Екатерина Бунькова – Будни фельдъегеря 1. В эльфийской резервации (страница 36)
Старейшина вздохнул. Аня сочувственно промолчала. Ей трудно было понять этих людей и еще труднее – представить, как все это было. Нынешние селения эльфов представляли собой скорее пародию на каких-нибудь староверов, и нельзя было по их быту судить о прошлом исчезнувшего мира: вряд ли те Светлые палаты, о которых говорил старейшина Тополь, были похожи на землянки или гнезда на деревьях. Наверное, там были города со своей архитектурой, стилем, многовековой историей. И хоть ныне эльфы уже четыреста лет проживали в уральских лесах, приспособились и потихоньку-понемножку обживали территорию, на нее они производили впечатление бедствующих. Тем более, постоянный отток молодежи, не заставшей «золотой век» и потому не поддерживающей стариковские идеи, вовсе не способствовал процветанию края.
- Мы думали, что сможем восстановить былое величие нашей расы, - продолжил старейшина Тополь после небольшой паузы. – Но дубы отчего-то плохо растут на этих землях. Наверное, ваш бог осердился на нас за вторжение.
- Ерунда, - все-таки подал голос Игорь, не выдержав. – Дубы – эндемики. Им просто чего-то не хватает на Урале: может, минералов, а, может, споров каких-нибудь грибов и побочных продуктов их жизнедеятельности.
- Грибы мы с собой тоже прихватили, - возразил старейшина.
- Да я не о тех грибах говорю, которые вы на еду выращиваете, - отмахнулся парень. – С этими все понятно, они как шампиньоны. Я о других грибах – невидимых.
- Мм? – старик удивленно вскинул брови. – А такие бывают? О невесомых я слышал – были в старом мире такие: когда созревали, надувались, как шары и парили в воздухе, пока не лопались. А вот о невидимых – нет.
- Ну, не в том смысле невидимые, что прозрачные, а в том смысле, что споры у них мелкие, и сами они – как плесень, - пояснил Игорь. – Они могли быть в почве, могли жить на корнях дубов, снабжая их питательными веществами. А тут дубы вынуждены выживать без их помощи, вот и не растут.
Аня непроизвольно покивала: предположение прозвучало весьма правдоподобно. На земле тоже многие экосистемы рушились, стоило только изъять важное звено – сколько таких примеров в сельскохозяйственном освоении!
- Ерунда, - нахмурился старейшина. – Это все выдумки местных «ученых». Не помню я никакой плесени на корнях Великого дуба.
- Но дед рассказывал, что они серебрились, как и кора, - возразил Игорь.
- От воды они серебрились, - поджал губы старейшина. – Там родник был… как бы это по-русски сказать правильнее… Назовем его, пожалуй, «Земной артерией».
- Мм? – одновременно выдали Аня и Игорь, переглянувшись.
- Ну, бывают такие источники, - старик зашевелил в воздухе пальцами, пытаясь подобрать слова. – Они теплые, местами и горячие встречаются. Иногда бьют из-под земли фонтаном.
- Гейзер, что ли? – вспомнила нужное слово Аня.
- Вот-вот, гейзер, - кивнул старик. – Он из-под земли бил теплой водой – высоко-высоко, метров на пять. Рассеивался и стекал по стволу. Красиво – словами не передать. И вот с той-то стороны все было серебристое и твердое, как скала – даже листья, если до них долетало. А корни от той воды такие прочные были, что с места не сдвинешь. Бывало, как пойдет такой корешок под дом расти – разворотит все, разломает. И не перерубишь его, не распилишь. Приходилось заново строить. А дуб – он ведь корнями повсюду. Что на земле есть, все рано или поздно переломает. Так и выходило, что дома все выше по деревьям располагались, и город будто парил в воздухе. Красота. Ах, как хочется вернуть то время!
Старик мечтательно запрокинул голову, прослезившись.
- Погодите, - остановил его Игорь. – А вода эта, она съедобная была? В смысле – питьевая?
- Окстись, дуралей! – даже отшатнулся от него не ожидавший такого перехода старейшина. – Кто ж из-под дуба воду пить будет? Отравишься. Отец мой, помню, все ее выпаривал – порошки какие-то делал. Насушит-насушит – бочки две, а то и больше было. Чего он там с ними делал – кто ж теперь разберет? Сын мой как-то стащил у него целый кувшинчик того порошка. Ой, отец ругался! Плетей ему всыпал. Но сынок-то у меня упрямый, забодай его козел. Все стерпел, да обиделся смертельно. Взял, да и перед тем самым днем обе бочки у него обратно под дуб высыпал.
- Так может, оттого и катастрофа случилась? – предположила Аня.
- Нет, вряд ли, - отмахнулся старик, а Игорь, на удивление, оказался с ним солидарен. – Тьма пошла из Йельва – столицы нашей. Тамошние колдуны что-то начудили. Столица полегла сразу, но с крайних застав еще успели весточки прилететь, мол, спасайтесь в Зияниях. Ну, наш клан спасся. С Озерными и Полной луной на одну землю вышли. Про остальных не знаю. Может, кому тоже повезло на плодородных землях очутиться.
