Екатерина Боровикова – Цена спокойствия (страница 42)

В то, что нечисть поможет, он не верил, но тихие голоса уверяли, что им не нравится то, что делает человеческая ведьма. В конце концов, воевода позволил себе довериться извечным врагам.

Вокруг потемнело. Серые руки легко подхватили его и закружили. К горлу подступила тошнота, пространство размазалось, и Денис перестал понимать, где небо, а где земля. Ещё через миг он снова потерял сознание.

В Потаповке уже знали о нападении благодаря его телефонному звонку. Большинство сельчан следили за защитной бороздой, сжимая оружие в руках, поэтому появление полудениц возле самых вешек не осталось незамеченным. Игнорируя арбалеты и гневные окрики людей, призрачные женщины положили на землю воеводу и растворились в воздухе. К Ляшкевичу поспешило сразу несколько человек.

На первый взгляд, силы были несоизмеримы. Почти пятьсот поселенцев противостояли всего четырём десяткам чародеев. Но нежить, которую не успели выловить до нападения, двенадцать вражеских целителей, активно применяющих свои способности, и артефакты, любовно заготовленные Прасковьей, уравнивали шансы.

Приреченцы защищали подходы к Красноселью уже больше часа. Поле, на зиму засеянное рожью, удобрилось кровью и пеплом — потери с обеих сторон были немаленькие. Но они оказались бы гораздо больше, если бы не Татьяна и Софья. Целительница заживляла раны, наколдовывала защиту, а из врагов тянула жизненные соки. Ещё весной она могла это делать лишь с животными, люди тогда отдавали энергию добровольно, но благодаря занятиям с Мариной и старой книгой согласие жертвы Хромушке уже не требовалось. Забор энергии и последующая её трата на заклинания позволили не беспокоиться о конденсаторах. Девушка летала над полем боя на метле, изредка пикируя на зазевавшихся учеников ШВИКа, чтобы треснуть пяткой здоровой ноги по голове.

Татьяна под «покровом забытья» подбиралась к односельчанам и снабжала их заговорёнными предметами. Впрочем, её вместительная сумка, в начале боя оттягивавшая плечи, уже почти опустела, и фельдшер не представляла, чем сможет помочь, когда гвоздики, соломенные куколки и жёлуди закончатся.

В Яблоневке все, кто мог держать оружие, рассредоточились вдоль защитной борозды и следили за подходами к деревне. Малышей и немощных попрятали по подвалам. Глеб Сычков сходил с ума от бездействия и злился на отца, который не пустил его в Красноселье.

— Бать, они же там гибнут. А я здесь прохлаждаюсь!

Виктор неторопливо раскурил самокрутку, игнорируя сына.

— Батя!

— Что? Ты рванёшь в центр, дружки твои следом, потом остальные бабы и мужики, у которых кровь бурлит. А деревню кто защищать останется?

— Так ведь ни одной твари нет! Посмотри! — Глеб махнул в сторону полей. — Ни нечисти, ни самого завалящего колдуна!

— Это сейчас нет. А потом? Если дружина не справится, они придут сюда. И в Потаповку. Вдруг они уже на подходе, а, Глебка? Я хорошо помню директрису, она никогда не была дурой. Уверен, это не тот человек, который станет складывать все яйца в одну корзину.

Парень понял, что отца не переубедить, схватился за бинокль, висевший на груди, и стал внимательно рассматривать территорию за защитной бороздой. Надеясь, что хоть один враг появится, чтобы напороться на вилы.

Бомбоубежище находилось на заднем дворе школы — неприметный холмик, поросший травкой, и словно прислонённая к нему ржавая дверь. Сторонний наблюдатель мог бы решить, что это место давно заброшено, но более внимательный, заметив новый замо́к и масляно блестящие петли, сделал бы правильные выводы.

Семашко под напряжёнными взглядами детей и стариков достал из кармана ключ, открыл дверь и бросил:

— Обождите, глубже ещё одна дверь. Митрич, подсоби, там сила нужна.

Иван Дмитриевич вышел на пенсию ещё лет двадцать назад, но он был самым крепким мужчиной в этой организованной толпе, поэтому лишь кивнул.

Дети, старики и беременные остались снаружи. Когда из темноты раздался скрежет второй открываемой тяжёлой двери, все вздрогнули. Из подвала выглянул Артём:

— Давайте, скоренько. Генератор мы не починили ещё, но всё остальное в нормальном состоянии. И воду два месяца назад обновили.

Гуськом самые незащищённые слои населения Красноселья поспешили вниз. Последней оказалась Печкина, которая вела за руку равнодушного к царящей суете Дмитрия Павлюка. Пенсионерка задержалась и тихонько спросила:

— А ты, Артёмка? Туда пойдёшь?

Мужчина вздрогнул и чуть не сделал шаг к лестнице. Но потом тряхнул головой:

— Да, Алла Ильинична. Я же не мудак. Дверь закройте — она тяжёлая, конечно, но вы Митрича подключите. И где-то у входа должен стоять мешок с травой. Рассыпьте перед выходом — Таня говорила, это нежити нюх отобьёт.

