Екатерина Боровикова – Триединство (страница 56)
Егор вышел за калитку и плотно её прикрыл, чтобы чёрт не углядел Кешу.
Чёрт выглядел… странно. Не кривлялся, явился в своём облике, без всяких мороков. Хвост его нервно подрагивал.
— Что?
— Прелестница нашла нитку, связывающую нас, и, так сказать, перерезала. Я теперь не могу выполнять почётную роль шпиёна.
У Егора потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Он шагнул вперёд, схватил Веню за грудки, а точнее, вцепился пальцами в редкую шерсть, и буквально прорычал:
— Где ты засёк её в последний раз? И когда?
— В России, буквально полчаса назад. — Почему-то Веня не пытался отодрать от себя экзорциста.
— Сейчас же отведи меня к этой дуре. И хватит, в конце концов, юлить! Давно надо было тебя взять за шкирку, вытряхнуть всю наглость и отпинать к Марине!
— Не заставишь! — прищурился Веня.
— Да неужели?! — Егор разжал руки, отступил назад, прошипел что-то на латыни, и Веню опутала лента, сотканная из лилового тумана.
Чёрт рухнул в пыль, как подкошенный.
— Я сейчас решу один вопрос, — Егор машинально кивнул в сторону двора, — развяжу твои грёбаные копыта и мы пойдём туда, где ты в последний раз видел Сычкову. Если откажешься, развоплощу прямо здесь. Ты знаешь, я — неадекват.
Веня гаденько заблеял:
— Хорошие путы, наконец-то выучил хоть что-то внятное, кроме мгновенной авадакедавры. Иди, решай свой вопрос, и побыстрее — время уходит, Викторовна может свалить на все четыре стороны.
Егор замешкался и с подозрением посмотрел на чёрта.
— Чего глазами лупаешь, экзорцист? Ты меня поймал? Поймал. Жизни и здоровью угрожаешь? Угрожаешь. Всё, мне теперь деваться некуда. Придётся выполнять твой приказ, с болью в сердце.
Егор, раздумывая, какую пакость задумал козлоногий, поспешил во двор. Веня перестал хихикать, задумчиво посмотрел на колдовские оковы, и те тут же развеялись. Лёг на спину, раскинул лапы и с облегчением вздохнул. Тонкие струйки дыма, завиваясь, вылетели из ушей.
Наконец-то Егор сообразил сделать то, что должен был сделать давным-давно — не оставил Вене выбора.
Чёрт не мог помогать напрямую, даже если очень хотел. А теперь вроде как вариантов нет, и Вырай не скрутит нутро нечеловечески сильной болью и не вычерпает из тушки Силу до самого дна. В ответ на доброе дело, пусть даже и корыстное.
Егор вернулся. Меньше, чем за две минуты, он успел переодеться в камуфляж и зашнуровать берцы. На спине висел плотно набитый рюкзак — так называемый «тревожный чемоданчик», который всегда лежал в сенях в полной боевой готовности. В руках экзорцист держал посох, доставшийся ему в Манхеттене.
Кешу он перепоручил семье Бондаренко — как раз сейчас Стёпа связывалась (связывался) с их домовым. А все остальные дела и заботы могли подождать.
— Не понял. Где путы? — Егор угрожающе качнул посохом.
— Рассосались, — невинно ответил чёрт, не делая попыток встать. — Видно, ты что-то не так нашаманил, чувак. Ну, да это ничего. С опытом сможешь связывать нечисть гора-а-аздо профессиональней. Но ты не волнуйся. Твои угрозы меня очень-очень испугали. Так что вперёд, к Мариночке.
Веня с кряхтением перевернулся и встал на четвереньки.
— Садись, милый, — проворковала мускулистая чернокожая демоница, — домчу быстрее ветра. Только не смей за рога хвататься, да сиськи не мацай.
И громко хрюкнула.
Марина ответила на огненные потоки водорослями, которые за мгновение выросли до гигантских размеров, вытолкнули воду на берега, дотянулись до противника и спеленали его. Но ненадолго — Хранитель, чьё имя ведьма так и не узнала, натужно прокричал что-то стихотворное, водоросли превратились в крупные рыхлые хлопья пепла и разлетелись, подхваченные ветром. Он повелительным жестом зачерпнул из реки песок, и тот мокрой глыбой понёсся на Марину. Ведьма тут же выставила перед собой защиту, но это оказалось лишним — «снаряд» принял на себя голем, всосал его всей поверхностью и даже немного увеличился в размере. Герда зарычала и рванула вперёд.
— Герда, назад!
Пожалуй, впервые в жизни собака не послушалась. За что и поплатилась — её отбросило банальным воздушным кулаком. Она не долетела до берега каких-то полметра, взвизгнула, ударившись о землю, и замерла без движения.
