Екатерина Борисова – Преданная истинная черного дракона (страница 41)

Но если так, тогда мы у самого основания горы, на которой когда-то был построен королевский замок.

Моя камера крохотная. Без окна и даже крохотного закутка для личной гигиены. Для естественных нужд в углу стоит вонючее ведро. Чистой воды нет вовсе.

Вместо лежака — горстка давно истлевшей соломы. И всё.

Монтран вскидывает руку и не даёт захлопнуть дверь, шагает следом за мной.

— Я должен его осмотреть.

Начальник хмурится и кивает одному из своих людей.

— Проконтролируй.

Вот только в темнице для троих уже нет места.

Начальник гвардейцев хмурится, рычит, но всё-таки оставляет нас вдвоём, плотно прикрывает дверь.

— Мы будем рядом, — шипит он сквозь решётку.

— Как вам угодно, — усмехается Монтран.

А потом оборачивается ко мне и совершенно другим голосом шипит.

— Быстрее, — говорит торопливо и взволнованно. — У нас мало времени. Руки!

Я ничего не понимая, протягиваю ему ладонь. Он перехватывает обе и прикрывает глаза.

В тот же момент я чувствую, как его сила вливается в меня. Мощным, сносящим всё потоком, она напитывает моё тело и моего дракона.

Всё происходит настолько быстро и резко, что я ничего не успеваю понять.

Едва Монтран выпускает мои руки, как моей ладони касается холодный металл фамильного кольца Веленгард.♣Но откуда?

— Беги в Драконьи Пределы, — шепчет он. — Августус не отважится отправить за тобой отряд в открытую. А на то, чтобы добиться твоей выдачи, у него уйдут годы.

— Но я... — я ничего не понимаю.

— А теперь ударь меня! — шипит Монтран.

И я... замахиваюсь.

Удар приходится по скуле. Не сильный, но ощутимый.

Монтран пошатывается больше, чем должен, валится с ног и кричит.

— Вы не обыскали его! Идиоты!

Его крик звучит, как команда.

Я призываю своего дракона. Ладонь, сжимающая перстень, превращается в когтистую лапу. Острыми крепкими когтями я перетираю драконий камень в пыль, закрываю глаза от яркого света и думаю только об одном. Нет, не о пределах.

А об Идалин!

О своей ИСТИННОЙ!

Хочу оказаться как можно ближе к ней! Где бы она ни была...

Глава 46. Буря

Я бросилась бежать так быстро, как не бегала никогда.

Оббега́ю гостей таверны, что согнулись и с проклятиями тёрли глаза после ослепительной вспышки.

Малыш Ноэль остался лежать там же, куда бросился, чтобы помочь мне — прямо на полу между столами.

В груди рождается порыв подбежать к нему и поднять с холодного пола, но я знаю, что с ним всё будет хорошо. Магический бытовой огонь не способен лишить зрения и навредить. Он ослепляет, но временно. Уже через минуту зрение вернётся полностью. Без ожогов и слепоты.

Бытовая магия призвана помогать, а не калечить. Напрямую ей нельзя навредить.

Я забегаю за кухонную перегородку, хватаю тёплый вязаный платок Сондры и толкаю едва заметную низкую дверь во внутренний двор. Она прячется как раз под лестницей, что ведёт в комнату под крышей, где теперь живёт Ноэль.

Выскакиваю на улицу.

Ледяной ветер бьёт мне в лицо. Он выдёргивает локоны из тугой косы. Бросает пригоршни колкого снега прямо в глаза. Пробирается под тонкую шерсть платья и холодит.

Я замираю всего на секунду, стараясь глотнуть ледяного воздуха, а потом упрямо бросаюсь вперёд через огромные сугробы.

Ноги почти по колено тонут в сугробах, «сухой» сыпучий снег забивается в ботинки, но я упрямо не иду — скачу вперёд, преодолевая непогоду и сугробы.

Мне бы отойти от таверны, спрятаться, переждать!

В таком буране Александр меня не найдёт в горах. Конечно, если я выживу...

По щекам катятся слёзы и моментально превращаются в обжигающие льдинки.

Я не могу потерять свободу и себя.

Я не хочу быть его игрушкой.

И даже если мне придётся умереть ради этого, я не перестану сражаться.

Ещё одна слезинка превращается в лёд на щеке и больно колется.

Ладони сводит от холода. Я больше не чувствую толстый вязаный платок, который пыталась придерживать на груди.

Моё тело коченеет, с каждым шагом ноги немеют и отказываются подниматься, сердце бьётся всё медленнее и спокойнее...

Внутри разливается тревожный покой и сонная нега...

Меня накрывает ледяной лихорадкой. Это конец.

Мне хочется спать, а ещё так хочется жить...

На следующем шаге колени подгибаются, и я валюсь в снег. Не чувствую ни боли, ни холода. Больше не чувствую ничего, кроме жгучего сожаления о своей непрожитой жизни.

Могло ли что-то быть иначе?

Наверное!

Но не в этой жизни. И не со мной...

Я закрываю глаза и пытаюсь подтянуть колени к груди.

Не получается.

Наверное.

Потому что я уже не чувствую ничего.

— Идалин! — сквозь рёв ветра раздаётся яростный крик дракона.

Обожжённое запястье отдаётся тупой болью. Метка не хочет меня отпускать. Но и помочь Александру найти меня, она не в силах — мы не завершили обряд.

— Лиана! — чуть выше и протяжнее кричит Сондра.

— Идалин! Чтобы тебя... — раздаётся совсем рядом.

Но я не могу никого позвать.