Екатерина Боровикова – Темные времена. Книга 2 (страница 6)
– Полина Святославовна, как хорошо, что кризис миновал, – одними губами улыбнулся Евгений Сергеевич. Глаза же смотрели холодно, даже разочарованно. – Напугали нас. Что же вы, а? А ведь уговаривали ещё и срок наблюдения уменьшить. Хорошо, что вреда никому причинить не успели. Нам теперь предстоит выяснить, как долго вы водили меня за нос, сколько симптомов скрыли во время предыдущего пребывания в этих стенах.
– Что вы! Ничего не скрывала! – прижала я руки к груди. – Просто дома узнала о неприятностях, вот и…
Булавко поджал губы и опустил взгляд в планшет с историей болезни. Я обиделась было, а потом поняла, что он в своём праве. По идее, его сейчас будут всякие комиссии трясти: шутка ли – выписал пациентку, а её нужно было к психам определять!
– Уважаемая Полина, возможно, с сегодняшнего дня ваш лечащий врач – я, – сказал второй врач. – Повторюсь: возможно. Сейчас мы определимся, какое отделение вам нужно – психиатрическое или нейрофизиологическое. Если второе, вы вернётесь под крыло Евгения Сергеевича. Если первое – что ж, придётся вам какое-то время провести в нашей дружной компании.
– Всё, Поля, кранты тебе. У этого выражение лица, как у дохлой мухи, он тебя просто так не выпустит, – захихикал паук. Я бросила на него гневный взгляд.
– Что такое? – сделал стойку доктор, чьего имени я не успела выяснить. – Куда вы посмотрели?
– Никуда, – как можно спокойней пожала я плечами. – На звук отреагировала. В санузле муж руки моет, уронил что-то, наверное.
Доктора и медсестра переглянулись, потом Булавко вкрадчиво сказал:
– Денис Матвеевич привёз вас два дня назад. Согласно правилам, в острой фазе пациенту не разрешается принимать посетителей. Ваш супруг дома.
По спине побежали мурашки. Я подскочила к двери туалета, рванула её на себя.
В маленькой, узкой и длинной комнатке никого не было.
– Ой, не могу! – захохотал паук. – Поля, может, и врачей здесь нет? И ты вообще не здесь? Может, рядом с тобой только я настоящий? А?
Палата закружилась. Я не удержалась на ногах, плюхнулась на пол. Паутина стала стремительно разрастаться и опутывать помещение, медиков и меня.
– Господи, помогите мне, помогите, прошу! – прошептала я и потеряла сознание.
Ещё через две недели Юля из нейрофизиологии сбросила мне по сети мою собственную историю болезни. Конечно, вполне может быть, что нет никакой Юли, больницы, лечения и всего прочего, но я тогда вообще не знаю, во что верить. Так что примем за аксиому: эта часть моей жизни реальна. После отбоя я улеглась в кровать, дождалась, пока отделение окончательно заснёт, и открыла файл. От таблеток пропадали галлюцинации, но появлялось ужасное отупение и заторможенность, так что вечером я предусмотрительно пропустила приём и выбросила лекарства в унитаз. Ничего, разок можно и погаллюцинировать, зато хоть информацию воспринимать смогу нормально.
В общем, если коротко – не быть мне нормальной. А со временем могу растерять и те осколки адекватности, что остались. Поиграла, блин, в игрушку с полным погружением. Уж лучше бы кабачки на продажу выращивала.
Я на несколько мгновений закрыла глаза. Нет, ни за что не сдамся. Много они понимают, всё лечение – сплошной рандом, сами не знают, что и как делать. Классическое лечение, как же. Какая классика, если протоколам по игровой синестезии меньше десяти лет вообще?
Да где ж это? Ага, вот, нашла.
Хоть знаю теперь, что не попала в контрольную группу с плацебо. Эту информацию как раз и искала в первую очередь.
Читала я довольно долго, узнала о себе много нового. Паук не особо мешал – так, пару раз опустился с потолка на одеяло, но я предусмотрительно положила на живот тапок, поэтому поганец опасался возмездия и не наглел.
После прочтения я переправила файл Денису. Да, он подписал отказ от претензий, но только потому, что без этого меня не хотели брать в программу. В общем, муж решил подстраховаться и заиметь доступ к информации – мало ли что. Хоть какой-то, ведь по сути мы по-прежнему не в курсе подробностей. Подопытным кроликам ни к чему знать, что с ними собираются делать. Наоборот – чем меньше понимания, тем чище результаты.
А может, я с ним не виделась? Вдруг три свидания и разговоры по сети происходили исключительно в моей голове?
А присланный файл? Он настоящий? А я? Вот же – паук на расстоянии вытянутой руки, вполне осязаемый. И дым под потолком. И безмозглые рабы, которых я иногда вижу вместо медсестёр, санитаров и уборщиц. Или безмозглые рабы настоящие, а медсёстры – результат моих фантазий? И в больнице ли я? Может, дома, и мне снится сон. Или я вообще в гробу.
