Екатерина Боровикова – Триединство (страница 27)
— Ничего, ничего. Я бы с тобой побеседовал на эту тему отдельно, — заявил Максим. — В истории колонизации Америки много белых пятен, тщательно сотворённых белыми. Если ты с помощью видения смогла стать свидетелем тех событий, то…
— Зимой займётесь научными изысканиями. У печки, за чашкой медовухи, — перебил Слава. — Мань, продолжай.
— Мы вообще-то пришли уже, может, потом?
Путники стояли перед невысоким свежеокрашенным деревянным заборчиком, за которым утопал в цветах заново отстроенный домик. Над дверью висела табличка «Мытня».
— Нет, давай сейчас этот вопрос закроем, а то потом не до рассказов будет.
— Ладно, всё равно уже почти закончила. В общем, ритуал проводили на территории современного Манхэттена, естественно, тогда там дикие земли были. Френдли долгие годы расширяли свою коллекцию, собирали экспонаты со всего мира, буквально. Деньги многое могут. Могли. Свитки с пиктограммами занимали почётное место в семейном музее. А после Катастрофы многие «мёртвые», казалось бы, вещи заработали. Вот «наш» Френдли несколько лет назад и решил проверить. Координаты вычислил ещё его прадед, так что он просто добрался до места проведения ритуала. Осколок там и лежал, в подвале одного магазинчика. Прямо как тот, что голем охранял. Ровно в том месте, в котором его «погружали» на тот свет, конечно, до постройки здания. Это всё, пожалуй.
— Яснопонятно. Френдли достойный продолжатель дела дедов. — подытожил Слава. — Не знаю, как остальных, а меня любопытство отпустило. Ладно. Егор, тебе нужно пройти таможню. Так что вперёд. Вон, по крыльцу подымайся. Мы здесь подождём.
— Стой. — Марина поморщилась. — Нельзя ему к Ягусе.
— Чёй-то? — удивился Слава.
— Сами не понимаете?
— Марин, в чём дело? — Максим с тоской посмотрел на заборчик — он был слишком низким для того, чтобы на него можно было опереться. — Его в Приречье не пустят без проверки, даже с нашими рекомендациями. Сами ведь это правило одобрили.
— Да она ему всё равно только красный пропуск даст! — разозлилась на непонятливых спутников ведьма. — Или, вообще, сожрёт. Если успеет, конечно, с его-то мгновенным экзорцизмом.
— Ты о чём? — настороженно спросил Егор.
— Скажи, коллега, ты способен себя контролировать и не нападать на каждого нечистика, который попадается на глаза?
Егор нахмурился:
— Если честно, вообще не понимаю, что происходит. Я хоть раз дал повод усомниться в своей разумности?
Марина не ответила, но красноречиво скрестила руки на груди. Экзорцист догадался, о чём она молчит.
— Вампира тебе жалко?
Ведьма поджала губы:
— Нет.
— А мирного
— Нет, но…
— Может, я должен был броситься с радостными воплями навстречу чёрту, который заявился в гости? Как показывает мой опыт, такие товарищи редко приходят с мирными намерениями, особенно в Вырае. Я же не знал, что он ваш знакомый.
— Они тебя неадекватом называют!
— А тебя как? — склонил голову набок Егор. — Вот ты сама интересовалась, как тебя потусторонние твари между собой называют?
— Не думаю, что…
— Ты ведь не будешь отрицать, что каждый пришелец с того света потенциально опасен?
— Но это не значит, что их нужно убивать, не попытавшись наладить диалог!
Ведьма распалялась всё больше. Лицо её покраснело, глаза пылали праведным гневом, в пальцах пару раз вспыхнули изумрудные искорки, которые, впрочем, тут же гасли. Егор же, напротив, выглядел очень спокойным, и на повышенный тон отвечал исключительно вежливо и миролюбиво. Вот и сейчас, подождав, пока Марина выпалит гневную тираду до конца, он очень ровно сказал:
— Марина. Поверь, я уравновешенный человек. Да, нечисть не люблю, не доверяю ей и вряд ли когда-нибудь доверять буду. Эти годы я жил, путешествуя от поселения к поселению и беря заказы на уничтожение потусторонних существ. Быстро, эффективно, недорого. Больше особо не умею ничего, из колдовства, так, пара фокусов да оборонные заклятия в арсенале. Не было возможности учиться. Мы с тобой почти неделю просидели в соседних клетках, прорывались к Туману плечом к плечу. Что сейчас изменилось? Чем я вдруг заслужил такое недоверие?
Марина молчала, лишь сопела громко. Она сама не могла понять, в чём дело. Не в штанах же, в самом деле.
Вот только в тюрьме не было Древа, которому Егор не очень нравился. Оно чувствовало какую-то угрозу, слабую, без конкретики, может, и не угрозу вовсе, но какое-то чувство, отличное от равнодушия, было точно.
— Ладно, — сказала ведьма в конце концов. — Возможно, я устала больше, чем кажется. Извини за вспышку, и за грубость, и вообще. Но к Ягусе пойдём вдвоём, чтобы чего не вышло.
