Екатерина Боровикова – Навья кровь (страница 11)

— С другой стороны, была свобода в отношениях, этакий лёгкий ветерок. Сошлись, разошлись, встретились, перепихнулись, разбежались, никто никому не должен. Презики, таблетки, приложения для знакомств, уголовный кодекс, опять же… Помню, в старую эпоху по пятницам мы с друганом зажигали, м-м-м… Начинали с боулинга и пива, заканчивали ночным клубом. А если какую-нибудь няху опытную получалось подцепить, или две, то вообще… В общем, сейчас за такое могут кое-где и кишки выпустить, да.

«Презики. Это он про презервативы, что ли?»

Уточнять Лиза не стала, ей пока было более-менее интересно слушать.

— Ты не подумай, — спохватился Олег Петрович, — я не из любопытства в твои дела лезу. Исключительно из добрых побуждений. У меня таких, как ты, пять штук, так что я вроде как по-отцовски. С другой стороны, ты иногда так зыркаешь, что заговор охранный прочитать хочется. — Егор Павлович покосился на Лизу и извиняющимся тоном продолжил: — В принципе, и в нынешние времена женщине необязательно замуж. Как говорится, не на всякий товар купца найти можно. Или вон, и после тридцати выходят, у Дмитрича таких жён половина. Не, ну, а чё? Может, у тебя именно такая судьба — ходить по миру, искать непривередл… э-э-э, того, кто твой внутренний мир разглядит.

— А почему вам не нравится работа курьера? — прервала Лиза вдруг ставший хамским и совсем уж бесцеремонным словесный поток.

— Ну, так это. Платят мало, ответственность материальная за груз, шастаешь по Нави этой мерзкой, да ещё под присмотром козла, который непонятно, монстрюга или человек.

— Да это же маги. Проводники. У них души при рождении разламываются на два мира, но потом соединяются после активации. Ой, как её… инициации!

— Да знаю я, — недовольно буркнул Егор. — О чём и речь — на два мира растянуты. То ли люди, то ли нечисть. Тьфу. И вообще, речь не о них сейчас, а о тебе. Девушка молодая, мало ли чё в дороге?

Лиза не удержалась, хмыкнула:

— Вы же только что намекали, что я страшная и уже почти старая, никому не нужная.

— Ты не путай, дурёха, — заволновался Егор. — Одно дело — мать для детей и хозяйку в дом искать, а другое — сунуть, плюнуть и уйти. Любой женщине в одиночку лучше за границы приличных общин не соваться. И что значит, страшная? Страшных баб вообще не бывает, особенно по молодости. Я ж говорю — зыркай поменьше, улыбайся помягше, будь проще. И мужики косяками пойдут.

Лиза очень, просто очень захотела нарушить свои принципы и ответить что-нибудь резкое, но на неё обрушился «нюх». Ощущение опасности оказалось таким нестерпимым, что она выпрямилась, рискуя свалиться на дорогу, и заорала дурным голосом:

— Сто-о-ой!

Эхо, которого отродясь не наблюдалось на этом участке дороги, испуганно вторило. Егор Павлович от неожиданности потянул вожжи на себя, и лошадь, всхрапнув, остановилась. А вот Антон наоборот, почему-то ускорил свои сани.

— В чём дело? — недовольно спросил догнавший охранник. Ему тоже пришлось резко тормозить, чтобы не повредить сани, груз, снегоход и себя.

Лиза ответить не успела — перед самым носом лошади упало дерево и преградило путь. Кобылка панически заржала и попыталась встать на дыбы, но упряжь этого сделать не дала. Что-то в передней части саней хрустнуло. Антон обернулся, увидел происходящее, затормозил и попытался на узкой дороге развернуться.

Из-за деревьев с устрашающим рёвом высыпал пяток людей в тулупах и с топорами. Тренькнуло, в опасной близости от сапога Лизы в сани попал арбалетный болт.

«Я никтоне существую меняздесь нет».

Кодовая фраза, даже произнесённая скороговоркой, показалась непозволительно длинной. Но сработала она, как надо, теперь в девушку могла попасть только шальная стрела, специально в неё целится никто не будет, и гоняться не станут.

Чувствуя, как страх придаёт ускорения, Петрович спрыгнула на дорогу и навострилась бежать в лес, но сквозь «нюх» прорвался острый стыд. Она остановилась и обернулась.

«Ничего со мной не случится!»

Вереща, но не испуганно, а зло и матерно, Егор Павлович кубарем скатился с саней. Откуда-то из-под сиденья вытащил монтировку, исписанную чёрными рунами. Взмахнул — оружие с высоким звоном рассекло воздух. У Лизы заложило уши.

«А мужиков и убить могут!»

Охранник соскочил со снегохода уже с ружьём в руках. Раздался выстрел, нападавший, который уже замахивался топором на Палыча, завопил и, баюкая руку, с выпученными глазами побежал прямо на Лизу. Кровь фонтанировала толчками, кисть болталась из стороны в сторону, держась только на лоскуте кожи, топор остался возле саней…

Не осознавая, что делает, девушка отступила в бок, и, когда мужчина с ней поравнялся, подставила подножку. Враг упал. Попытался встать, но поскользнулся, рухнул, чиркнув о снег обрубком, завыл, пополз на коленях к деревьям…

Пока Лиза на него смотрела, Павлович успел огреть по голове второго. Монтировка, усиленная магией, рассекла и шапку, и голову, снесла половину черепа. Труп упал под ноги кобыле, и та в панике топталась по нему копытами.

