Екатерина Боровикова – Триединство (страница 48)

Марина за эти годы видела многое. Зачерстветь не зачерствела, но уже не бросалась бездумно в бой, увидев любую несправедливость. А вот собака столкнулась с человеческим жертвоприношением впервые, и хозяйку захлестнул ужас животного. Эмоция была настолько сильной, что заменила собой горечь и ощущение бессилия, принадлежащие самой ведьме.

Марина перестала таиться и рванула в церковь. Успела в последний момент — когда огонь уже лизнул спину малыша, вызвав страшный вопль боли. Воздушная волна подхватила ребёнка и понесла к ведьме. Схватив его и прижав к груди, ведьма выдохнула:

— Вы что, совсем озверели?!

— Дрянь! — завизжала «любящая» мамаша, выпучив глаза. Через секунду она уже бежала к Марине, протянув руки. Остальные тоже подскочили, на ведьму обрушились страшные проклятия и потоки ненависти.

Полесская защита эффективна против магии и пуль, но не против людского гнева, поэтому человеческую волну Марина отбросила «воздушным кулаком». Аборигены попадали, как кегли, но снова ринулись на чужачку. Малыш плакал навзрыд. Его голая кожа на спине покрылась пузырями.

Приложи его ко мне.

Марина прижала ребёнка к груди как можно крепче и отправила в толпу ещё один «кулак».

Отступай к двери.

Герда всё ещё парализована!

— Интересно, — раздался всё тот же низкий, страшный голос. — Как тебе удалось обойти мой блок?

Люди-кегли замерли в тех позах, которые приняли, когда упали. «Воздушный кулак» такого эффекта не давал — вмешался хозяин поселения, под шумок успевший обрести материальность.

Да, он был огромен и массивен. Человеское четырёхметровое тело в тунике венчала соответствующая размерам бычья голова.

Он очень сильный. Не как Чернобог, но гораздо сильнее Борового. Лучше не вступать в открытый конфликт.

— О, теперь чувствую. Ответ на мой вопрос на твоей шее? Какая интересная вещица. Старая. Старше меня. Подойди ближе, пообщаемся.

Марина оглянулась — дверь скрыла густая тьма. Конечно, можно было бы попытаться вырваться, но Древо посоветовало не рисковать, а значит, лучше попытаться разойтись мирно.

Малыш больше не плакал. Он крепко спал — артефакт усыпил несчастного то ли из милосердия, то ли чтобы он не мешал криками.

— Так что за подвеска?

— Она для человеческих колдунов, — не стала откровенничать женщина. — Отпусти мою собаку. Пожалуйста.

Человекобык даже не шевельнулся, но Герда, сопя и пошатываясь, встала, подошла к хозяйке и прижалась к её ногам.

— Допустим. — Бычья морда смазалась, поплыла и превратилась в мужское гладковыбритое лицо, обрамлённое длинными светлыми волосами. Высший был красив, той красотой, которую любят некоторые женщины — длинные ресницы, ярко-синие глаза, чувственный рот, изогнутый в лёгкой презрительной усмешке, тонкий аристократичный нос…

Но Марина плевать хотела на эту внешность. Настоящую она уже увидела и рассмотрела очень хорошо.

— Допустим, — повторил Высший. — Но ты прервала важный ритуал, украла у этих людей надежду на безоблачную жизнь.

— Они хотели сжечь маленького, живого ребёнка! — не сдержалась ведьма. — Для тебя! Родная мать ещё и вызверилась, когда я его спасла!

Высший положил ногу на ногу, откинулся на спинку трона.

— А ещё ты под свои нужды оборудовал храм, который строили не в твою честь! — Всё больше распалялась Марина.

— П-ф, его хозяин ушёл из этого мира. Когда люди стали нести его наивные заповеди в массы с помощью насилия, разочаровался в вашем племени и просто ушёл.

— Куда?!

— А я почём знаю, — пожал плечами Высший. — Может, вообще умер. Его никто не видел века с двенадцатого по вашему времяисчислению. Людишки даже не заметили. Они всё извратили, поставили его учения в угоду собственной власти и набитого кармана. Но речь не об этом человеколюбце, а о твоём поведении. Этот мальчик, — длинный тонкий палец показал на младенца, — первенец. Не слишком большая плата за безопасность, здоровье, воду, еду, чистоту и порядок, которые я обеспечиваю общине. Мои прислужники служат в домах, помогают в уборке и присматривают за детьми.

