Екатерина Бурдаева – Как выжить в офисе (страница 4)
А вообще самый лучший способ искоренить склонность к нытью или занудству – смех и радость. Когда вы смеетесь, вы чувствуете себя легко, потому что получаете в шесть раз больше кислорода, чем, когда вы просто разговариваете. Смех, помимо всего прочего, оказывает расслабляющий эффект на весь организм – ваши давление, сердцебиение и мышечное напряжение спадают до уровня чуть ниже нормы. Так что смейтесь на здоровье над всем, что смешно, включая себя самого – на мой взгляд, самоирония – лучшее лекарство от нытья и занудства.
4. История из жизни. «Когда все плохо»
Зоя Петровна часто болела. У нее была то ли вегетососудистая дистония, то ли аритмия, то ли тахикардия, то ли гиперемия. В общем, что-то с ней было не так, потому что на ее рабочем столе постоянно стояла коробочка с лекарствами и небольшой приборчик для измерения давления.
Однако все бы ничего, и проблемы со здоровьем могли бы быть преодолены, если бы не склонность Зои Петровны к преувеличению своих бед, к бесконечному нытью и громогласным жалобам.
Работа в одном с ней кабинете превращалась в пытку, поскольку Зоя Петровна никогда не замолкала. Она занималась обработкой первичных бухгалтерских документов, поступающих от контрагентов, и постоянно ныла, что никто из них не хочет делать свою работу как следует, что вся нагрузка ложится на ее хрупкие плечи, что она делает всю работу за поставщиков, а у нее и так расшатанное здоровье, слабые нервы, куча проблем, и т. д., и т. п.
Деликатные сотрудники, сидевшие с ней в одном кабинете, за глаза называли Зою Петровну «тренажером для воспитания терпения», а неделикатные – «паучихой», в глаза же они все ей бесстрастно поддакивали, думая при этом о своем. И все как один мечтали перейти в другой кабинет. Ибо самым ужасным было то, что даже когда никто не разговаривал с Зоей Петровной, она все равно продолжала свой монотонный монолог о несчастьях и неприятностях, с которыми ей мужественно приходится бороться.
Терпеть эти разговоры «с самой собой» было невыносимо, и периодически кое-кто из старших по должности пытался «приструнить» занудливую Зою Петровну, иногда в достаточно резком тоне.
Бывало, что после этих замечаний Зоя Петровна на несколько минут замолкала, но только для того, чтобы набраться сил для очередного монолога, который обычно начинался словами: «Нет, ну я же хочу, как лучше, стараюсь тут, стараюсь, а меня прямо за человека не считают…»
Иногда после резких высказываний коллег Зоя Петровна так распалялась, что эти монологи заканчивались слезами и истериками. Тогда она звонила подружке из соседней конторы, та прибегала, отпаивала заплаканную «Зоиньку» валокордином, измеряла ей давление и злобно шипела в сторону окружающих что-то вроде: «Довели хорошего человека, злыдни».
В общем, это было еще хуже.
Кроме того, каждые два месяца Зоя Петровна стабильно уходила на больничный, который никогда не длился меньше двух недель. Каждый раз разбирать поступающие документы приходилось кому-то из сотрудников, что было весьма напряжно.
Однако дополнительный объем работы не был самым неприятным в этой ситуации.
Главная подлянка состояла в том, что когда Зоя Петровна возвращалась, она устраивала замещавшему ее сотруднику «допрос с пристрастием». Она задавала по несколько вопросов по каждому документу, спрашивала, куда делись конверты, в которых пришли счета-фактуры, и подолгу возмущалась, если узнавала, что те были банально выкинуты.
Казалось, этому нытью не будет конца и края. Но однажды все устроилось совершенно чудесным и просто невероятным образом.
Зою Петровну вызвало на ковер большое начальство, которого неприятно удивила статистика заболеваемости сотрудника. Кроме того, из бухгалтерии все чаще стали поступать жалобы, что документы, проверенные Зоей Петровной, поступают с ошибками и неправильными реквизитами.
Зоя Петровна пустила слезу пред очами начальства, произнесла трогательную речь о том, что занимается самой грязной работой во всей компании, получает копейки за свой тяжкий труд и здоровье-то свое подорвала, собственно говоря, из-за перегрузок на работе. Начальство почему-то не прониклось сочувствием, разговор получился жесткий, и для Зои Петровны эта аудиенция закончилась традиционно: слезами, причитаниями, вызовом подружки, измерением давления и валокордином.