Сколько воображаемых пластов мироздания наслоилось на реальность?
Нет ответа.
Хорошо хоть, у этого Шульца эксперимент длится неопределённый срок, но до шести месяцев максимум. Может, обойдусь парой недель. Должно же мне наконец-то повезти.
– Зря надеешься, – заявил паук из самого дальнего угла комнаты. Забрался, гадёныш, подальше, чтобы я тапком не дотянулась. – Ты обязательно попадёшь в тот процент идиотов, которым лечение не в масть. И закончишь свои дни безумной старухой, которая не узнаёт родных и вообще имя собственное не помнит.
– Нет, так не будет.
– Эй, Полина, сама подумай! Тебя засунут в капсулу, будешь плавать в собственном дерьме несколько месяцев. Забыла, как на тебя виртуальность действует? Где логика, а? Это как алкоголика водкой лечить. Вдруг они не лечат, а наоборот, калечат, сознательно, ради науки. А? А?!
Я промолчала и отвернулась к стене. Но ведь есть же люди, которые выходят из больницы здоровыми. Я точно знаю, Юля по моей просьбе пообщалась много с кем. Сам принцип лечения засекречен до той поры, пока не наберётся достаточно данных, чтобы объявить методику отработанной и рекомендованной – ну, чтобы конкуренты не обошли на повороте, так всегда делают. Но самих выздоровевших от общественности не особо скрывают. Естественно, я имею в виду не обывателей, далёких от медицины, а коллег: медсестёр, санитаров опять же, охранников, лаборантов – в общем, работников клиники. Вот Юля и пособирала сплетни. Правда, после выписки пациентов отследить уже невозможно почти, так как в личных файлах никаких упоминаний о диагнозе нет, но здесь-то, в больнице, многое на поверхности.
Да, лежать в капсуле придётся долго. От недели до шести месяцев. Нейросеть будет записывать всю мою жизнь там, в игре. Причём учёным вообще всё равно, во что я буду играть, выбор оставляют за пациентами. Им важны реакции организма на физическом уровне. А вот зачем, для чего – не знаю, не говорят. И почему сроки не фиксированы и для каждого подопытного индивидуальны – понятия не имею.
И что? Жить в хроническом психозе я больше не могу, так что пусть делают со мной, что хотят.
Глава 4
Ещё в меню меня накрыл неописуемый восторг. Если бы на данном этапе погружения я находилась в виртуальном теле, оно бы, наверное, тряслось от счастья, а сердце бы «норовило выпрыгнуть из груди». Поэтому к воодушевлению примешался жгучий, ужасный стыд, словно я делаю что-то мерзкое, постыдное, но жутко приятное.
Разве можно
Таким образом я уговаривала себя несколько минут, усмиряя эмоции и не спеша загружать Хрумгильду, но в итоге плюнула на потуги совести.
Да, в реальности я психически неполноценная женщина не первой молодости, мои дети в большой беде, муж пропустит минимум одну вахту, а значит, ничего за следующий год не заработает; воздух стремительно загрязняется, деревья вырубаются, животного разнообразия всё меньше; чиновники контролируют человеческую жизнь – ещё немного, и мы вернёмся к крепостному праву; в центре Европы очередная война с «неверными», Япония уходит под воду, впереди старческая немощь, а в перспективе смерть…
И? И, простите, что такого? Всё осталось там, где-то далеко-далеко. Почему я не могу позволить себе ярко пожить хотя бы в Этельгрине? В конце концов, это ради выздоровления. К тому же двое лаборантов – не тех, что от медицины, а программистов – заверили меня, что я вольна делать, что угодно. Всё-таки не в тюрьме, даже голду могу переводить на свой счёт. Или на счёт мужа, или вообще, куда захочу. Или не переводить. Вот про видеоблог свёкра придётся забыть, но не потому, что его запретили, а потому, что я не в домашней капсуле, к которой у дедули есть допуск.
«Рецепт твоего успеха» на данном этапе осуществляет лишь пассивное наблюдение, хоть и круглосуточное. По крайней мере, мне так сказали. Была у меня мысль, что не стоит играть в Дарк Таймс, потому что он основан на секретной прокачке и торговле талантами за фактически реальные деньги, но что вместо него выбрать? В развлекательной индустрии я совершенно не разбираюсь, а Тёмные времена хоть капельку, да изучить успела. В принципе, вряд ли лаборанты заинтересуются моими тайнами и легендарными цепочками – под их наблюдением одновременно больше сорока подопытных кроликов находятся, да ещё перед самым погружением они сказали, что данные к ним в зашифрованном виде поступают. И я успокоилась окончательно.