Женщина вздохнула и перекрестила Семашко.

Дождавшись повторного скрежета, возвестившего, что люди в относительной безопасности, председатель вытащил из-за пазухи поллитровку самогона, отвинтил крышку и приложился к горлышку. Уничтожив треть бутылки, Артём зажмурился, прислушиваясь к себе. Вскоре в голове зашумело, а страх немного притупился. Председатель оседлал мопед, уколол палец, размазал кровь по рулю и бесшумно покатил туда, где слышались звуки битвы.

Кира беззвучно рухнула на чёрную землю, когда две пули попали ей в грудь. Люди уже поняли, что в первую очередь нужно убивать тех, кто торопливо разворачивает бумажные трубочки — если промедлить, свиток вспыхнет, а в сторону приреченцев понесётся огненный шар. Поэтому сразу несколько человек прицелилось, увидев, как ведьма засовывает руку в карман. Итогом стала небольшая передышка — колдуны уже потратили почти все защитные и боевые заклятия, выданные наставницей, потеряли с десяток коллег и, увидев очередную смерть соратника, растерялись. Приреченцы, почувствовав, что превосходство на их стороне, прекратили осторожничать и начали теснить нападающих. Но из ближайшего оврага выскочил голодный мертвяк, прыгнул на одного из поселенцев, впился зубами в руку и дёрнул гнилой головой. Рука оторвалась, орошая всё вокруг кровью, а швиковцы, воодушевившись зрелищем и страшным криком жертвы, передумали бежать в Занозу, и сошлись с противниками врукопашную. Сражение вышло на новый виток.

Данила Молотов замахнулся топором, но обрушить его на ближайшего врага не успел, так как упал, сбитый с ног участковым. Олег вовремя заметил, что к парню несётся шаровая молния, которую случайно, без помощи свитка, создала молоденькая ведьма, и без раздумий бросился на помощь. Девушка, видимо, впервые в жизни смогла воспроизвести заклятие мгновенно, без слов. Правда, по неопытности она потратила на это всю свою внутреннюю Силу и тут же погибла.

Данила остался жив, но сам участковый не успел отпрыгнуть, и искрящийся шар врезался ему в голову. Молотов, увидев смерть Буревича, заорал, вскочил и бросился на чародеев. Таня, еле сдерживая слёзы, потянула мёртвого друга подальше от поля боя, чтобы враги не подняли его нежитью. Туда, где уже лежало несколько десятков трупов.

Глава 14.2

Прасковья зачерпнула из амулета и направила Силу сквозь «круг девяти». Иголки нескольких сосен, находившихся внутри круга, резко порыжели — деревья, оказавшись на пути чужеродной энергии, погибли. Старая ведьма не видела, как одна из учениц закатила глаза и потеряла сознание. Из носа девушки хлынула кровь, и она обязательно упала бы, если бы ведьмаки, стоящие слева и справа, не сжали её ладони в своих. Бедняга повисла меж двух мужчин, безвольно склонив голову и касаясь земли коленями. Сила возросла в девять раз, и, наконец, её хватило, чтобы продавить защиту.

Раздался гулкий хлопок, запахло озоном. Прасковья торжествующе улыбнулась и приказала амулету завершить начатое. В борозде вспыхнул робкий огонёк, но через секунду он загудел и взметнулся на несколько метров ввысь. Почувствовав жар, ведьма сделала шаг назад. Стена огня стала стремительно расширяться в стороны, пожирая защитную полосу.

— Вперёд, мои милые. Вы помните, что нужно делать.

— Прасковья Ивановна! — к наставнице спешил бледный и от усталости, и от напряжения ученик. — Нина, она…

— Что? — резко развернулась Прасковья.

— Умерла. — выдохнул мужчина.

Старая ведьма скорбно вздохнула:

— Бедняжка. Отдала всю себя без остатка. У неё всегда были проблемы с контролем. Идёмте.

— Но как же… — раздался чей-то женский голос.

— Она навсегда останется в наших сердцах, — отрезала Прасковья, — вернёмся после дела и похороним, если будет ещё, что хоронить. Хватит медлить, до Потаповки от силы пятьсот метров!

Подавая пример, она зашагала в сторону деревни.

Под Красносельем чародеи воспряли духом, увидев стену огня, и вытащили специальные одноразовые свитки, которые Прасковья под страхом смерти приказала использовать только после уничтожения охранного заговора. Когда огонь исчез, оставив после себя лишь слабый дымок, в село повалила призванная нежить. Бой с полей переместился на огороды, дворы и улицы.

Денис лежал в медпункте, пристёгнутый к кушетке ремнями, и отчаянно ругался — он слышал крики боли и страха, но Илона заявила, что воеводе не стоит лезть в драку — он уже получил своё. По лицу мужчины текли слёзы злости и бессилия. Он уже решил, что дерзкая девчонка, которая с трудом сдала экзамен по военной подготовке всего два года назад, получит крапивой по мягкому месту, когда всё закончится.