Екатерина Бунькова – Будни фельдъегеря 1. В эльфийской резервации (страница 11)

«Какая милая девушка! Надолго к нам?» - «А, сама не знаю!»

«Эй, соседушка! Ты моего мужика не видала?» - «Да бродил какой-то ночью. Не знаю: ваш – не ваш».

И тому подобные глупости. Некоторые косяковцы проявляли к ней особый интерес (например, бабушки, с утречка уже занявшие стратегически выгодные позиции на лавочках). Спрашивали, чья она, замужем ли, где работает да куда идет. Аня послушно отвечала, мол, Зеленолист она, с Прокопьевского переулка, Володькина племянница. Что замуж пока не собирается, потому что жених в армии. Что работа у нее в Москве, а тут она прячется от вируса, и что направляется сейчас на почту. Несколько бабушек, выслушав этот отчет, подсунули ей какие-то свертки – занести по пути в тот или иной дом. Аня послушно занесла. А что бы не помочь старушкам? Меньше гадостей про нее болтать будут. За это ее даже угостили семечками и шаньгой – куда как вкуснее позавчерашнего хлеба. Так что узелок от Миколы не понадобился.

Почта располагалась на холме, подле деревенского клуба. Она была обшита досками и многократно покрашена голубой краской, судя по чешуйкам и неровностям. Зайдя внутрь, Аня обнаружила там одну-единственную работницу необъятных размеров, дремлющую за стойкой. Вопреки законам логики, в этом захолустье был установлен супер-современный аппарат для выдачи талончиков, а над стойкой висело большое табло. Электронный голос нежно зачитал номер, стоило только нажать на кнопку. Дежурная встрепенулась, протяжно зевнула и вытянула пухлую ладонь. Девушка вложила в нее талончик, как купюру. Дежурная деловито наколола бумажку на железный штырек и только тогда спросила:

- Ну?

- Баранки гну, - вдруг обиделась Аня. – Щас как жалобную книгу попрошу. Мало того, что спите на рабочем месте, так еще и грубите посетителям.

Женщина цыкнула и закатила глаза, но послушно исправилась:

- Слушаю вас.

- У меня тут пакет, - Аня вытянула из сумки уже немного помятый конверт. – Вчера доставили. Ни адреса, ни фамилии. Курьер сказал, это мне, но там внутри документы какие-то. Из «Государственной курьерской службы». Явно не мои. Наверное, перепутал кто-то.

- Дай посмотрю, - неохотно, пересиливая лень, сказала женщина и вытянула пухлую ручку с облезлым маникюром. Аня вложила в нее конверт. Дежурная вытащила документы и бегло просмотрела.

- Ну, все правильно, - сказала она. – Вот форма заявления. Вот трудовой договор. Вот карта местности, список обслуживаемых семей. Даже инструкцию вложили. Че еще-то надо?

- Но это же не мне! – растерялась Аня.

- А кому тогда? – хмыкнула женщина. – Ну, не хочешь – не подписывай. Делов-то. Только зря разбудила.

Она широко раскрыла в зевке рот, продемонстрировав черные металлические пломбы и коронку «под золото». Жирная муха-навозница покрутилась возле этой разверстой пасти, поняла, что немного попутала цель, и с возмущением пожужжала прочь.

- Ну так, будешь подписывать или нет? – спросила тетка, прозевавшись и поняв, что посетительница «зависла». – Ручка вот.

Она ткнула пальцем в дешевую ручку, накрепко обмотанную бечевкой, чтобы никто не утащил.

- То есть… я на работу? – неловко спросила Аня. – Вот так просто? Даже без собеседования?

- Ну, иди пособеседуйся, - снова цыкнув, предложила женщина. – По коридору налево. Только в ту табличку, где «Начальник почты» написано, не ходи – у нас там склад. Иди туда, где дверь кожаная.

- Эм. Спасибо, - Аня забрала свои бумаги и послушно утопала в указанном направлении.

В конце коридора действительно обнаружилась дверь, обитая дерматином. На ней никаких табличек не было, но, постучавшись, Аня услышала многообещающее «Да! Войдите».

Она вошла, робко поздоровалась с лысеющим мужичком в форме, чем-то напоминающей военную, с двумя рядами блестящих выпуклых пуговиц. Подле его правой руки, на стопке картонных папок с завязками лежала выгоревшая фуражка. Значки на форме разглядеть не удалось, так как начальник сидел против света, но похожа она была на старинную почтовую. Вот ведь музей древностей, а не город!

- Ну, проходите, садитесь, - предложил мужчина, указывая на стул с высокой спинкой и обитым красным бархатом сиденьем – первоклассный реквизит для съемок фильма про Сталина. Остальная обстановка была ничем не хуже: могучий дубовый стол, шкафы, заполненные какими-то кубками, грамотами и вымпелами, красный ковер, бюст Ленина и фотография Путина над ним. С левой стороны было укреплено красное знамя с серпом и молотом, с правой – Российский Флаг. Аня непроизвольно выпрямилась, будто собираясь давать присягу.

