Екатерина Боровикова – Цена спокойствия (страница 47)
— Ничего, Тань, пусть. Когда мы ещё сможем наблюдать такое зрелище — нечисть мучается совестью. Сама знаешь, это ненадолго.
Семашко недовольно пробурчал:
— Аппетиты у этих баб Яг запредельные. Но что поделаешь. Ладно, разберёмся. Может, гусятиной частично брать согласится. Я сам с Ягой поговорю. Только ты это…
— Конечно, вместе сходим. Одного к ней не отправлю, не переживай. Что ещё на повестке дня?
Присутствующие в комнате стали наперебой озвучивать проблемы.
Марина прекрасно слышала скрип снега, но сделала вид, что ничего не замечает, чтобы не портить кузену удовольствие.
— Чего сидишь? — рявкнул Слава, явно рассчитывая на определённый эффект. Ведьма подыграла — вскрикнула, вскочила и обернулась.
— Ёшки-поварёшки, актриса из тебя, как из меня балерина, — разочарованно протянул Коваль и плюхнулся на лавку, — ого, подогрев наколдовала? Спасибо тебе от моей задницы.
— Что, так плохо вышло? — Марина села рядом.
— Угумс. Переиграла маленько, с визгом. Но ничё, пару десятилетий потренируешься, и всё будет пучком. Так чего сидишь? Я думал, ты домой ушла.
— Отдыхаю просто. Видел, какие звёзды яркие? Герда всё ещё с детьми носится, не хочу им всем портить развлечение. Подожду минут пятнадцать. Кстати, собрание ещё надолго?
— Да нет. — Славка отрицательно помотал головой. — Так, кое-какие нюансы остались. Ты, кстати, зря ушла. Мы там новые назначения обсуждали.
— В моём присутствии уже необходимости не было. Ты же знаешь, я не слишком люблю вмешиваться в людскую жизнь.
— Людскую, — фыркнул искатель и достал из кармана самокрутку. — А ты у нас, значит, жаба пупырчатая.
— Сам ты жаба! — Марина пихнула родственника локтем в бок. — Просто не хочу, чтобы общественная жизнь была завязана на мои способности. Не успеем оглянуться, как люди вообще перестанут сами что-нибудь решать и делать. А через пару поколений в овечье стадо превратятся. И сбудется мечта Прасковьи без всякого её участия. Но про назначения интересно. Кого и куда?
— Ну, Андреич теперь помимо всего ещё и директор школы. Ты бы видела, как он отбивался. Но не отбился. — Вячеслав помрачнел: — А Даньку Молотова вместо Буревича участковым поставили. Решили единогласно. Хотя Олега никто не заменит, конечно. Жалко мужика.
— Да, жалко. — Она немного помолчала, отдавая дань погибшему силовику. — По поводу Макса согласна с остальными. Правда, у него времени теперь вообще свободного не будет. Но Данила? Серьёзно? Он же ребёнок совсем. — Марина поморщилась. — Слушай, кури свой навоз в ту сторону. Воняет жутко.
— Тоже мне, ребёнок. Во-первых, ему уже двадцать два года, а во-вторых, ты бы видела, как он меня пытал пару недель назад.
— В каком смысле?
— Ай, всю душу вынул, — махнул рукой Слава, насупил брови и грозно заговорил, передразнивая: — Ты любишь мою сестру, или просто хочешь развлечься? Ты знаешь, что она женщина серьёзная и ранимая? Если ты её когда-нибудь обидишь, я тебя…
— Ясно, ясно, — рассмеялась Сычкова, — я надеюсь, ты убедил будущего родственника в серьёзности намерений?
— Ну… — Слава неопределённо покачал головой, — окончательно пацан успокоился, только когда мамка сказала, что она за Нику горло перегрызёт. Мне. Короче, через две недели свадьба. Чтобы перед рейдом. Так что имей в виду, уважаемая почётная гостья.
— Вы же вроде летом хотели.
— А у нас с Никой не спрашивали. — Искатель выбросил окурок. — Даник и мать всё уже решили.
Ведьма аккуратно глянула эмоции кузена и увидела уверенность и оптимизм, за которыми с удивлением рассмотрела тщательно скрываемые растерянность и страх.
— Хорош меня сканировать. Я по лицу вижу, когда ты в чью-то голову лезешь.
— Прости, больше не буду. Кстати, рассказать тебе хотела, — резко сменила Марина тему, — как только растает лёд на реке, весной, я отправлюсь, в, так сказать, исследовательскую экспедицию. И, скорее всего, надолго.
— Итить-колотить, куда ты опять собралась? Не надоело?
Открылась дверь сельсовета. Люди, наконец-то, решили разойтись по домам. Те, на чьём пути стояла лавка, поравнявшись с ней, приветливо махали руками. Сычкова дождалась, пока площадь обезлюдеет, и только потом объяснила:
— Понимаешь, мне нужно собрать артефакт до конца.
— Зачем? — Славка посмотрел на родственницу и постучал пальцем по её лбу: — Совсем ку-ку?
Послышался приглушённый топот и шумное сопение. Уже через пару мгновений перед Ковалем и Сычковой стояла довольная псина, у которой вся шерсть слиплась от снега, а на животе даже превратилась в небольшие сосульки.
— Пошли, проводишь до околицы, — поднялась Марина.
