Екатерина Борисова – Преданная истинная черного дракона (страница 17)
Внутри вспыхивает такая ярость к своим «родным». Драконы, что пользуются девушками по своему усмотрению. Забирают из семей лишь из-за одной метки! Не собираются их узнавать, влюбляться, жениться, нет… только холодный расчёт на сильное потомство.
Но мой «отец»… барон не настоящий дракон. Он слабый!
— Нэни была истинной Драгара, — Сондра садится рядом и тяжело вздыхает.
— Кого? — я морщусь. «Моего» деда звали Альков.
— Брата-близнеца Алькова, — усмехается Сондра, — ты этого не знала?
— У деда был брат? — мои брови ползут на лоб. Да сколько семейных тайн и грязи мне ещё предстоит узнать⁈
— Да, был. Они происходили из старинного драконьего рода Арсгольд, известного в Пределах. Наша же семья испокон веков владела этой таверной. Здесь Драгар и увидел Нэни, здесь и вспыхнула метка, — Сондра задумчиво смотрит на пламя свечи на столе, а потом тушит его пальцами. — то была настоящая любовь. И метка истинности здесь ни при чём. Они были рождены друг для друга. Обвенчавшись здесь, они уехали в Авелон, ближе к семейству Арсгольд. Но Драгар умер, погиб практически сразу. И Нэни засобиралась домой.
— Но домой её никто не пустил, — поняла я.
Драконье общество жестоко. Никто не собирался отпускать молодую драконицу.
— Да, — кивает грустно Сондра. — Альков решил, что раз он брат-близнец, то он может стать истинным для Нэни и получить от неё сильное потомство. Он написал требование императору и тот одобрил его «план».
— Их поженили? — мои глаза расширяются.
— Да, — кивает Сондра. — Против желания Нэни. Но когда родился твой отец…
Я морщусь, как от зубной боли.
— Прости, — Сондра поглаживает мою ладонь. — Барон. Когда родился барон, всем стало ясно, что он слабый дракон, ребёнок неистинной пары. Альков был в ярости и запер Нэни в своём имении, лишил имени, нарядов и украшений, даже развёлся.
— Урод!
— Но он дал ей выбор, — по щеке Сондры сбега́ет слеза. — Остаться нянькой при сыне или убираться без денег, без вещей, без имени в Пределы.
— И она выбрала остаться при муже и сыне прислугой, — заканчиваю я за неё.
— Да, — кивает Сондра. — Как ни рвалась она домой, бросить ребёнка она не смогла.
Я закрываю лицо руками.
Вот почему барон не стал перечить князю. Для него всё это в порядке вещей.
Тем более я истинная— вещь для дракона.
Нет, не святыня, как говорила Сондра. А вещь! То, что можно забрать, присвоить, запереть и делать, что заблагорассудиться.
В груди болезненно вспыхивает ярость и ненависть к драконьим законам.
Они все одинаковые! Не стоит искать понимания и сочувствия среди них. И как только полковник узнает о метке, он сразу вернёт меня князю. Чтобы выслужиться или…
— Постой, — я поворачиваюсь к Сондре. — Ты сказала, что Гриффит — родственник князя Александра и они не ладят?
Или помириться!
— О, — взгляд моей новой компаньонки загорается мстительным блеском. — Не ладят это мягко сказано. Они ненавидят друг друга! И если Гриффит узнает о метке, последнее, что он сделает — это вернёт тебя князю. Так что выдыхай! С этой проблемой, считай, разобрались, теперь надо разобраться с таверной! И оставшимся долгом! Потому что, если через месяц мы не вернём ещё пятьдесят монет, Кречет упечёт в долговую тюрьму уже нас обеих! А вот там твою личность проверят досконально! "Честным' словом точно не ограничатся!
Глава 18. Князь
— Сбежала!
Я выпускаю из ладоней расплавленную ярость.
Два мощных огненных потока бьют прямо в потолок, заставляя любопытные лица прислуги сначала испуганно вытянуться, а затем исчезнуть.
— Держите себя в руках, князь, — щурится барон.
Я резко разворачиваюсь.
Жалкий старик, немощный, обманутый, униженный всеми дракон стоит, высоко задрав подбородок у самого камина. Да как смеет⁈
Всполохи моего огня играют на его светлой радужке.
— Что вы сказали? — рычу я.
— Я сказал вам успокоиться в моём доме, — рявкает он.
— ЧТО? — я сжимаю ладони, но мой магический огонь не схлопывается. Наоборот, он только вспыхивает ярче и охватывает кулаки — смертоносное оружие.
— Вы пугаете мою семью и прислугу, — барон прикладывается к пузатому бокалу с янтарной жидкостью, а в глубине его печальных глаз мелькает удовлетворение.
ДА КАК ОН СМЕЕТ НАСМЕХАТЬСЯ НАДО МНОЙ?!!! Над князем! Над истинным драконом! Моя власть практически не знает границ!
— Идалин сбежала, — цедит он холодно, делая очередной глоток. — Если вы сожжёте здесь всё, это никоим образом не поможет её найти. А вам придётся её найти, князь.
Мой несостоявшийся тесть… хм, отвратительно звучит — салютует мне бокалом и делает очередной глоток.
— Виктор, — заламывает руки баронесса. На её холеном красивом лице застыл испуг и вечная мука. Ещё бы, такой секрет всплыл наружу. — Не надо…
Я морщусь и брезгливо отворачиваюсь.
Жалкая семейка. Слабый безвольный мужчина и хитрая беспринципная тварь, кого они могли воспитать из Идалин?
Болезненно морщусь!
Мерзавка сбежала! Ну ничего, я прямо сейчас займусь её поисками.
Она не могла далеко сбежать.
Я тщательно изучил все её окружение. Близких подруг или друзей у девушки нет. Ей просто некуда бежать. Она ни разу дальше столицы не выезжала, не путешествовала и не видела мира. А для переноса нужно было представить конкретное место. Значит, столица! Хотя всё может быть куда легче — она может прятаться в каком-нибудь углу поместья.
Аркхм, рам! — рычит дракон внутри.
Да, она каким-то образом узнала про свойства драконьего камня. Хуже того, смогла его активировать.
Хмурюсь.
Недостаточно просто разбить камень. Нужны сильные эмоции. Очень сильные.
Ну что же так даже интереснее. Найду и накажу, присвою там же, где догоню. А может, на глазах у всех! Чтобы знала! Чтобы поняла, что натворила, чтобы больше не смела сбега́ть! Чтобы…
Из груди рвётся яростный рык зверя.
Стоять! — приказываю я своей второй сущности.
Но зверь не слушается, бросается на стены внутреннего контроля, рвёт их острыми когтями и клыками. Пытается вырваться и взять верх.
Такого ещё не было!
Я чувствую, как по скулам, по шее и костяшкам пальцев прокатывается волна выступающих чешуек!
Стоять!
Я не могу позволить себе обернуться прямо здесь! Никто не должен видеть, как я теряю контроль.
Да из-за кого? Из-за какой-то девчонки!
Пускай и истинной!
В ней нет ничего особенного! — я морщусь. — Невинная, скучная и примерная до зубного скрежета, не то что Анна!