— Ты убиваешь всех первенцев поселения? — шёпотом уточнила Марина.

— И? Зато только первенцев. И потом женщины могут родить хоть по десятке, и все они будут живы и здоровы! — прогремел Высший. — Ты мне надоела. Если хочешь остаться целой, отдай моего агнца и свою подвеску. И иди на все четыре стороны.

Наглец! Не вздумай меня отдавать, хранительница!

Колдовать с ребёнком на руках очень сложно.

«Герда, охраняй!»

Воздушная волна унесла малыша в тёмный угол, в котором чуть ранее пряталась собака. Послушная псина убежала туда же.

— Не хочешь по-хорошему? — Мужчина снова был быком. — Значит, будет по-плохому.

Отмерли жители и с перекошенными ужасом лицами побежали в сторону двери. Тьма беспрепятственно их пропустила — видимо, она предназначалась только ведьме.

Марина едва успела поставить мощную защиту на тёмный угол и вытащить из кармана голема, как её подбросило под потолок и раскрутило.

Опасность!

Марина отдала инициативу паникующему Древу. Её же саму швыряло от пола до потолка, от потолка к стене, и каждый раз при столкновении из тела вышибало дух. Всё происходило очень, очень быстро, словно кто-то смотрел видео на ускоренной перемотке, и Марина только и успевала ставить защиту, которую Высший разрушал за секунды. Но если бы не эта защита, ещё первый удар убил бы ведьму.

Но и Древо не зевало. Оно взяло управление телом на себя — из пальцев, обугливая кожу, вырывались молнии. Воздушные кулаки били по Высшему, впрочем, иногда они попадали по мебели и стенам. Герда выла, как по покойнику. Голем крушил всё направо и налево, но очень быстро осы́пался на пол крошевом мелких камней.

В какой-то миг Марина замешкалась с защитой, и удар о стену вышел без смягчения магией. Сознание трусливо погасло.

Хранительница! Хранительница, проснись!

Пахло дымом. Спина заледенела.

Я всё подлатало, почти всё!

Где Герда?

Справа, греет младенца.

Марина открыла глаза, повернула голову и увидела собаку, свернувшуюся калачиком. Из шерсти торчала маленькая розовая пяточка.

Церковь полыхала. Марина, не чувствуя какого либо дискомфорта — древо действительно старательно залечило все повреждения, вскочила и ошарашенно уставилась на огонь, который, казалось, вздымался до небес. Чуть в стороне стоял неподвижный голем.

Что произошло? Где Высший и что с людьми?

Артефакт ответил не сразу, словно подбирал слова.

Костёр на амвоне. Я его усилило. Туника занялась и вспыхнула. Высший пожрал сам себя. Но умер он или провалился в Вырай — я не знаю.

А люди, люди как?

Ответа не последовало. Да он и не требовался — местные жители стояли плотной толпой и молча смотрели, как горит их храм. Магический огонь не собирался затухать. На Марину никто не обращал внимания, но она прекрасно понимала, что очень скоро шоковое состояние спадёт, и невиданный гнев обрушится на её голову.

— Ведьма. Уходи. Хозяин требует, чтобы ты ушла, — раздалось позади. Герда предупреждающе зарычала.

Марина обернулась и увидела, что улицу заполонили всевозможные маленькие существа — светящиеся, с крылышками, бородатые, в красных острых шапках, приземистые, каменные… было и несколько лепреконов.

— Он не будет мстить, ты в безопасности.

— Почему не будет? — судя по словам нечистиков, Высший всё-таки успел скрыться в Вырае.

— Потому что он не сразу понял, какая сила обладает тобой. И в огонь попал по собственной оплошности. Так и передал. Только ребёнка отдай.

— Нет! — расправила плечи Марина. — Если хочет, пусть приходит и попробует забрать.

— Ну и ладно, — пропищала хрупкая феечка. — Женщины ещё нарожают.

— Уходи, ведьма.

Марина сдержала рвущиеся наружу «ласковые» слова, подошла к Герде, подняла всё так же мирно спящего ребёнка, подозвала голема, уменьшила его, сунула в карман и быстро пошла на площадь. Нечистики не препятствовали — расступались, внимательно наблюдали, но молчали.

Мальчика ведьма положила на заднее сиденье. Герда умостилась рядом с ним — греть.

Больше не желая оставаться здесь ни минуты, Марина вонзила в палец иглу, размазала по рулю кровь. Машина послушно въехала в лиловый Туман.

Остановись.