Толпа играющих детей осталась позади. Они шли прогулочным шагом, Марина держала Вячеслава под руку. Герда крутилась у их ног, к детям больше не подбегала. Видно, малышня её совершенно вымотала.
— И всё равно не понимаю. Нафига? Директрисы больше нет, ты сама рассказывала, как её расколбасило на болотах. Той байдой, которая у тебя на шее сейчас болтается, между прочим, расколбасило. Говоришь, целое лучше, чем часть? Согласен. Да и Прасковья может быть не последней тварью, желающей нам жизнь испортить. Но это ведь
Сычкова промолчала.
— Слушай, — Слава остановился и заглянул в глаза родственницы. — Прекрати играть в партизана. Сказала а, говори и бэ. Объясни нормально. А то что это: «Мне нужно собрать артефакт до конца. Целое лучше чем часть». И всё, будто воды в рот набрала.
— Я… я просто не знаю, как по-человечески объяснить.
Слава обречённо вздохнул и покачал головой:
— В первый раз, что ли? Давай, колись.
Они снова двинулись вперёд по заснеженной дороге.
— Ладно. Я попробую. Понимаешь, Славик, оно очень хочет стать целым. У него словно бы, ну, фантомные боли. Вот если тебе или мне руки-ноги поотрубать, будет как-то не очень приятно жить. Так и оно, ощущает себя ущербным.
— Кто оно? — спросил искатель, — Мань, не пугай.
— Древо, — женщина похлопала себя по груди, — Понимаешь? Оно умеет чувствовать А ещё Древо может мыслить в моих мыслях. Как-то так.
— Ого, — с тревогой в голосе протянул Слава, — эта хреновина может тобой манипулировать? Это плохо.
— Ты не понял. Оно друг. Хороший друг. Оно ведь спасло меня от Прасковьи, хотя могло сделать наоборот — у меня кусочек, у неё кусочек. Но я здесь, а старая ведьма мертва. Мне хочется его отблагодарить как-то.
— Но ведь ты понятия не имеешь, где это всё искать. Тихо! Я ещё не всё сказал!
Марина послушно захлопнула рот. Слава, грозно на неё глянув, продолжил:
— Да, я помню. Мы собирались за Вырай вместе с украинцами. Павлюк хороший проводник. Но ты и тогда, до пропажи Насти, не была уверена, что он сможет найти правильную дорогу. К тому же сейчас прямой опасности Приречью нет, и твоё желание прогуляться по постустороннему краю выглядит, прости, неадекватной блажью. Я не уверен, что украинцы согласятся. Да и у Соньки с Игнатом сейчас чёто-там происходит. Думаю, Шевченко не сильно захочет уходить неизвестно куда и неизвестно насколько.
— А ребята не нужны, — Марина успокаивающе улыбнулась, — мой амулет прекрасно чувствует свои части. Издалека не слишком чётко, но чем они ближе, тем связь сильнее. Да и торопить не собирается. Оно понимает, что у меня своя жизнь и свои дела. И кстати, помнишь про тот фолиант, который я нормально прочесть не могла? Благодаря Древу я продвинулась довольно далеко. Если собрать воедино все кусочки, думаю, мне хватит Силы, чтобы открыть последнюю страницу. А там, вполне возможно, описан способ разделить миры. Снова. Чтобы всё было, как раньше. По крайней мере, я на это надеюсь.
Слава хмыкнул и задумался. Так, в молчании, они дошли до кладбищенского перекрёстка.
— Ладно, ты меня почти убедила, — наконец-то заявил мужчина. — Только давай договоримся — я иду с тобой.
— Вот уж нет! Ты весной глубоко женатым будешь! Завязывай с приключениями, а? Со мной тётя Галя сквозь зубы разговаривает, не хватало ещё, чтобы Вероника…
— Что Вероника? Думаешь, будет винить тебя в том, что в любой момент может стать вдовой? Ты её плохо знаешь.
— Да неужто? Это ты, Славик, чего-то в женщинах не понимаешь. Думаешь, она будет сидеть и глядеть в окошко во время твоих отлучек, ждать и молча переживать? Сильно сомневаюсь.
— Ну, молча ждать вряд ли, она в дружину записалась. Я вообще думал, что мы будем с ней в паре Вырай изучать. Но Ника заявила, что пока не готова, потому что потусторонних территорий за эти годы наелась по самое не хочу. Но мне не запрещает. Так что не спорь. Я тебя одну не брошу. Могу даже в рейд не ходить, необязательно до весны ждать. После свадьбы сразу и двинемся.
— Нет. Дело в том, что я уже знаю, где один кусочек древа. Здесь.
Слава остановился и даже огляделся:
— Где?
— В Приречье. Помнишь кольцо упырихи? Которое ты выбросил в реку ещё тогда, когда Вырай был закрыт?
— Конечно. Мы ж о нём осенью говорили.
— Так вот. Это оно. Стопроцентно. Поэтому спешить действительно некуда. Пока водяной спит, артефакт не получить. Подождём весны. А дальше посмотрим.
— Одиннадцать лет назад я выбросил хреновину, которая могла нам помочь с Прасковьюшкой сразу, как только она объявилась? — Владислав, судя по выражению лица, никак не мог в это поверить.
— Мы тогда были детьми. И ты, и я наделали кучу ошибок. Зато теперь знаем многое, и подобных глупостей больше не совершим.