В небе кружились птицы, которые, казалось, откликнулись со всей реки. Ведьма легко, лишь слабо оформленной идеей изменила структуру заклятия Зова, поэтому пернатые уже не были чайками и крачками. Увеличившиеся в размерах, они клацали огромными зубами и рассекали воздух острыми, словно лезвия, крыльями. Отмахнувшись от назойливого роя пчёл и превратив жужжащую массу в медовые капли, беспомощно усеявшие землю, ведьма отдала приказ. Птицы ринулись вниз, на врага, но над головой Хранителя появилась чёрная воронка, в которую засосало всё «живое оружие».
И Древо исчезло. Нет, оно по-прежнему висело на шее, но словно отключилось — голем осыпался на землю безжизненной горой камней, пропало ощущение дружеского участия и неиссякаемый источник Силы.
Марина стала почти беспомощной, и теперь могла рассчитывать только на собственные, внутренние резервы.
А вот у соперника, судя по всему, таких проблем не было. Он снова переключился на огонь, давая понять, что боевая магия — его основная способность.
Марина выставила защиту, которая без подпитки вечного конденсатора сработала, как одноразовая: поток огня остановила, но тут же исчезла. Ведьма мгновенно обновила её и стала отступать, ожидая новой атаки, но набережная была широкой, ровной, и спрятаться было негде. Из носа потекла кровь, а в животе родилась сильнейшая боль, которая, впрочем, закончилась почти сразу и довольно резко.
На счастье, ей достался не глупый и не подлый противник. Видя, что женщина вдруг невероятно ослабела, он прекратил магическую драку и ещё раз вежливо попросил:
— Отдайте, пожалуйста, Древо жизни. И никто не пострадает. Я же вижу, что оно вам отказалось служить.
— Нет, — мотнула головой Марина. К крови на лице подмешались слёзы. — Я не могу. Ты же знаешь.
— Знаю, — колдун сочувствующе закивал, — это больно, на физическом и ментальном уровне. Но подумайте о вашем малыше. Вы ведь не одна погибнете, а вместе с ним.
Марина попыталась обхватить живот руками, словно так можно защитить того, кто внутри, но упрямо сделала ещё один шаг назад. И упёрлась спиной в полусгнивший торговый павильончик.
— Поймите, я ведь не просто так. У меня миссия! Я могу возвращать память нечисти, вызывать стыд за грехи их прошлых жизней! А проводники? Вы ведь уже знаете, что я умею.
— Древо умеет, не вы.
— Пусть так, — Хранитель стал медленно, держа руки на виду, наступать. Расстояние между ними сокращалось, постепенно приближаясь к ключевым трём метрам. — Но хозяин амулета — я. Он подчиняется мне, а значит, все его возможности — мои.
Но внезапно «оживший» артефакт силой делиться так и не стал. Марину захлестнула обида, она поняла, что всё кончено. Желание жить исчезло, словно его никогда и не было. Она сделала шаг вперёд, навстречу врагу.
И тело снова скрутила жуткая, острая схватка. Ведьма вспомнила, что её жизнь принадлежит не только ей.
Марина решительно сорвала Древо, швырнула вперёд. Следом отправила кольцо, которое соскочило с пальца подозрительно легко.
— Вы умная женщина. И сильная. Благодарю. И выполняю обещание — можете уходить. Простите за собаку, я не…
Мужчина вдруг захрипел и взлетел в воздух. Схватился руками за шею, пытаясь помешать артефакту, но не смог ничего сделать — волосяной шнурок легко перерезал пальцы вместе с шеей.
Его смерть оказалась полной неожиданностью для приреченской ведьмы. До последней секунды она была уверена, что артефакт от неё отказался. Но Марина тут же забыла об обезглавленном трупе впереди — артефакт с нежным, мелодичным звоном наконец-то собрался воедино.
А кольцо, которое всё это время являлось отдельным, самостоятельным украшением, избавилось от оправы. Ржавые хлопья безжизненно осыпались на землю, а лиловый камень увеличился в несколько раз и наконец-то слился с основой.
Словно завороженная, ведьма смотрела, как Древо Жизни медленно и торжественно плывёт к ней по воздуху.
Крона, пышная и густая: часть, найденная в Англии и та, что принадлежала Прасковье.
Ствол: осколок из Манхеттена.
Корни, крепкие и мощные: два кусочка сегодняшнего противника.
Дерево выглядело цельным, сильным и прекрасным. Оно было погружено в лиловый, полупрозрачный шар размером с яблоко — то самое кольцо, которое всё никак не хотело соединяться с остальными осколками.
Марина протянула руку и бережно сжала лиловый шар в ладонях.