— Согласен на всё, лишь бы ты не кусалась, — улыбнулся экзорцист.
Когда колдуны поднялись на крыльцо и скрылись за дверью домика, Славка озабоченно сказал:
— Чего Маньку так разбирает? Какая-то позорная бабская истерика, будто вожжа под хвост попала. Всегда себя контролирует, даже холодной кажется, особенно тем, кто её плохо знает. Лицо обычно держит, как королева. Бензоколонки. А тут… Нормальный же мужик. Может, всё-таки из-за подвески?
— Коваль, — Максим со вздохом облегчения сел на замлю. — На твоей памяти у Марины были длительные отношения хоть с кем-нибудь?
— Ну… в школе встречалась с городским. Пару месяцев, и в основном по интернету переписывалась. В десятом классе. А потом никого. Так оно и понятно — когда ей шуры-муры разводить? Да и с кем? Я с матерью как-то разговаривал на эту тему. Мамка раньше переживала, что дядя Витя внуков от Маньки не дождётся никогда, а потом смирилась, ведь ещё Глеб есть, а за ним не заржавеет. А Маня… ну, судьба у неё такая. А ты думаешь, она без мужика дуреет? Да ну, это не про неё, я Маньку тыщу лет знаю. Хотя уже тридцатник, может, и глючит. Кто этих баб разберёт.
— Слава, не части́, - остановил Максим философские размышления друга о женской сути. — Я вообще не об этом. Не про личные какие-то отношения, а про то, что Марина могла устать от хронического потока незнакомцев в своём доме.
— Колдуны в отдельном домишке живут, хоть и в том же дворе.
— Да я в широком смысле. Так вот, Марина достаточно закрытый человек, близко общается только с нами, Танюшей, братом и отцом. Даже с Вероникой твоей пока ещё дистанцию держит. Да и Древо её характер не в лучшую сторону меняет. А может, артефакт вообще ни при чём. Просто наша ведьма устала. Морально. И меняется сама по себе. До Катастрофы я бы ей отпуск посоветовал. А Егор под горячую руку подвернулся, и она на него злится так же, как злилась бы на любого другого чужака.
Слава тоже сел и скрестил ноги:
— Мне, как родственнику, моя версия больше нравится. Но и твоя ничего.
— Я потом с Танюшкой обсужу, она в подобных делах гораздо лучше разбирается.
Пропуск экзорцист получил жёлтый. Причём очень быстро — баба Яга постаралась свести общение с этим человеком к минимуму. Марина немного успокоилась, точнее, запрятала свои эмоции как можно глубже.
Егор был очень рад такой перемене — Марина ему нравилась. Нет, как женщина она была совершенно не в его вкусе: светловолосая и светлоглазая, невысокая, с тяжеловатой фигурой и простым, приятным, но незапоминающимся лицом… полная противоположность его темноволосой, миниатюрной и большеглазой жены. Марина нравилась ему, как человек — за время общения он понял, что приреченская ведьма — честная, порядочная личность с каким-то маниакальным желанием всех оберегать и защищать. Причём она не делала разницы между людьми и нечистой силой.
К тому же, когда в предыдущей зоне Вырая прозвучало имя «Веня», он прекрасно понял, что знакомый приреченцам чёрт — тот самый бесцеремонный и наглый любитель телефонных бесед, с которым Егор заключил договор. Благодаря разговорам на привале стало ясно, что договор, подписанный кровью — филькина грамота, и можно послать чёрта в пешее эротическое, не переживая о последствиях.
Но, поразмыслив, Егор решил ничего не предпринимать по этому поводу и плыть по течению. Ведь в первую очередь он сам хотел попасть в неведомое Хранилище. А значит, нужно держаться Марины и её друзей — пока ничего такого не «всплыло», но не зря ведь Веня уверял, что рано или поздно приреченская ведьма окажется в нужном месте.
«Надо будет честно рассказать о контракте с чёртом. Честность всегда лучше».
— Ну что, жёлтый? — нетерпеливо спросил Славка.
— Да, — с явственным удивлением в голосе ответила Марина. — Всё, давайте домой. И никакого Вырая минимум месяц.
Пока избушка вставала, являя белу свету куриные ноги, пока двор крутился, перемещаясь из потустороннего мира в человеческий, путешественники решали последние вопросы:
— На точке выхода сразу какую-нибудь птичку выловлю и отправлю на пропускной пункт. Пусть звонят в Красноселье, чтобы выслали машину или телегу, — бормотала Марина. — Пока дойдём до ворот, за вами приехать успеют. Егор, ты первое время поживёшь на хуторе Бусловых, у нас так принято. Отдохнёшь, сил наберёшься. Потом ко мне в гостевой домик переедешь.
Миг перехода заметили только Марина и Егор, для Максима и Славы миры сменились неожиданно, как и всегда.
— Крапива моя, родная! — Слава бухнулся на колени и храбро обнял целый пук жгучих стеблей. Кусаешься, подлюка! Как же я по тебе среди ядовитого плюща и клёнов буржуйских скучал!
— А он у вас приколист, — тихонько сказал Максиму Егор.