Оставшиеся в живых бежали назад, в спасительный лес — они поняли, что нападение провалилось. Охранник выстрелил вдогонку. Третий кулём свалился в снег, четвёртый и пятый побежали в стороны друг от друга.

Пока охранник перезаряжал оружие, раздалась автоматная очередь. Это Антон вернулся, бросив сани чуть впереди от места сражения. В снег упал четвёртый. Пятый с криком «братки, не стреляйте» встал на колени и поднял руки вверх.

Но охранник, упрямо сжав губы, всё равно выстрелил.

Ощущение опасности умерло вместе с последним бандитом.

Раненый тоже далеко не убежал. Его, мёртвого, нашли по кровавому следу метрах в пятидесяти от дороги.

— Дебилы, бля, — злился Егор Павлович. — Они бы ещё с ложками на нас напали. Видали? Два километра всего до фермы! Что у них в головах было⁈ Кондрат, ты нахрена того, что сдался, грохнул? Надо было выяснить, что уроды здесь делали.

Ветер немного ослабел, снегопад превратился в редкие белые хлопья. Но зато стало темнеть.

Мужики стояли возле саней и решали, что делать дальше. Лизу всё ещё игнорировали.

— Я узнал одного, — кивнул на того, по ком потопталась лошадь, охранник. — На севере континента есть поселение, он оттуда. Изгнанник.

— За что изгнали? — с интересом спросил Антон.

— Договор заключил. Люди думали, он настоящий шаман, а падла детей похищал и потусторонним тварям скармливал, за что нечисть Силой колдовской его накачивала.

— Жесть.

— Угу. У них там своя атмосфера, монстры не такие, как здесь. Зимой обстановочка ещё хуже, чем летом, люди, чтобы выжить, по-всякому выкручиваются, не к ночи будет сказано. Но такое даже для тамошних жителей перебором показалось. Так он видишь? Сюда, где теплее, перебрался. И банду собрал из такого же человеческого говна. Нечего им землю топтать.

— Лизка. Чего молчишь, испугалась?

Вот и закончился отвод глаз. Совершенно спокойно мужчины восприняли Лизу, стоящую рядом, будто она и не «пропадала» никуда.

— Может, он здесь тоже хотел детей красть? — не ответила на вопрос девушка. — У нас малышей много, территория большая, чужие часто бывают, телепортатор никак не охраняется. А на нас напали, ну, оголодали, может, в лесу. Увидели дорогу расчищенную, поняли, что здесь ездят часто и решили ловушку устроить, всё равно на кого.

— Вот поэтому я и добил, так же подумал, — кивнул охранник Кондрат. — Ладно, надо дерево убрать.

— И трупы собрать, — добавил Антон. — А то, не дай боги, встанут. Тогда так быстро и легко уже не уложим, ещё и до деревни добредут.

— Да пусть валяются, — заспорил Кондрат. — Может, их ещё похоронить по-людски предложишь? А так хищники сожрут. Вон, слышишь, воют.

Где-то не так, чтобы очень далеко, действительно выли волки. Лиза прислушалась к себе — «нюх» молчал, но это не значит, что животные вскоре не прибегут на запах крови. А у них дорога перекрыта.

— Ты, братуха, точно не из этих мест, — покачал головой Егор Павлович. — Кости-то останутся, даже если их по лесу растащат. А значит, могут и встать по весне, бывало уже такое не раз. Так что, Петрович, сымай плед да прикрой поклажу, а то кровью изгваздаем.

Лошади возить такой специфический груз было не впервой, поэтому она никак не реагировала, даже наоборот — ей на морду повесили мешок с овсом, и животина, перекусив, почти успокоилась. Она лишь вздрагивала и нервно махала хвостом, заслышав очередное завывание.

Минут через двадцать, когда уже совсем стемнело, трупы вповалку лежали на передних санях. Причём Лиза принесла в одиночку двоих, пока Антон, чтобы можно было проехать, рубил дерево со стороны верхушки, где ствол потоньше, а свинопас и охранник таскали остальных.

Девушка до того, как обоз двинулся дальше, даже успела незаметно для мужчин пошарить в карманах того, которому отстрелили кисть. Просто у неё мелькнула мысль, что у бандитов может оказаться что-нибудь полезное, что можно выдать за оплату от города. Очень ей не хотелось злить отчима. Да, Тимур Каримович сказал, что тарифы Олег Дмитриевич знает, но мало ли, что?

Мысль оказалась верной — в кармане нашлись женские серебряные серёжки, перестёгнутые друг с другом, чтобы не потерялись, и небольшой пакетик с зип-застёжкой, плотно набитый сухим мелким крошевом какой-то травы. В темноте разобраться, что это, не удалось.