- Слушаю вас, - сказал мужичок и подпер подбородок кулаком, уставившись на гостью.

- А… у меня тут вот… - Аня протянула ему бумаги. Мужчина взял их, мельком просмотрел.

- Угу, угу, - забормотал он себе под нос. – А почему не подписали? Отказываетесь?

- Д… да мне никто и не предлагал, - растерялась Аня, которая и впрямь не прочь была найти работу, только не обманным путем. – Просто принесли пакет, и все. Я думала, по ошибке.

- Никакой ошибки, - начальник вытащил из стола какой-то документ. – Зеленолист Агнесса Марьямовна. Репутация у вас прекрасная. Рекомендации отличные. Родословная чистая, в прошлом ни в каких темных делах вы не замечены. Трудовая у вас нормальная, надеюсь, есть? А то компьютеры у нас не очень работают.

- Ыхых, - нервно выдохнула Аня. Прекрасная репутация? Чистая родословная? Это как у собак, что ли? Или тут все еще делят людей на «белых» и «красных» и расстреливают политически неблагонадежных?

- Так что, подписывать будете? – уточнил у нее мужчина, сразу переходя к делу.

- А что за работа-то? – уточнила все-таки девушка.

- Ну как, - развел руками начальник. – Обычная работа. Берем груз в одном месте, отвозим в другое. Или просто принимаем у населения и ждем, пока за ним явится другой представитель населения. Бывают, конечно, и грузы особого назначения. О том у вас тут отдельный листик имеется с подпиской о неразглашении. Ну да там ничего страшного. Чай не столица, государственный золотой запас на броневиках не перевозим. О прошлом годе, помнится, какие-то драгоценности доставляли. Это, да. Это ответственно. В таких случаях наряд милиции полагается. Полиции, то есть. А так обычно ничего трудного. Ну, грибы какие-нибудь. Саженцы их эти белоствольные. Но чаще глупости передают: тряпки, письма, выпечку. Чем еще эти иммигранты могут обмениваться? Они ж дикие.

- А что за иммигранты? – уточнила девушка.

- Да кто их знает, - пожал плечами мужчина. – Они тут испокон веков живут. Еще мой дед для них посылки туда-сюда развозил, пока начальником почты не сделался. Прячутся по лесам, с простыми людьми только через нас и контактируют. Вроде староверов. Слыхала когда-нибудь про староверов?

- Это которые в лесу от цивилизации скрываются? Почему тогда иммигранты? – не поняла Аня. – Иммигранты – это ведь приезжие. Разве нет?

- Ну так они приезжие и есть, - развел руками мужчина. – Только приехали давно. Лет четыреста назад – как раз, когда Алапаевск только-только основали. Раньше-то правительство боялось, что они выйдут и начнут по городам расселяться. Но не больно-то они города любят. Им лес подавай. А лесов у нас в России…

Он присвистнул, одновременно махнув рукой на карту, висящую на стене. Аня тоже туда посмотрела. Начальник взял указку.

- Вот тут, тут и тут их самые крупные поселения, - он потыкал в гущу леса. – Но туда на машине не проехать никак: бурелом. Разве только во Вторую резервацию. Если сильно надо будет, Микола тебя на лошадях довезет: он как-то умеет все эти кочки да коряги объезжать. А ежели и застрянет телега, он ее и без лошадей вытянет, хоть и вместе с тобой на облучке. Прививка от клещевого энцефалита есть?

- Есть, вроде, – Аня сразу как-то вся зачесалась, будто по ней уже ползали бесчисленные клещи.

- Вот и отлично, - кивнул, а потом улыбнулся, заметив, как она гладит покрывшуюся мурашками кожу. – Да ты не бойся, в лес – это редко. Разве только по их национальным праздникам раз в два-три года. Тебе все больше по городу разносить придется да в соседние деревни. Домик у тебя на отшибе, бегать никуда не нужно. Выйдет какой абориген из лесу, сунет тебе сверток с адресом. Ты по адресу доставишь. Расписку только бери и бланки заставляй заполнять. Бланки я выдам. У них доставка-то бесплатная: из бюджета оплачивается. А вот зарплату тебе платить будут, только если отчетность вся на месте будет. Куда, откуда посылка, сколько, какого веса. И обязательно – что внутри. Не знаю, кто все это учитывает и зачем, но ты все равно пиши. Так надо: не на «папочку» какого работаешь, на государство. Образец я тебе тоже дам. И раз в месяц все твои бумаги в Город отвозить буду – мне все равно туда по почтовым делам мотаться.

Мужчина полез в шкаф и вынул из него пачку бланков.

- Вот, держи на первое время, - сказал он, пододвинув к ней листы. – Сейчас еще сумку тебе выдам. И форму. Правда, поискать придется: не помню, куда сунул. Я о прошлом годе три женских размера со старого склада выписал: списать хотели, представляешь? Как в воду глядел, что следующим фельдъегерем девка будет. Нынче время такое – женщины повсюду верх берут. А ребята мне еще не верили. Теперь ящик водки должны. Шинель выдать?

- Нет, спасибо, - тут же отказалась Аня.