Екатерина Боровикова – Вырай. Триединство (страница 9)

Не впервой ему было утыкаться носом в запертую дверь. Потому и носил с собой связку ключей и отмычек. Но перед тем, как брать штурмом замо́к, искатель хотел хоть немного передохнуть, чтобы руки перестали трястись, а сердце прекратило танцевать польку.

Немного переведя дух, Слава вытащил ключи, зажал фонарик в зубах и стал ковыряться в замке. К сожалению, скоро стало ясно, что аккуратно открыть дверь не получится. Искатель решил, что попасть на крышу можно и с помощью грубой мужской силы. Так что он просто принялся дубасить пяткой по двери, стараясь попадать как можно ближе к замку. Естественно, дверь такого напора не выдержала.

Необходимость в фонарике отпала – солнце давно скрылось за горизонтом, тьма опустилась на город, но луна и огни поселения давали достаточно света. Слава подошёл к краю крыши.

Как он и предполагал днём, вычислить обжитую территорию оказалось очень легко. Глядя на мирные огни буквально в нескольких кварталах отсюда, искатель достал орехи и совместил приятное с полезным – поздний ужин и наблюдение за поселением.

Судя по освещённости, оно было огромным и занимало площадь не меньше десяти квадратных километров. Хотя, конечно, Коваль прикинул весьма приблизительно, ведь небоскрёбы очень сильно мешали обзору. На востоке поблескивала какая-то река, а за ней можно было разглядеть остров, сияющий, словно новогодняя ёлка.

Лиловый туман не поглотил очень большую часть города, но местные не стремились занять всё свободное пространство и жили довольно скученно, причём в подозрительной близости от восточной границы Тумана, который клубился за островом. Славе это понравилось – значит, приреченцам будет легко добраться до спасительного Вырая после триумфального освобождения.

Он сел на парапет и свесил ноги с крыши.

Сверху чётко просматривалось разделение на три разных района. Первый, самый удалённый от условного центра, то есть, острова, освещался очень густо, но как-то тускло и «подмигивающе». Намётанный глаз искателя определил, что на окраинах предпочитают жечь костры. В парке и на берегу световых точек было ощутимо меньше, но выглядели они яркими и уверенно работающими, а значит, там как минимум пользовались генераторами.

А за рекой здания сияли так, будто и не разрушилась стена между человеческим и потусторонним миром, словно никакой Катастрофы не было, а все прошедшие почти двенадцать лет просто чей-то кошмарный сон.

– Ну, ясен перец. Крайние, средние и центровые, – пробурчал под нос Слава и сплюнул вниз.

Он видел подобное уже не раз. Равные права и свободы погибли вместе с цивилизацией, так что социальное устройство как в Приречье или в Житомире было, скорее, исключением из правил.

Вот и здесь всё поддаётся жестокой, но железной логике. На окраинах наименее ценные жители, которые являются чем-то вроде живого буфера. Пока потенциальная опасность будет их перемалывать, живущие ближе к центру успеют подготовиться к удару. Если же условный враг окажется очень сильным, в расход пойдёт и следующая прослойка. А на острове – самые защищённые, сильные, те, у кого власть. И их приближённые. Вполне возможно, добираясь до костяка, враг попросту захлебнётся противником.

И «крайние», и «средние» всё прекрасно знают и понимают, но молча соглашаются на такой расклад. Потому что не видят или не хотят видеть другого выхода.

– Буржуи, – снова пробормотал искатель и вернулся с парапета на крышу.

Он уже приблизительно представлял, что нужно делать. Окраины вряд ли сильно охраняются, так что при должной сноровке можно смешаться с местным населением. Судя по количеству костров, здесь живёт очень много людей, вряд ли они все знакомы друг с другом. Главное, не наткнуться на тех, кто участвовал в потасовке возле точки выхода.

А потом нужно будет аккуратно расспросить о Марине и Максиме. О том, что спутников уже нет в живых, искатель даже думать не хотел.

Глава 6

Марина постаралась сделать так, чтобы Максим не понял, насколько ей плохо. Вражеское заклятие, вырубившее её возле точки выхода, можно было сравнить с ударом тарана, и на перекрёстке во время разговора с другом ведьма всё ещё чувствовала себя так, словно её прокрутили в мясорубке. Поэтому, когда их разделили, она даже испытала что-то вроде облегчения – больше не нужно было бодриться, делать вид, что ситуация под контролем, а плен – временное и досадное недоразумение, с которым ничего не стоит разобраться. К физической слабости добавилось ужасающее чувство вины перед спутниками – ведь именно её навязчивое желание собрать артефакт воедино привело к такой беде.

Сидя в трясущемся пикапе, Марина решила для себя, что если Максим и Слава погибнут, она никогда не вернётся в Приречье, потому что не сможет смотреть в глаза близким людям.

