит, внутри кто-то был. Телепорт запирался не просто так: по прибытии пассажир должен был стопроцентно собраться из квантов и нажать на кнопку «Выход». В ином случае какой-нибудь торопыга мог вломиться в кабинку до завершения декогеренции – и пассажир так и остался бы в суперпозиции: существуя везде, но одновременно нигде. В теории.
Сигналы бедствия, для которых была предусмотрена специальная кнопка, диспетчеру не поступали. В бригаду обратились дежурные сотрудники метро. Значит, либо кому-то внутри стало плохо и он не смог выйти, либо возникла системная ошибка. Глеб криво ухмыльнулся, ставя на второе: для завершения вечера ему не хватало только трупа и долгих разборок с полицией.
Он приложил свой жетон к сканеру на приборной панели и ввёл в открывшемся окне двенадцатизначный ключ. Система переключилась на синий экран со схемой устройства. Через боковое меню он вызвал историю последних перемещений.
– Совпадение, – успокоил себя Глеб, зная, что Лина уезжала с этой станции.
На всякий случай он запустил диагностику, выдавшую сухой вывод:
Проблем не выявлено.
Тогда он решил раскупорить кабинку вручную и выбрал в меню «Принудительное открывание дверей», снова ввёл случайно сгенерированный пароль и стал ждать. После пятисекундного отсчёта Глеб сверился со ключ-схемой на наручном коммуникаторе и перевёл четыре рычага на экране в нужное положение. Магнитные замки щёлкнули, давление между створками ослабло, он заглянул внутрь.
К счастью, бедолага при смерти там не валялся. Внутри вообще не было никого: лишь одежда, дамская сумочка и… коробка с роботом-пылесосом. Глеб сглотнул и шагнул вперёд.
– Совпадение. – Убеждал он себя. Но уверенность уже дала слабину. Сомнение змеиным ядом заполняло вены.
Он дотронулся до неонового пуховика, расстегнул молнию и увидел бежевое вязаное платье, а под ними – кружевное бельё и колготки. Слишком похоже на одежду Лины.
– Чёртово совпадение.
Глеб порылся в карманах и рукавах, где обнаружил одну розовую митенку.
– Да ну нахрен. – Именно такую пару он подарил Лине в прошлом году, когда они только начали встречаться.
Глеб поднёс митенку к носу. Ощутив знакомый сладкий аромат, он стиснул зубы. Этого не могло произойти. Только не это. Нет.
Он дёрнулся от возгласа дежурной по станции, полной дамы средних лет:
– Что, снова «акция»? Сдаём в бюро находок?
Не оборачиваясь, он ответил:
– Нет, я знаю, чьи это вещи.
***
В дверь позвонили. Глеб сорвался с дивана. Чуда не произошло: Лина не вернулась. Вместо неё в подъезде стоял какой-то хмурый тип среднего роста с большим пакетом в одной руке и раскрытой корочкой в другой. Он поднял удостоверение выше и представился: