Екатерина Боровикова – Новая эпоха (страница 40)
Лагерь находился на человеческой территории, но нечистой силе такое местоположение никогда не мешало. Поэтому палатки, машины и все пожитки заключили в охранный круг. Неудобств это не доставляло никому, кроме дочери Михалыча — девушке приходилось следить за проводником. В своей обычной ипостаси Дмитрий не понимал, почему нельзя портить начерченную ножом линию и всё норовил её прервать — стереть ногой или смыть водой хоть небольшой отрезок. Девушке хотелось засесть в палатке и предаться мечтам о любимом Макаре, а не ходить нянькой при великовозрастном ребёнке, который пугал пустым взглядом в людском мире, а в Вырае просто пугал, одним своим присутствием. Но выхода у неё не было.
— Не можна! — Она уже в который раз схватила подопечного за руку и грубо дёрнула, пытаясь привлечь внимание. Мужчина недовольно замычал и снова попытался поставить ногу на линию.
Девушка потянула Павлюка прочь. Тот покорно двинулся за ней.
— Папа, я більше не можу! Можна, я його до машини прив'яжу?
Михалыч задумался. Непутёвую дочь он любил, хотя на первый взгляд так не казалось, и не хотел обременять лишней работой. С другой стороны, Дмитрий мог вляпаться в неприятности или натворить бед. Верёвка, достаточно длинная, на какие-то секунды показалась хорошей альтернативой постоянному наблюдению, но затем глава каравана понял, что Игнат не обрадуется такой инициативе. Да и Дмитрий упрекнёт, когда попадёт в Вырай и станет нормальным.
— Не можна! — Рявкнул отец и посчитал разговор оконченным.
— Не можна, не можна… Старий садист, — пробурчала девушка и потащила мужчину в тенёк — в охранный круг предусмотрительно заключили раскидистую липу, росшую на опушке.
Здесь линию скрывала трава, и Павлюк не пытался делать глупости. Так что можно было занять его чем-нибудь — например, плетением косичек из травинок или складыванием узоров из липовых листьев и, присматривая одним глазом, подумать, наконец, о Макаре.
Но долго отдыхать не пришлось. Дмитрий вдруг встрепенулся, встал и пошёл в сторону палаток. Застонав, девушка тоже вскочила.
Караванщики окружили пухлого незнакомца, который, размахивая руками, что-то говорил. Если бы барышня была хоть капельку умней и внимательней, она бы заметила, как нервничает Павлюк. Он практически никогда не интересовался окружающими, а тут стоял, замерев, и глядел на человека. Но спустя пару мгновений по лицу проводника словно пробежала тень, он несколько раз моргнул, развернулся и пошёл прочь от людей. Так и не усмотрев в поведении подопечного ничего необычного, дочь Михалыча поспешила за ним и остановила как раз вовремя — Дмитрий снова едва не повредил защитный круг.
Между тем житомирцы угостили чужака святой водой, удостоверились, что он живой и настоящий, и пригласили присоединиться. Никто не обратил внимания, что только после приглашения он переступил линию. Люди усадили незнакомца возле костра, вручили ложку и тарелку каши. Уже спустя минуту он с удовольствием наворачивал ароматную гречку и рассказывал:
— В родном городе после Катастрофы я прожил два года. Когда стало совсем туго, ушёл. Не, ну а чё — я не военный, не экстрасенс, как мне с этой дрянью, которая постоянно из-за Тумана лезет, бороться? С тех пор не везло. То идиоты в поселении, то сектанты, то придурки какие-то. То вообще пусто, одни скелеты. Здесь, вроде, ничего, но ведьма всех в ежовых рукавицах держит. Вот, несколько месяцев дали пожить, а теперь под зад коленом. Я так и не понял, за что. Может, морда моя им не понравилась. Или, скорее всего, ведьме. Я как-то пытался ей указать, что они неправильно урожай с общественного поля распределяют — ладно, семьям, которые бесхозных сирот к себе на воспитание взяли, дают лишние продукты. Вырастут, новые рабочие руки будут. Но старикам зачем? Во-первых, им много не надо, а во-вторых, от них пользы уже никакой нет. Или я неправ?
Житомирцы молча отводили глаза — в их поселении были законы, схожие с законами Приречья. И этот человек нравился всё меньше и меньше.
— Вот, она, видимо, на меня зло затаила, и по её указке меня и выперли. Да оно и хорошо. Видели, что творится? Чума! — Мужчина облизал ложку и без спроса полез в ведро за добавкой. — Так что я вовремя свалил. Но тут такая закавыка — в Вырай в одиночку лучше не соваться. Да и устал я бродяжничать — неизвестно, в какое место вынесет в очередной раз. Ходил тут кругами пару дней, на потустороннюю территорию не лез. Надумал вернуться, попросить, чтобы меня до зимы оставили. А тут вы. Лучше я с вами пройдусь. Не прогоните? Может, и жить у вас останусь.
Михалыч поморщился и очень-очень честно соврал, перейдя на русский:
— У нас поселение маленькое, людей много. В домах по двадцать человек. Еды не хватает. А через Вырай проведём обязательно. Внутрь не пустим, у нас очень злой мэр. Но возле точки выхода есть, где отдохнуть. Можешь потом наших ведьмаков нанять, они заведут, куда хочешь.
— Нанять? А бесплатно нельзя? — Разочарованно протянул чужак.
— Это ты у них спросишь. Я за них не решаю.
— А можно у вас переночевать? А то замаялся по лесу прятаться от нечисти. Спальник найдётся?
— Спальника лишнего нет, но место в палатке и какую-нибудь дерюгу подыщем.
Довольный Эдик потянулся за третьей порцией каши.
Глава 15.1
Шевченко считал, что достаточно в совершенстве владеть теми способностями, которыми природа одарила изначально. В его случае боевыми. Конечно, он и смежными вещами интересовался, вроде целительства и охранных заклятий, но вот кое-что принципиально не изучал. В частности, управление животными, растениями и человеческим разумом. А также некромантию и ритуалы, в которых нужно сотрудничать с нечистой силой.
После сегодняшней охоты он готов был пересмотреть свои принципы.
Для начала Сычкова достала из кармана штанов горстку сушёных яблок. Герда оживилась, даже начала поскуливать от нетерпения.
— Что, соскучилась по вкусняшкам? — Ведьма придирчиво осмотрела угощение, выбрала подходящую на её взгляд сморщенную дольку и протянула собаке. Остальное опять спрятала. Миг — и сухофрукт исчез в пасти. Ещё через секунду в глазах Герды появились изумрудные искорки.
— Это что? Ты чем её накормила? — Удивлённо спросил Игнат, уже зная ответ.
— Яблоки из Вырая. Не волнуйся, я строго соблюдаю дозировку Силы. — Марина с улыбкой наблюдала, как питомица обнюхивает брошенный на траву сарафан Маргариты. — Но вам двоим с такой волшбой пока экспериментировать не стоит. Изначально, на интуитивном уровне, это доступно только таким, как я.
— Каким? — Наконец, решила задать давно мучавший вопрос Кривицкая.
— А я не знаю, — весело ответила приреченская ведьма, — шаман? Друид? Псионик? Выбирай на свой вкус. Как называли таких до разделения миров, тысячи лет назад — не в курсе. А наши предки классификацией чародеев особо не заморачивались. К тому же, прожив лет триста или больше, ты наберёшься такого опыта, что даже забудешь, с чего начинала.
— Как Марушкина? — Спросил Игнат.
— Да, как Прасковья. — Марина помрачнела. — Если честно, не представляю, какая область колдовства ей неподвластна.
Герда, наконец, оставила в покое сарафан и пошла к бане. Остановилась на пороге, посмотрела на чародеев и махнула хвостом, приглашая.
— Так. Игнат, подбери одежду. Может пригодиться, если Герда след потеряет.
В бане пахло мятой, которая была основой дезинфицирующей пасты, и берёзовыми вениками. Игнат и Софья остались в предбаннике, Марина и Герда зашли в парилку. Дверь оставили открытой, чтобы впустить немного света — маленькое оконце в основном помещении не слишком хорошо справлялось со своей задачей.
Ведьмовская собака выполняла работу вдумчиво и неспешно. Марина в процессе тоже немного менялась, приближаясь по мироощущению к зверю. Целительница и ведьмак лишь наблюдали, оставив все вопросы на потом.
Герда покрутилась у печки, сунула нос в бак для холодной воды, затем подошла к полку́, на котором громоздились тазы и шайки, подняла морду вверх и замерла на несколько минут. Все терпеливо ждали.
Наконец, собака встрепенулась, замахала хвостом и уставилась на хозяйку. Спустя мгновение в сознание Марины ворвалась информация, сотканная из запахов и туманного образа аур.