А ещё мучала пустота. Нежное, мягкое, обволакивающее чувство доверия и единства исчезло вместе с Древом, оставив после себя саднящую рану в душе. Это не было каким-то «синдромом сверхъестественной отмены». Марина всего лишь ощущала, что дорогой и верный друг исчез.

Но кое-что всё же осталось: та тоненькая ниточка, что протянулась между ней и артефактом ещё осенью, когда была найдена первая часть. Благодаря ей ведьма даже сейчас, без доступа к своим способностям, могла сказать, где Древо. Душа рвалась в разные стороны – в центр поселения и куда-то за нежилые кварталы, где, как думалось Марине, бродил кузен.

Меховая муфта очень раздражала. Не только своей способностью блокировки колдовства, но и тем, что рукам в ней было жарко. Ведьма осторожно пошевелила пальцами, и командующий сразу же отреагировал:

– Не смей! Сиди тихо.

Это был единственный раз, когда он к ней обратился. До этого, да и после тоже, он демонстративно игнорировал пленницу. Но глаз не спускал, словно она была ценным неодушевлённым грузом. Он уже пришёл в себя, и лишь глубокие морщины вокруг глаз да абсолютно седая щетина на щеках напоминали о произошедшем. Марина готова была поклясться, что до превращения во «временного ведьмака» мужчина выглядел гораздо моложе.

Остался позади парк и жилые кварталы. По мосту, по которому туда-сюда сновали машины с вооружёнными людьми, цистерны с водой, рефрижераторы и грузовички с овощами, пересекли реку. Над островом пикап притормозил и въехал на широкую металлическую платформу. Оказалось, просто так спуститься вниз было нельзя, видимо, где-то был ещё один мост, скрытый туманом, так что местные озаботились постройкой подъёмного механизма.

Пока грузовая платформа, ужасающе скрипя и раскачиваясь, опускалась на сушу, Марина упивалась ощущением того, что осколок Древа где-то совсем рядом.

Каждый свободный клочок земли занимали грядки, за которыми ухаживали люди в оранжевых жилетах. Такие же работяги подметали улицы и мыли окна в жилых домах. Марина не увидела на острове ни одной палатки, ни одного вагончика – местная элита обитала за крепкими стенами зданий, построенных до Катастрофы. Вообще, ведьма не могла отделаться от ощущения, что она попала в прошлое, настолько всё выглядело мирно, аккуратно и «зажиточно». Остров не шёл ни в какое сравнение с территорией, оставшейся за мостом, будто конец света сюда не добрался.

Пикап бодро прокатился по узким улочкам и остановился перед аккуратным забором. Водитель посигналил, открылись ворота, но машина въезжать не стала – дальше пленницу повели пешком.

До Катастрофы здесь располагалось какое-то учебное заведение. А может, больница или научный центр – Марина не слишком хорошо разбиралась в местной архитектуре. Ясно было одно – невысокие корпуса вряд ли использовались как жилой фонд. Огородов не было, лишь аккуратные дорожки и ухоженные газоны. За деревьями, судя по их здоровому виду, тоже присматривали, как и за цветущими клумбами. Благостную картинку немного портили рабочие в ярких жилетах.

После автомобильной тряски пешая прогулка показалась ни с чем не сравнимым удовольствием, последствия «мясорубки» практически вымывались из тела благодаря привычным движениям. Но идти пришлось недолго, и Марина, увидев встречающих, окончательно уверилась, что ничего хорошего её не ждёт.

На крыльце одного из корпусов с ноги на ногу переминались двое мужчин в халатах, когда-то бывших белыми. Неожиданная злость на саму себя за пассивность и покорность, на Древо Жизни за то, что оно привело её в руки каких-то коновалов, заставили Марину развернуться и побежать прочь. Тюремщики не сразу отреагировали на резкую смену поведения пленницы – за время поездки они успели расслабиться, так что небольшая заминка в пару секунд дала возможность отбежать на пару десятков метров.

Правда, догонять её никто не собирался. Пуля справилась лучше любого преследователя. Ногу чуть ниже колена обожгло огнём, Марина вскрикнула и рухнула на землю.

– Идиот! – невысокий упитанный человек в белом халате торопливо присел рядом и стал суетливо прижимать руками рану. – Кровь! Шерман, бинт неси, у неё кровотечение!

Стрелявший солдат смущённо опустил оружие. Остальные, желая загладить вину соратника, прижали Марину к земле, чтобы она не могла сопротивляться.

– Я жалобу подам, – продолжал злиться коротышка, ловко перебинтовывая ногу. – Хорошо, что навылет прошла. Идиот, – повторил он уже чуть спокойней, – они и так долго не живут, а ты главное, что в них есть, на землю слил! Ногу, ногу держите, не видите? Брыкается!