Екатерина Бордон – На запад от первой звезды (страница 11)
– Когда я увидел тебя на площади, то предположил, что твоя неуемная энергия приведет тебя сюда. Хотя не ожидал, что ты решишься пересечь границу миров.
– Трей! Я не понимаю… Почему? Как?!
– Крис. Прошу тебя, не надо этого. Воспользуйся кольцом. Уходи.
– Ты должен объяснить!
– Смеешься? Тут я король! А там… Там у меня ничего нет.
– Там у тебя была я…
В дверь ввалился Дирк:
– Крис! Нам пора! Охрана!
И тут же в покои влетела стрела. Дирк закашлялся. Удивленно уставился на свой живот. Из него торчал каменный наконечник, одежда мгновенно пропиталась кровью. Дирк повалился на мягкий ковер.
Крис метнулась к нему, рухнула рядом на колени.
– Дирк! Не умирай, прошу тебя!
Он слабо улыбнулся:
– Русалки все красивые… но их красота до добра не доводит. Ты точно русалка…
– Нет! Трей, сделай что-нибудь!
– Крис, ты должна немедленно уйти. Убирайся в свой мир!
Она бросила на Трея ненавидящий взгляд. Покрепче обхватила Дирка и уставилась в камень, сияющий на пальце путеводной звездой.
Стены пошли рябью. Невыносимо яркая вспышка света и вот уже вокруг такая знакомая улица с мигающим над головой фонарем.
В сторону шарахнулась тетка, выгуливающая собаку. Крис изо всех сил завопила:
– Вызовите скорую!
***
Год спустя.
Крис месила тесто. Тонкие пальцы погружались в вязкую массу, сдавливали, мяли. На большом пальце уже не было кольца. Даже белой полоски не осталось.
Раздался звонок в дверь. Крис удивленно глянула на часы: для гостей рановато.
Она сполоснула руки и пошла открывать. На ходу посмотрелась в зеркало, небрежно стерла муку с раскрасневшейся щеки.
За дверью стоял Трей. Весь взъерошенный, ободранный и грязный, словно помойный кот. И запах от него шел соответствующий.
– Крис! Как я счастлив, что застал тебя дома!
Трей развел руки в стороны и шагнул навстречу, но уперся в стену ее холодного взгляда.
– Эй, да ладно тебе! Это же я, твой Трей… – он жалко улыбнулся.
Крис поморщилась:
– Что тебе надо?
– Как что? Я, вот, вернулся! Ты разве не скучала?
Распахнулась дверь ванной, выпуская на волю клубы пара.
– Крис, кто там? Гости уже пришли?
В коридоре возник Дирк в одних шортах. Под правым ребром блестела звездочка шрама.
– Ах тааак, ну ясно… – протянул Трей.
– Зачем ты пришел? – ледяным тоном процедила Крис.
– К тебе вернулся, дорогая, – язвительно выплюнул Трей. – А ты, как я погляжу, нового хахаля себе уже нашла.
Дирк приблизился, оттесняя Крис. Рядом с его мощной фигурой Трей казался еще более жалким.
– Ваше величество, – произнес он с издевкой. – Какими судьбами?
– Откуда ты… Ааа, это тот самый… Ну ты даешь, Крис! И как только ты это все провернула?
– Тебе здесь не рады, ты не понял?
– Да понял я, понял. С чего тебе радоваться, Крис же меня любит, а не тебя.
От возмущения у Крис задрожал подбородок:
– Уходи, Трей. Ты свой выбор сделал. Дирк, выстави его!
– Подожди, Крис, пожалуйста! Мне некуда пойти, позволь хотя бы помыться и переночевать!
– Пусть тебе поможет твоя королева, – равнодушно проговорил Дирк и захлопнул дверь, едва не попав Трею по носу. Обернулся, вопрошающе заглянул в глаза Крис.
Она улыбнулась, провела ладонью по его щеке:
– Я люблю тебя. Ты же знаешь?
В ответ он прижал ее к себе.
– Поможешь мне с пирожками?
– Что? Нет! Даже не проси! Забыла, как я занавески спалил, когда варил тебе эту твою… ну, коричневую жижу…
Крис захохотала:
– Ко-фе! Это называется кофе! А если серьезно, Дирк. Ты же мой бесстрашный ловец кераля! Ну неужели ты так и не сможешь победить плиту? – и, бросив лукавый взгляд через плечо, Крис направилась на кухню.
– Ай, ладно, убедила! Но сначала поцелуй!
Ангел-хранитель
Евгения Болдырева @evgeniya.boldyreva
– Три перелома, пять сотрясений мозга. Открытые раны я уже бросила считать! – голос директрисы срывается на визг, – И это за два месяца у тебя одного, Гакин! В вашем потоке на всех студентов за год столько травм не наберется!
– Раны, не угрожающие жизни питомца, – меланхолично уточняет молодой человек, перекатывая во рту ириску.
Вирсавия Обидовна скрипит зубами:
– Я тебя отчислю. За необоснованное причинение вреда. И прекрати называть людей питомцами!
На последнем слове рука директрисы гулко приземляется на поверхность стола. Отражаясь от стен, по кабинету несколько секунд гуляет эхо.
– Подшефные, подшефные, – примирительно вскидывает руки Гакин. – Всё время путаю. А отчислять меня не за что, вы сами это прекрасно знаете.
Раздражающе стучит по зубам жесткая ириска, когда Миша расплывается в ехидной улыбке:
– Так что, я пойду?
– Иди, – цедит директриса.
Гакин поднимается, отвешивает насмешливый поклон и шагает к выходу. Женщина с раздражением наблюдает за уголками белоснежных ангельских крыльев, торчащих из-под кожаной косухи.