На следующий день Зоя Петровна пришла на работу в плохом расположении духа и с утра начала «заводиться», монотонно гундя себе под нос:
– Нет, они думают, что могут издеваться надо мной за какие-то копейки, которые я тут получаю за эту адскую работу. Да если бы не я, вся бухгалтерия была бы парализована, они бы в одних бумагах только захлебнулись… Я столько работы делаю, сколько никто тут не делает… Сидят тут, бумажки перебирают. Мне с моим здоровьем на легком труде надо сидеть, а я тут с утра до ночи в документах разбираюсь, для них же стараюсь. Неужели еще где такую дуру найдут, которая так себя гробить будет?..
Этот монолог несправедливо обиженного «трудоголика» продолжался до самого обеда.
В конце концов Зоя Петровна так завела себя, что взяла чистый лист бумаги, написала заявление об увольнении по собственному желанию, подошла к одному из менеджеров, дала ему бумагу, театрально запрокинула голову и попросила его трагическим голосом:
– Виктор, ты сегодня к директору попадешь? Подпиши у него мое заявление, пожалуйста!
Виктор взял заявление и уже через полчаса был у директора.
Тот слегка удивился, но заявление подписал, не раздумывая, и тут же отдал его секретарю со словами: «Передай в отдел кадров, пусть увольняют без отработки».
Ближе к концу дня Зоя Петровна сидела за своим столом, крутила в руках пузырек от валокордина и посматривала на телефон – ждала, что вот-вот позвонит начальство, вызовет к себе и будет уговаривать забрать заявление. Если звонил кто-то другой, она на удивление быстро заканчивала разговор, с придыханием шепча в трубку: «Я жду важного звонка, позже перезвоните». Весь день она была на удивление молчалива.
Наконец телефон снова зазвонил. Зоя Петровна взяла трубку и услышала:
– Зоя Петровна? Добрый день, это отдел кадров беспокоит. Зайдите за Вашей трудовой книжкой, пожалуйста…
Во рту у Зои Петровны пересохло, она положила трубку, посмотрела на пузырек валокордина, который все еще сжимала в руках, и поняла, что вот сейчас он наконец-то нужен ей по-настоящему.
Глава 2. Подлизы
Современный анекдот
В. Маяковский, «Подлиза»
1. Краткая характеристика
Подлизы есть в каждом офисе. Причем в наше время уже почти никто из них не скатывается до уровня грубой лести. Даже в кругах прирожденных и профессиональных подлиз это давно уже считается дурным тоном.
Конечно, встречаются еще иногда явные подлизы, которые постоянно осыпают руководителя комплиментами: «Ой, как мне приятно с Вами работать», «Вы самый лучший босс, который у меня когда-либо был», «Я восхищаюсь Вашим профессионализмом», «Я в этой компании только из-за Вас», «Спасибо, что Вы так поддерживаете наш отдел», и т. д., и т. п. Адекватно оценивающему себя руководителю все эти приторные высказывания достаточно быстро набивают оскомину, и сотрудники, избравшие такой стиль поведения, иногда добиваются эффекта, обратного желаемому.
Поэтому подлизы более высокой стадии развития встречаются гораздо чаще.
Развиваясь вместе с научно-техническим прогрессом, они научились подлизываться тонко, изящно и практически незаметно для постороннего взгляда. Иногда они даже вполне удачно маскируются под приличных независимых людей. И что еще хуже, бывают случаи, когда они даже нагло и беспардонно выдают себя за активных борцов с административной несправедливостью и самодурством руководства.
Так как же опознать и выявить латентного (скрытого) подлизу? Есть множество мелких признаков, по которым можно его определить.
Он всегда внимательно слушает самые скучные речи руководителя, не позволяя себе зевать, даже прикрывая рот рукой, или отвлеченно разглядывать происходящее за окном во время самого нудного совещания. На рабочих совещаниях, планерках и летучках он старается сесть напротив босса, чтобы быть у того на виду, чтобы поймать и максимально долго задержать на себе его взгляд.
В присутствии шефа у него меняются голос и осанка, он как бы незаметно вырастает, даже если при этом неподвижно сидит на стуле. Он старается постоянно попадаться на глаза начальнику, иногда бесцельно крутясь у его кабинета с озабоченным выражением лица.
Когда его вызывают к шефу, он едва сдерживается, чтобы не побежать бегом.
Он старается завести дружбу с секретаршами и личными помощниками босса, а также с теми сотрудниками, которые наиболее обласканы начальством. Особенно часто подобное явление можно наблюдать в компаниях, где начальник привык узнавать подробности жизни коллектива от своих ближайших помощников.
Его мнение практически всегда совпадает с мнением руководства. Даже критику он принимает безропотно и смиренно. Причем правоту руководителя он признает с такой искренностью, что у того пропадает всякое желание устраивать разнос. Например, начальник считает, что составленная подлизой программа семинара для клиентов никуда не годится? Тут же выясняется, что тот думал точно так же, у него были только небольшие сомнения, которые тут же развеялись после мудрых и своевременных замечаний босса. Со стороны все это похоже не на разнос, а на обычное совещание.