Екатерина Бриар – Эксперименты в академии, или Мой подопытный некромант (страница 47)

– Ристон, вы бредите! Наверное, от частого посещения кладбища у вас помутился рассудок, – издал нервный смешок ректор.

– Вовсе нет. Хотя, признаю, вам долго удавалось водить меня за нос. Когда вы поручили мне расследовать кражи, я не усомнился в ваших намерениях и сразу же поставил охранное заклинание с дюжиной сигналок на кабинет профессора Оливи. Я был уверен, что если вор осмелится на очередную кражу, то непременно попадется. Вот только я не учел, что вор под предлогом контроля за установкой защиты все это время находился рядом со мной. Вы стояли рядом и видели плетение моего заклятия. Отдаю должное вашей памяти и мастерству – вы умудрились снять защиту так, что охранные чары не сработали.

– Вранье! Я понятия не имею, о чем вы говорите. Вы просто выгораживаете свою бедовую сестру. Признайтесь: за кражами стоит она, а вы сочинили эту сказочку…

– Не смейте приплетать Роканцию, – ледяным тоном отчеканил Винс. – Впервые услышав о кражах, я действительно подумал, что она может быть причастна. Но моя сестра при всех своих неоспоримых талантах не смогла бы снять защиту. Для этого нужны знания, доступ к которым она получит только ближе к концу обучения…

– Если не вылетит раньше, – ядовито прошипел ректор. Но Винс не обратил на эту угрозу внимания.

– А вот вы обладаете всеми необходимыми умениями, – сказал он, не сводя пристального взгляда с ректора. – Кроме того, мне стало известно, что вы одолжили у присутствующей здесь госпожи Тезарро довольно редкий фолиант, посвященный приготовлению зелий. К Оливи вы с такой просьбой обратиться не осмелились. Она могла начать расспрашивать вас, предложить свою помощь или, что еще нежелательнее для вас, рассказать вашей матушке о том, что вы внезапно заинтересовались ее предметом.

– Это совпадение! Это ничего не значит! – воскликнул ректор, поочередно бросая испуганные взгляды то на Рину Тезарро, то на леди Илису.

За время рассказа Винса обе женщины изменились в лице. Рина смотрела на ректора с нескрываемой брезгливостью. У леди Илисы, все еще пребывающей в состоянии глубочайшего потрясения, засверкали глаза. Я никогда раньше не думала о ней как о маге, но сейчас эта женщина едва не метала молнии в собственного сына. Она продолжала хранить молчание, сжав губы в тонкую линию. Но одного ее требовательного взгляда на Винса хватило, чтобы тот продолжил:

– После того как был украден экстракт черной сорбусы, мне пришлось пойти на небольшую хитрость. Профессор Оливи к тому времени пополнила свои запасы менталитиков. Предположив, что вор, израсходовав похищенное, снова посетит ее кабинет, я договорился с Оливи, чтобы она не подавала виду, когда в очередной раз не досчитается порошков. Мы условились, что никому, кроме меня, профессор не станет сообщать о новой краже. На все флаконы и коробочки, которые могли заинтересовать злоумышленника, я нанес брокдакор. Если кто-то из присутствующих не в курсе, эту жидкость в имперском сыске именуют проявителем. Если человек прикоснулся к предмету, на который предварительно был нанесен слой брокдакора, на коже останутся следы, даже если он был в перчатках. Проявитель незаметен невооруженным глазом, но полностью стереть его с кожи не удастся в течение нескольких месяцев.

– А как обнаружить эти следы, если они не видны? – осмелилась я задать вопрос. С каждой минутой усиливалось ощущение, будто я попала на страницы детективного романа.

– С помощью специальной пластины. Если посмотреть через нее на кожу человека, она подсветит следы брокдакора, – тихо проговорила Рина. – Полагаю, у тебя есть такая пластина и ты готов продемонстрировать нам ее действие, Винсент?

– Я приобрел ее в Приграничье, – сказал некромант, достав из кармана небольшую картонную коробку.

Внутри оказалась стеклянная пластина в рамке из темного металла. Стоило Винсу достать пластину, как леди Илиса оказалась рядом. Движения ее были резкими и уверенными. Она выхватила пластину из рук некроманта и приблизилась к сыну.

Глава 35

Кадровые перестановки

Артинор Буфар вскочил с кресла и попятился от родительницы. Когда его спина соприкоснулась со стеной, ректор спрятал руки в карманы.

– Арти, я хочу знать правду! – потребовала мама-секретарь, наблюдая за маневрами отпрыска.

– Правду? Да неужели?! Ну что ж, изволь! Правда в том, что ты достала меня своим контролем! Ты позволила мне поступить в академию только при условии, что я ежедневно буду слать тебе письма с подробным отчетом о своих действиях. К последнему курсу тебе этого показалась мало. Ты переехала в Синтару, заставила меня оставить общежитие и перебраться к тебе. Твоя уверенность в том, что друзья плохо на меня влияют, а сокурсницы одержимы целью женить меня на себе, была непоколебима. Что ж, ты добилась желаемого… на четвертом курсе меня называли не иначе как маменькиным сынком. А потом случилось самое важное – ты разрешила мне преподавать в академии. Да, да, именно разрешила! Потому что мое мнение в этом вопросе не учитывалось. А я, между прочим, мечтал сделать карьеру в дворцовой канцелярии! Меня даже на собеседование пригласили!

Леди Илиса нахмурилась и открыла рот, чтобы возразить. Но ректор продолжил свою тираду:

– Ты запихнула меня в академию, хитрила и интриговала на каждом шагу, чтобы я сел в это кресло. Я все ждал, когда же ты угомонишься, когда твои амбиции окажутся удовлетворены и ты оставишь меня в покое… Но, даже превратив мой кабинет в филиал собственной гостиной, ты не успокоилась! Нет! Ты ходила за мной по пятам, вмешивалась в организационные вопросы. Дошло до того, что все мои подчиненные, от посудомойки до профессора, стали отчитываться перед тобой. Не смей отрицать, мама: последние пять лет, прикрываясь моим именем, именно ты управляешь академией!

– Я всего лишь помогала тебе, – принялась оправдываться леди Илиса. – Твоя должность сопряжена с громадной нагрузкой, а я, как самый близкий человек…

– Вот! Твоей помощи было слишком много! – воскликнул Артинор Буфар. Забывшись, он обличающе указал пальцем на мать. В пылу эмоций ректор не сразу заметил, что леди Илиса навела пластину на его ладонь и приглушенно охнула. Хоть со своего места я и не смогла разглядеть свечение брокдакора, реакция мамы-секретаря не оставляла сомнений.

– А что, если в моей жизни появился еще один близкий человек? – между тем не унимался ректор. – Плевать мне на академию, можешь тут хоть все вверх дном перевернуть! Но ты начала вмешиваться в мои отношения. Под различными предлогами ты не допускала Рину в мой кабинет, пыталась очернить ее, распуская нелепые сплетни, расстроила полдюжины наших свиданий, регулярно перехватывала наши записки друг к другу…

– Я думала, что это всего лишь интрижка, – побледневшая как полотно леди Илиса пыталась сдержать слезы. – А ты… ты решил меня отравить!

– Я решил, что с меня хватит! – рявкнул ректор. – Никакого отравления не было. Я всегда соблюдал дозировку. Из-за возникших проблем с памятью ты должна была начать совершать ошибки… Вот и все! Я надеялся, ты сама признаешь, что не способна продолжать работать. Но для тебя оказалось удобнее обвинять в собственных оплошностях окружающих. Ты допекла главного повара придирками из-за неутвержденного меню, хотя бедняга трижды приносил бумаги на подпись. Ты накричала на целительницу Лорнис, обвинив ее в несоблюдении графика дежурств. Ты даже умудрилась устроить скандал Лиргусу, который всегда лебезил перед тобой. И, конечно, ты не смогла обойти своим вниманием Рину…

– Так дело в ней? Ты изводил меня ради этой девки?

– Она моя невеста! – взревел ректор. – Мы обручимся, как только ты отправишься на покой. Пусть Ристону и удалось меня изобличить, никто из присутствующих ведь не заинтересован в том, чтобы предать произошедшее огласке, не так ли?

Ректор обвел присутствующих торжествующим взглядом.

– А ты, мама, уже столько наворотила за последние недели, что удалиться в приморский пансионат для тебя теперь единственный вариант.

Повисла напряженная пауза. В некоторой степени мне было жаль ректора, которому всю сознательную жизнь отказывали в самостоятельности. Однако это ничуть не оправдывало его поступок.

– Не думаю, что леди Илисе так уж необходимо покидать академию, – произнесла Рина Тезарро, чем привлекла всеобщее внимание. – Будет лучше, если на отдых отправишься ты, Артинор. Отставка и длительный отдых. Тебе это необходимо.

– Рина, любовь моя…

Иллюзорница брезгливо поморщилась.

– Надеюсь, ты понимаешь, что в наших отношениях сейчас была поставлена точка. Я не выйду замуж за человека, применившего ментальное зелье в отношении собственной матери… Мне, знаешь ли, еще пожить хочется. Желательно не расставаясь при этом ни с рассудком, ни с памятью. Вдруг после свадьбы ты назначишь меня виновной в своей нереализованности?

– Рина, я бы никогда… Я все это делал для нашего с тобой счастья, – растерянно залепетал мужчина.

– Пожалуйста, избавь меня от объяснений. Ты не представляешь, насколько мне противно от сознания того, что я пусть и косвенно, но оказалась замешана в эту историю, – сказала Рина бывшему возлюбленному и тут же обратилась к его матери: – Леди Илиса, я дала вашему сыну книгу по зельеварению, не зная о его намерениях. Я готова подтвердить это любой клятвой, которую вы сочтете необходимой. И еще… Думаю, выражу общее мнение, если скажу, что ваш сын своим поступком полностью дискредитировал себя на посту ректора. Возьмите управление академией в свои руки. Это наилучшее решение в сложившихся обстоятельствах. Что бы там ни говорил Артинор, вам и раньше удавалось справляться с обязанностями ректора. Пора принять эту должность официально.