Екатерина Богданова – Загадай меня, ведьма (страница 7)
Духи уходящего года время воруют впрок — как говорила моя мама, посмеиваясь. Воспоминания о маме заставили натянуть одеяло на голову и зажмуриться. Сегодня нельзя плакать. Это тоже плохая примета. Но я всё же украдкой, будто надеясь, что духи уходящего года не заметят, вытерла слезинку краем одеяла.
В такие дни, когда всё вокруг напоено предвкушением и витает праздничная атмосфера, я особо остро тосковала по маме. У меня никого, кроме неё никогда не было. А теперь и её нет. Да, есть Медина, Аяла, и даже Карида, хоть она и оставила нас, но это не то. Как бы я не любила подруг, которые стали мне названными сёстрами, и даже на каникулах я у них у всех по очереди гостила, но это не то.
Семья. Это слово давно стало для меня чем-то далёким, туманным и недоступным даже в мечтах. Но сейчас, лёжа под одеялом и утирая непрошенные слёзы, я вдруг позволила себе загадать последнее желание уходящего года.
— Духи, подарите мне семью в грядущем году, — прошептала одними губами.
И вздрогнула от возмущённого вопля. Откинула одеяло, чтобы увидеть вскочившую с кровати и отчаянно ругающуюся Аялу.
— Началось… — простонала Медина, медленно садясь на кровати.
— Ыыы, — промычала я в одеяло.
— Что?! — рыкнула обычно миролюбивая Медина.
— Нет-нет, ничего, — стараясь не рассмеяться, ответила я.
А Меди, она сама что-то явно почувствовала. Подняла руку, попыталась запустить в волосы, натолкнулась на колючие, стоящие дыбом пряди и зашипела, не хуже змеи.
Да, времени в последнем дне уходящего года нам не хватало ещё и потому, что немалую его часть мы, ведьмочки, тратили на то, чтобы устраивать друг другу праздничные пакости!
Вот и сейчас, Медина, проснувшись, обнаружила, что на голове у неё нечто отдалённо напоминающее причёску дикобраза, и это явно будет непросто распутать. Аяла вообще вскочила, как ошпаренная, потому что у неё в кровати обнаружился целый выводок попискивающих, копошащихся мышат, а я…
Я просто сидела и боялась даже пошевелиться. По ощущениям вроде всё было хорошо, никаких посторонних предметов в кровати, ничего необычного во внешности… В общем, моя пакость меня ещё ждала. И проявиться она могла в любой момент до наступления последнего часа перед перводенством. По негласной традиции за час до наступления нового года все розыгрыши прекращались. А всё потому, что как перводенство встретишь, так и весь год сложится. А это уже кощунство — портить весь год. Другое дело сделать пакость ближнему накануне. Последнее ведьминское дело в уходящем году, так сказать. Я и сама грешна, чего уж там.
Так что, вставая с постели, я была готова к чему угодно, но только не к тому, как в итоге завершится для меня этот год…
Бал… Да, это действо было грандиозным! Только на бал в честь перводенства ворота Общей Магической Академии распахивались для всех желающих. Ну как для всех, имеется в виду, что пригласить можно было кого-нибудь со стороны. В обычное время защита посторонних на территорию нашей альма-матер не пропускала.
Именно поэтому к перводенскому балу готовились особенно тщательно. Кто знает, кто может забрести…
Вот и я тоже поддалась всеобщему ажиотажу и спустила большую часть накопленных за год денег на самое прекрасное в моей жизни платье. Оно действительно было великолепным! Бронзовое, с ниспадающим лилией подолом до самых носков туфелек, и золотыми вставками. Корсаж обтягивал талию, как вторая кожа, плечи обнимали широкие бретели, а довольно скромное, но всё же имеющее место декольте выгодно подчёркивало всё, что требовалось. И перчатки, золотистые, с кружевом по краю.
В общем, самое лучшее платье в моей жизни. И самое дорогое. Нет, я не бедствовала, стипендия у нас хорошая, а для таких как я, сирот от былого ведьмоуничтожательного режима, ещё и повышенная. Откупиться, короче, король решил. Да только никакие деньги не вернут родных и не заглушат укоренившийся где-то глубоко в душе страх.
Но купленное на эти деньги платье определённо способствовало поднятию настроения. Правда, пока только со стороны. Уж очень я боялась испачкать его или порвать, поэтому с облачением тянула до последнего.
Подруги уже были при полном параде. Медина в перламутрово-кремовом, очень нежном платье была чем-то похожа на невесту. Даже диадему на искусно уложенные волосы нацепила. Аяла красовалась в рубиново-красном, как всегда самая яркая и притягательная не только из нас троих, а, пожалуй, и из всех адепток академии. Что неизменно бесило королеву нашего ведического факультета Матильду. Уверена, именно Мотя Ялке в кровать мышей подсунула.
В общем, девочки были готовы часа за два до начала бала, а я… Я сидела с красивой высокой причёской (всё же Аяла в этом деле талант и мастерица), в кружевных чулках, бархатных золотистых туфельках, с лёгким вечерним макияжем и… в халате.
