Екатерина Борисова – Темный генерал драконов. Страж ее света (страница 6)
Я медленно вздыхаю.
Мне бы хотелось сказать, что дышится без генеральских рук и рарха легче, но нет.
Наоборот, чем дальше они отходят, тем воздух становится тяжелее и гуще. Я жадно хватаю его ртом.
— Морис! Ты отвечаешь за знахарку! — командует генерал.
От отряда отделяется молодой дракон, направляет своего вороного коня ко мне и протягивает ладонь.
Он что же, думает, что я взлечу в седло?
Я и в свои года этого не могу, а уж по мороку мне больше сотни лет.
Но офицер продолжает молча протягивать мне руку, приходится её принять, но…
Как только я прикасаюсь к сухой ладони, силы покидают меня.
Свет, что трепетал в груди, неожиданно взрывается яркой вспышкой и больно бьёт по нервам. Словно испуганный котёнок он встаёт на дыбы и выпускает острые коготки, дерёт меня изнутри.
От неожиданности и разливающейся по телу боли я валюсь на землю. Жадно хватаю ртом раскалённый воздух, протягиваю руку к генералу и…
Проваливаюсь в темноту…
Глава 6
Жадно втягиваю густой, пахнущий сухой полынью и едва уловимым, смолистым дымом воздух.
В горле знакомо першит.
Мои веки, словно налиты свинцом, но знакомый, успокаивающий аромат пробивается сквозь туман в голове.
Я моргаю раз, другой.
Вокруг разлит дрожащий полумрак. Сквозь крохотное оконце, затянутое светлой тряпицей, пробивается лишь слабый, молочный свет.
Поёживаюсь, но не от холода. Я нахожусь в тепле.
Я осторожно поворачиваю голову.
Как странно.
Я лежу на своей старой скрипучей кровати. Бабушкино лоскутное одеяло с овечьей шерстью наброшено до самого подбородка.
Сомнений быть не может — это моя изба.
Но как?
Я же помню, как вчера утром в это самое окно стучали гонцы от леди Летиции, потом был не самый приятный разговор и костёр.
Не могло же это мне присниться?
Я никогда не обладала даром предвидения!
Приподнимаюсь на локтях, игнорируя глухое нытьё в теле.
Вокруг всё знакомое и родное: простая, грубо сколоченная лавка, приземистый, окованный железом сундук, в котором хранятся самые ценные свитки эонид. Вдоль стены под потолочными балками, свисают пучки трав. По запаху я безошибочно узнаю ромашку, зверобой и горькую, землистую цикорию. Там же на полках стоят мои старые глиняные горшочки и колбы — зелья, которые я варю для людей в крепости, следуя записям бабушки.
Всё на месте. Мой маленький, замкнутый мир.
Но я здесь не одна.
За единственным столом посередине единственной комнаты сидят три фигуры.
Их силуэты очерчиваются дрожащим светом единственной лучины.
Высокие и статные фигуры, резкие, рубленые линии их лиц и матовая чёрная броня не оставляет сомнений в том, кто это. Драконы.
Он напряжения или усталости на их лицах проступает чешуя, в этом тусклом свете отбрасывающая странные блики на бревенчатые стены — бронзовые, стальные, тёмно-зелёные.
Они пьют что-то ароматное из старых глиняных кружек и тихо говорят о чём-то.
У меня перехватывает дыхание. Воздух вокруг меня с каждой минутой становится всё тяжелее и удушливее.
Бросаю взгляд на старую печь — может, быть угли не прогорели. А драконы задвинули заслонку?
Нет! В своде печи жарко пылают поленья, вьюшка отодвинута.
Тогда почему мне так трудно дышать.
Я прикрываю глаза и тянусь к своему свету. Но и он отчаянно и нервно трепещется в груди. Кажется, вот-вот погаснет.
Я жадно хватаю ртом дрожащий воздух.
— Пить, — шепчут мои пересохшие губы.
Один из драконов со скрипом отодвигает деревянный табурет, зачерпывает кружкой из большой кастрюли душистый отвар и направляется ко мне.
Чем ближе он подходит, тем громче и отчаяннее в груди трепещет сердце, тем меньше воздуха попадает в лёгкие при вдохе.
Виски наливаются свинцовой тяжестью, в голове разливается тупая боль.
Я валюсь обратно на подушки и качаю головой.
— Не нужно, нет…
— Мать, выпей! — дракон подносит ко мне кружку и протягивает руку, собираюсь поднять.
И тут ледяной укол страха пронзает мою грудь, заглушая здравый смысл.
Я боюсь его прикосновения.
В моей памяти отчётливо всплывает воспоминание о том, какую боль причинило мне прикосновение дракона Мориса, как свет вспыхнул внутри меня и ударил по натянутым нервам.
Пытаюсь отползти, но чем ближе дракон, тем меньше сил у меня остаётся.
Последняя мысль, что бьётся в моём воспалённом мозгу — где же генерал Гроган? Почему его здесь нет?
— Мать, да не вались! Сейчас поможем! — дракон ставит кружку на покосившийся комод и бесцеремонно хватает меня за плечи.
Адская, испепеляющая боль обжигает мою кожу. Под шерстяной тканью хитона кожа моментально покрывается валдырями.
Я взвизгиваю и валюсь, не в силах выносить напряжение и боль.
— Отставить! В сторону! Идиот! — совсем рядом проносится спасительно прохладный вихрь, наполненный напряжением, тревогой и ворохом первых снежинок.
Причиняющие мне боль руки с моего тела исчезают.
Сквозь пелену слёз я вижу, как влетевший в дверь тёмный ураган сносит от меня дракона.
Чувствую, как чьи-то прохладные руки ловят меня на лету, прижимают к горячей, могучей груди, и напряжение вокруг меня моментально спадает.
— Прошу прощения, генерал Гроган, — с пола пошатываясь, встаёт дракон, который ещё секунду назад держал меня в руках. — Вы приказали…
— Я приказал следить и охранять, — рычит сквозь зубы Гроган, укладывая меня назад в кровать. — Приказа подходить и трогать не было!
— Виноват! — дракон вытягивает в струнку.
— С этой секунды никому не приближаться к знахарке даже близко! Не прикасаться под страхом смерти! — его голос отливает сталью и яростью, со странной примесью тревоги и заботы.