Екатерина Бордон – На запад от первой звезды (страница 2)
Огромная медведица гналась за серой тенью, пока лесная тьма окончательно не проглотила обратно свое дитя.
Юрга прислонилась к дереву и рухнула на землю. Ноги вдруг стали ватными. «Слезай», – охрипшим голосом позвала она. Но девочка была уже рядом. Тёплые ладошки легли на холодный лоб. Боль отступила. «Домой», – сказала девочка, показывая пальцем на просвет, брезжащий между деревьев.
Лес молчал. Провожал, не прощаясь. Там внизу ждала река, а за ней грибочками юрт росла жизнь.
Юрга открыла глаза. Тусклый свет свечи едва мерцал. Тело было чужое, тяжёлое, руки не слушались.
– Очнулась! Очнулась! – закричала старуха сидевшая рядом. В её морщинистом лице Юрга с трудом узнала младшую сестру по отцу – Нэви.
– Тебя не было целую луну! Жизнь вытекла из твоей утробы до последней капли, – Нэви плакала, – и ты ушла. Как все женщины вашего рода. Никто ещё не возвращался.
Юрга не слушала. Ее глаза лихорадочно шарили по жилищу.
– Где моя дочь? – спросила она.
Лицо Нэви вдруг потемнело.
– Ребенок родился слабым.
– Где моя дочь? – Юрга рванулась всем телом вперед, напрягая связки.
Из соседней комнаты раздался слабый плач. Вошедшая повитуха, несла в руках сверток из медвежьей шкуры.
– Духи ночи уже приходили за ней, – тихо сказала Нэви.
– Больше они нас не потревожат, – Юрга слабыми руками взяла свёрток. Малышка открыла большие оленьи глазки, подарив миру свою первую улыбку.
– Мы дома, Хосеми – моя путеводная звезда. Дома.
Пепел поднимается в небо
Антон Ларионов @lars_ton
«Если». Ответ лаконийцев Филиппу Македонскому.
Бог прилетал вчера.
– Ты знаешь закон, – голос старейшины был сух, как пепел в руке молодого охотника, стоящего на коленях.
– Я знаю все законы. Который ты хочешь напомнить?
– Каждый муж от двадцати семи до ста двадцати трех должен отдать змею.
– Если змеи нет, наказание определяет прилетевший бог, – охотник набрал горсть пепла и снова начал медленно его высыпать, – кто из них прилетал вчера?
Старейшина пошевелил вибриссами прежде чем ответить.
– Казимир.
Охотник высыпал несколько горстей все еще теплого пепла.
– Я знаю закон.
– Ты знаешь все законы. Который ты хочешь вспомнить?
– Каждый, кто хочет покинуть селение.
– Должен сменить имя. Какое имя ты себе выбрал?
– Пепел.
– Я оповещу деревню.
Пепел встал и пошел к храму. Дойдя до Зала Холода, он нашел взглядом единственную лежавшую там змею, именно ее он убил вчера. Это была его первая змея, и по закону он имел право на ее хвост. Церемонию второго хвоста должны были провести на закате. Но теперь он не принадлежал племени, поэтому он просто отрезал погремушку, продел ее через шнурок и повесил себе на шею. Свежая кровь смешалась с коркой, которая покрыла его шерсть, пока он нес эту тушу в деревню, еще несколько часов назад он гордился кровавым доспехом, сейчас ему было все равно.
Выйдя из Зала Холода, он прошел к Доспехам в Зале Превосходства. Каждый охотник хоть раз пробовал пробить их, и даже самые сильные удары не могли поцарапать грудные пластины. Еще одно доказательство бесполезности борьбы с богами. Пепел достал нож. Он не хотел славы, он хотел мести, поэтому нанес свой удар подло, под подбородок, как совсем недавно змее, чья погремушка теперь украшала его грудь. Нож с трудом протиснулся между чешуйками брони, и через забрало стали видны несколько миллиметров острия. Пепел от удивления отпустил рукоять и отступил, нож так и остался торчать в Доспехе. Тогда охотник, разозлившись на себя, нанес удар ногой снизу по рукояти, загоняя лезвие на всю глубину. Кончик его ножа лишь немного не достал до верхней части шлема. Такое ранение не переживет даже бог, и теперь Пепел знал, что ему нужно сделать.
В Зале Охотников он отчистил шерсть от крови и пепла в магической комнате. После чего поел и сходил в туалет. Отдохнув, он собрал новый комплект снаряжения. Боги всегда говорили, что в небесных домах они живут дюжинами, поэтому он взял дюжину запасных ножей. Волшебная фляга, в которой появлялась вода, лембасы на месяц пути, спальник и прочие вещи, которые пригодятся ему в долгой дороге, легли в непривычно тяжелый рюкзак. Но он шел в долгую охоту за сильной дичью, поэтому собирался основательно. Перед храмом собралась вся деревня. Впереди стоял старейшина.
– Ты знаешь закон, – торжественно произнес он.
– Я знаю все законы. Который ты хочешь напомнить?
– Умирая, человек получает еще одно имя.
– И имя дает тот, кто был ближе всего в родстве.
– Дай им имена.
– Имя моей матери Суело, ибо в нас она нашла утешение. Имя моей сестры Ариэдна, ибо нет на ней греха.
По толпе прошлись шепотки. Назвать безгрешной ту, кого боги наказали смертью, было кощунственно, но все понимали, что ей просто не повезло. Охотник отправился за змеей в тот день когда ему исполнилось двадцать семь, как того требовал закон. Но бог прилетел в тот же день и потребовал дань, а Казимир был известен злобным нравом. Любой другой бог простил бы их, но этот решил сжечь живьем всю семью Пепла.
– Мы видим, что ты тоже умер, поэтому мы вручаем тебе имя, – продолжил старейшина.
– Каково мое имя.
– Рик.
Пепел с трудом сдержал резко подкатившие слезы, а ведь всего минуту назад он думал, что уже ничего не заставит его плакать.
– Я принимаю имя своего отца с благодарностью.
– Рик Пепел, теперь наши законы не властны над тобой.
Рик прошел через расступившуюся толпу. Все, что стоило сказать, было сказано. На востоке загорелась первая звезда. Люди из Ордена Снабжающих говорили, что их поселение найти легко. От столицы к первой звезде. В столице богов можно было встретить круглый год, а значит, его путь лежал на запад, прочь от первой звезды.
***
Когда открылись западные городские ворота, Рик уже успел проснуться, выполнить большой утренний круг и почистить шерсть песком. Предстоящая охота требовала усиленных тренировок, и он не прекращал их даже в походе. Странные, но красивые движения начинались, кажется, от кончика хвоста молодого мунго, продолжались блеском кривых ножей, и заканчивались неизменным ударом ноги снизу вверх. Немногие крестьяне, наблюдавшие за тренировкой, беспрепятственно позволили ему пройти к воротам первым.
– Я не знаю законов, – услышал отчаянно зевающий стражник, как только подоткнул клин под створку.
– Чавой?