Моё драгоценное платье покоилось на кровати, разложенное и ожидающее своего триумфа. И да, я любовалась им. Никогда не тяготела ко всему этому, порой и в мятом форменном платье могла из академии выйти. А тут меня как заклинило. Влюбилась я в это платье и всё тут!
— Кара-а-а, ты издеваешься? — в который раз протянула Аяла, поправляя подол своего атласного платья с разрезом до середины бедра.
Там, в этом разрезе, имелась такая хитрая вставка, что и не сразу поймёшь, что это всё ещё платье, а не ножка в нежно-персиковом кружевном чулочке. В общем, Аяла как всегда собиралась свалить всех наповал, оставаясь при этом предельно недоступной.
— Я не издеваюсь, я жду, — проворчала, тоже не в первый раз. — Вот вы сейчас все помнётесь, истреплетесь, а я буду готова как раз к сроку.
— И кто же нас помнёт и истреплет? — приподняла смоляно-чёрную бровь Аяла.
— Я, если не отвяжетесь, — буркнула, покосившись на платье.
— Ну, положим, я и не привязывалась, — пропела Медина, красуясь перед зеркалом.
— Не надо, положишь и помнётся, — хохотнула Аяла.
— Ах, девочки, а вдруг он будет на балу! — пропустив колкость подруги мимо ужей, прижала руки к груди Медина.
— Угу, специально ради тебя наследный принц снизойдёт до нашей банальной академии и заявится с во-о-от такенным букетом роз, — хмыкнула вредная Ялка.
— Не злобствуй, — одёрнула я её.
И со вздохом опять уставилась на платье.
Одеваться я взялась только за пятнадцать минут до назначенного срока открытия бала. Коридоры общежития уже почти опустели, большинство адепток убежали в торжественно наряженный главный зал академии. И потому вокруг царила тишина, нарушаемая только пыхтением моих подруг, которые тоже хотели туда, а вместо этого ждали, пока я наряжусь.
Платье я взяла в руки, как самое хрупкое и ценное сокровище. Судорожно вздохнула, ощущая нежнейший шёлк под подрагивающими пальчиками и…
— Ты ещё замуж за него выйди.
Да, Аяла ехидина ещё та.
— Помочь? — предложила миролюбивая Медина.
— Нет! — немного нервно ответила я.
— Не доверяет. Боится, уведёшь, — хохотнула Ялка. — Это ж такая драгоценность, просто находка века!
— Завидуй молча, — огрызнулась я, точно зная, что да, Аяла завидует.
Она и сама этим платьем восхищалась безмерно, пока я его не купила…
— Точно! Находка! — стукнула себя по лбу Меди, пока я примерялась к платью. — Совсем забыла. Я же вчера кольцо нашла в оранжерее!
И она побежала к шкафу, чтобы достать, видимо, то самое колечко, из-за которого я вчера так опозорилась перед магом, чей плащ так и висел в том же шкафу. Эх, останется незаконченным делом. Придётся уже в следующем году возвращать, только пока не знаю как…
— Вот! — торжественно объявила Медина, извлекая из кармана шубки то злопамятное колечко.
— Ты бы его не надевала, — отстранённо посоветовала я, сосредоточившись на том, как бы занырнуть в своё волшебное платье, чтобы не помять и не повредить тончайшую ткань.
Медина только фыркнула. Я пожала плечами и поведала то, чего ни Меди, ни Яла не заметили по причине отсутствия опыта:
— Это артефакт. Кто знает, какие у него свойства. Не рискуй.
Медина вздёрнула бровь, Аяла скептически фыркнула. Да, мы, ведьмы, о магических артефактах и амулетах мало что знаем. Нам и преподают только теорию, потому что это совершенно иная, чуждая нам энергия. Но я в своё время сталкивалась не с одним защитным или отводящим глаз амулетом, да и артефакты маме порой достать получалось. Только благодаря этому нам и удавалось скрываться от погони несколько лет. Но… в результате и артефакты не помогли.
Подругам о тех временах я не рассказывала, больно вспоминать было, а сами они в душу не лезли. Потому и не могли знать, что у меня некоторый опыт в отношении артефактов имеется.
Меди пожала плечами и… водрузила колечко на безымянный пальчик левой руки. Я только и успела крикнуть «Стой!», протянув к ней руку. Но было уже поздно, Медина любовалась переливами в ярком свете вечернего магического освещения продолговатого изумрудно-зелёного камня в золотом обрамлении.
И ничего не произошло! Ни-че-го! Совершенно. Опять показалось? М-да, что-то у меня нервы в последнее время расшалились. То ведьмоборца вдруг почувствовала в том, кто им не являлся, то вот это колечко за артефакт приняла.
— Красота-а-а! — протянула Медина.
— А колечко-то недешёвое, — заметила Аяла.
У неё на это глаз намётан был. Яла из вполне небедной семьи, а в последние годы её мать и вовсе заняла довольно высокий пост в ведическом сообществе, так что наша язвительная подруга недостатка в украшениях не имела, хотя и носила их неохотно. Ведьмы вообще на побрякушки не падки.