- Старейшина, а что там с кувшинчиком? – нетерпеливо прервал его Игорь.
- С каким кувшинчиком? – не понял старик.
- Ну, с тем, который ваш сын стащил, - пояснил парень. – Он где теперь?
- Да кто его знает, - пожал плечами старик. – Где сын, там и кувшин. А может, кувшин сгинул во тьме, как и все, что было в старом доме.
- А где ваш сын? – уточнила Аня, поняв, к чему ведет Игорь.
- Где-где. Блудничает, знамо дело, - сердито сдвинул брови старейшина. – К озерным подался, паршивец. Он всегда на женщин падок был. А как осталось в клане девиц всего ничего, так и вовсе сбежал: у озерных-то баб куда больше. Года три уже дома не показывался. Ох, попадись он мне только…
Старик сурово стиснул руку, так что глиняная пиала хрупнула в его руке и распалась на кусочки. Внучка старейшины охнула и принялась торопливо убирать беспорядок. Разговор прервался, а, возобновившись, сменил направление беседы на куда менее интересное.
- Дай угадаю, - сказала Аня, когда они все-таки загрузились в двуколку и покатили в обратном направлении, покачиваясь на очередной груде посылок. – Ты думаешь, что дело было в воде, верно?
- Сто процентов! – с жаром сказал Игорь. – И почему дедушка мне об этих гейзерах ничего не рассказывал?
- Может, потому что он не старейшина и жил вдали от Великого дуба? – предположила девушка.
- И то верно, - кивнул Игорь. – А я-то дурак: ни разу Тополя не расспросил. Но если его сын все-таки утащил с собой тот кувшин… если… Блин, да ты понимаешь, что это значит?!
- Даже не думай подсыпать эту дрянь под свой дуб, - предупредила Аня, в глубине души довольная тем, что парень нашел себе новую страсть. – Во-первых, если все будет так, как ты надеешься, ты себя выдашь местному населению. Во-вторых, снова понабегут ученые, а я не уверена, что это хорошо. И в-третьих, этот дуб разворотит твой же дом! И мой заодно. А я только-только заехала.
- Ну ма-а-ам, - жалобно-дурашливо протянул Игорь. – Ну, пожалуйста: можно мне править миром? Ну хоть немножечко, чайную ложечку – это уже хорошо. Поехали к Озерным, а? Заодно сразу треть посылок доставим. Время сэкономим. Грамотная логистика и все такое.
- В принципе можно, - немного подумав, согласилась Аня. – Но знай: даже если мы эту дрянь найдем, ложку отсыплешь, остальное – выбросим к чертям собачьим. На долгую жизнь тебе как раз ложечки и хватит. Будем считать, что это доля от государства за нахождение клада.
- А остальные? – уточнил Игорь. – Эльфы, в смысле.
- Боюсь, если твои сородичи узнают о подобном артефакте, они могут повести себя неадекватно, - нахмурилась Аня.
- В смысле – поубивают друг друга? – уточнил Игорь и тут же скис. – Да, вполне возможный вариант. И что делать?
- Сказала же: найти и выбросить, - повторила Аня, вдруг почувствовав, что это действительно самый правильный вариант, существуй в реальности такой опасный артефакт.
- А если найдут? – усомнился Игорь.
- Значит, развеять по ветру, - уточнила Аня.
- А если он подействует на другие деревья? – не сдавался парень. – На сосны, скажем.
- Значит, у нас будет еще более густой лес, - пожала плечами девушка. – Нашел, о чем переживать. Кто тут будет с рулеткой бегать, сосны мерить? Ты еще в Сибири комаров пересчитать предложи. Да у нас даже инопланетяне могут спокойно незамеченными на пикники прилетать и древние расы, вроде вашей, по кустам шастать совершенно беспрепятственно. Это тебе не Европа, где каждая травинка на счету.
- Да, ты права: главное – разыскать кувшин, а что с ним делать, решим в процессе, - кивнул Игорь, и его глаза загорелись охотничьим азартом.
Но, как показала практика, в отличие от сказок и радужных планов, жизнь устроена так, что в ней все до тупого просто и обычно безнадежно. Поплутав немного по лесным тропам, к полудню они въехали во вторую резервацию, и Игорь тут же пустился в расспросы. Выяснить, где и с кем куролесил непутевый сынок старейшины Тополя, вышло на удивление легко – обиженные женщины, так и не сумевшие занять место его единственной, принялись рассказывать наперебой. А вот разыскать самого виновника маленького демографического взрыва во второй резервации не представлялось возможным: парень был давно и бесповоротно мертв – напился и влез в старую трансформаторную будку. Весть об этом в Голубые ветви местные эльфы решили не передавать, чтобы не расстраивать стариков-родителей неудачливого Казановы. Но теперь расстроился Игорь.
- Вот так всегда, - проныл он, спрятавшись от своего горя и палящего солнца в тенечке под двуколкой – благо, та остановилась на травке. – Стоит только узнать что-нибудь потрясающее, как выясняется, что ты никогда не сможешь к этому потрясающему прикоснуться. От парня даже вещей не осталось, представляешь? Это как вообще?